30 ноября, в среду Московский окружной военный суд продолжил рассматривать дело об убийстве оппозиционного политика Бориса Немцова. На скамье подсудимых пятеро чеченцев — Заур Дадаев, братья Анзор и Шадид Губашевы, Темирлан Эскерханов и Хамзат Бахаев. Идет двадцать второе заседание: допрос свидетелей, среди которых оппозиционный политик Илья Яшин и главред «Ежедневного журнала» Константин Рыклин

Заседание началось с ходатайства адвоката семьи Немцова Вадима Прохорова о приобщении и исследовании с присяжными нескольких страниц автобиографической книги Немцова «Исповедь бунтаря». В предложенной части, по словам представителя, Немцов рассказывал о взаимодействии с чеченскими структурами. Также Прохоров привел в суд двух свидетелей: главного редактора газеты «Ежедневный журнал» Александра Рыклина и оппозиционного политика Илью Яшина. Оба они, по его словам, оказались на месте происшествия одними из первых, хорошо знали убитого и уже давали показания на стадии следствия.

Выслушав стороны, председательствующий отказался исследовать книгу с присяжными, поскольку она была написана в 2007 году и «не имеет отношения к рассматриваемому делу». Допросить Яшина и Рыклина он согласился, но только в рамках рассматриваемого дела.

Первым из свидетелей был допрошен Рыклин. Председательствующий запретил ему в присутствии присяжных говорить что-либо о личных качествах Немцова, а также о его политической деятельности.

— Но его убили за политическую деятельность — возразил свидетель

— Такого обвинения подсудимым не предъявлено

— Это очевидно всем гражданам РФ.

— Не говорите, пожалуйста, за всех граждан РФ.

Рыклин рассказал о том, что последние дни своей жизни Немцов был озабочен организацией оппозиционного марша «Весна», запланированного на 1 марта 2015 года.

— Известно ли вам что-либо о поступавших в адрес Немцова угрозах? — спросил свидетеля Прохоров.

— Я был очевидцем сцены, которая описана в его книге. В 2002 году Немцов приехал на съезд чеченского народа по приглашению Ахмата Кадырова. С ним была группа журналистов, в том числе и я. Там Немцов выступил довольно жестко. Он напрямую говорил о том, что Чечне предстоит тяжелый путь...

—Уважаемый свидетель, пожалуйста, про политические мотивы не надо — немедленно прервал его судья. Приехал, выступил... дальше?

— Выступление не понравилось всему руководству Чечни, в том числе Ахмату-хаджи и его сыну Рамзану. Я его тогда, кстати, впервые увидел. Во время перерыва мы вышли на улицу покурить. Недалеко от нас стояла группа молодых чеченцев, среди которых был Рамзан, и оттуда в адрес Немцова понеслись явные угрозы. После этого подошел Ахмат Кадыров и сказал Борису, что ему лучше не ночевать в республике, что даст сопровождение, и лучше ему валить в Ингушетию. Еще до окончания мероприятия нам действительно дали сопровождение, и мы уехали.

— Свидетель, когда это происходило? — обратился к Рыклину судья

— 2002 год. Я хочу пояснить, что...

— Подождите, свидетель. Прошу присяжных заседателей не принимать во внимание показания, касающиеся 2002 года, касающиеся поездки Немцова в Чечню и всего, что там происходило.

Вопросы начали задавать адвокаты подсудимых. Защитник Бахаева Заурбек Садаханов уточнил, известно ли свидетелю что-либо об убийстве политика непосредственно, а не из материалов дела, слухов или СМИ; Рыклин ответил отрицательно.

Адвокат Эскерханова Анна Бюрчиева спросила про врагов и недоброжелателей Немцова по состоянию на февраль 2015 года:

— Он называл источник угрозы — пояснил Рыклин — Во-первых, Кремль, во-вторых, из Чечни. Это он глобально говорил.

— Скажите, он называл себя бунтарем?

— Ну, я не слышал, чтобы он называл себя так. Представляете, человек представляется: «Я бунтарь».

Садаханов тоже решил кое-что прояснить:

— Скажите, имея в виду в качестве угрозы Кремль, вы про кого-то конкретного говорили?

— Нет.

— То есть, вы про Кремль как здание?

— Да.

Кто-то из адвокатов произнес фамилию президента. Рыклина кратко расспросили о реакции Немцова на карикатуры на пророка Мухаммеда, опубликованные Charlie Hebdo — свидетель сообщил, что не замечал за погибшим каких-либо резких высказываний. Последним задал вопрос Каверзин, адвокат Дадаева:

— Вопрос будет специфический — предупредил он — Вы сразу не отвечайте, его, скорее всего, снимут. Хочу вернуться к той теме, о которой вы говорили изначально... Вопрос-то в чем. Когда Кадыров-старший разговаривал с Немцовым, после этого кто первый погиб — Немцов или Кадыров?

Вопрос сняли, и в зал зашел следующий свидетель — Илья Яшин. Встав за трибуну, он долго смотрел в аквариум, изучая каждого из подсудимых; те, в свою очередь, сверлили взглядом его. Председательствующий объяснил ему те же правила, что и Рыклину: не говорить ничего про политическую позицию убитого.

Яшин рассказал, что с Немцовым они познакомились в 2005 году, а тесно начали общаться в 2007-2008 на фоне совместной работы над созданием движения «Солидарность». Последний раз они виделись двадцать пятого февраля — в основном, обсуждали марш «Весна». Об убийстве ему сообщила помощница Немцова Ольга Шорина — она позвонила и сказала, что Бориса убили «на большом мосту».

— Сначала я не понял, о каком мосте идет речь, — говорил Яшин. — Поэтому приехал на Большой Каменный, и только потом на Большой Москворецкий, но это было быстро. Чуть раньше полуночи я был там. Увидел тело Бориса: он лежал на спине с открытыми глазами, неподалеку лежала гильза. Рядом были несколько сотрудников полиции и полицейская машина, из нее выбежала Дурицкая и повисла у меня на плечах в истерике. Мы успели перекинуться только парой слов, после этого ее почти сразу увезли в отделение.

Прохоров спросил Яшина об угрозах, поступавших Борису Ефимовичу. Свидетель показал, что Немцову угрожали постоянно, и все это было связано с его профессиональной политической деятельностью. Большинство выходок — например, сброшенный на капот автомобиля унитаз или закидывание яйцами — Немцов воспринимал как хулиганство; также он относился и к движениям НОД и «Наши». Всерьез он опаса015лся только одного человека: Рамзана Кадырова.

— Он считал, что Кадыров и люди, с ним связанные ― особенно чеченские силовики ― вообще никак не подчиняются закону. Он понимал, что создает проблемы и в Ярославле, и в Москве, но от этих людей он ожидал только провокаций. Кадырова же он считал бандитом и убийцей. Мы с ним обсуждали это многократно.

Яшин вспомнил последний эпизод, когда обсуждались риски, связанные с Кадыровым: в августе-сентябре 2014 года Борис Немцов выложил и публично прокомментировал видео, где чеченские силовики пересекают границу с Украиной. Вопросов у сторон не было, и для свидетеля принесли распечатанную карту центра Москвы, где он показал расположение дома Немцова, офиса ПАРНАСа, ГУМа и прочих мест, касающихся этого дела. Также вместе с Яшиным повторно изучили фототаблицы с места обнаружения трупа, после чего его допросили адвокаты подсудимых.

Защитники выяснили, что с Дурицкой на месте преступления Яшин поговорить практически не успел, так как она была в истерике; Немцов не называл конкретных людей, от которых в последнее время получал угрозы, а в конце 2014 года он рассказал, что за ним ходят какие-то люди, но серьезного значения этому никто не придал. Касательно реакции Немцова на теракт в редакции Charlie Hebdo свидетель пояснил, что политик был возмущен терактом и проявлением радикализма; к исламу, между тем, он относился очень терпимо, и карикатуры на территории России распространять не предлагал.

28 ноября в интервью ТАСС Рамзан Кадыров заявил, что Немцов «никогда не был его личным врагом или другом», а показания по этому делу он готов дать «в любое время», получив только официальную повестку. По версии главы ЧР, в убийстве Немцова виновны «его друзья, решившие одним залпом убрать двоих: застрелив Немцова, устранить Кадырова».