Foreign Affairs: Гибель президента Польши в России и новая польская идеология
11 April 2016, 12:36

Foreign Affairs: Гибель президента Польши в России и новая польская идеология

Реми Адекойя в Foreign Affairs видит в заявлениях польских государственных лидеров о том, что шесть лет назад Россия намеренно сбила самолет президента Польши, признак создания новой государственной идеологии


10 апреля Польша отметила годовщину авиакатастрофы под Смоленском в 2010 году, в которой погибли президент Лех Качиньский и еще 95 человек, включая руководство польской армии.

Хотя российские и польские следователи пришли к заключению, что команда самолета не справилась с управлением в сложных погодных условиях, причину катастрофы до сих пор обсуждают. В марте министр обороны Польши Антоний Мацеревич заявил, что в результате этой трагедии Польша стала «первой крупной жертвой терроризма в современном конфликте, разворачивающемся у нас на глазах». Назвав это убийством, он продолжил: «Целью того, что произошло в Смоленске, было лишить Польшу ее руководства». Министр иностранных дел в России в ответ назвал эти заявления «русофобскими» и «абсурдными».

Мацеревич не одинок. Политики из правой популистской партии «Право и справедливость» (Prawo i Sprawiedliwość, сокращенно PiS), возглавляемой братом-близнецом погибшего президента Ярославом Качиньским, постоянно ставили под сомнение официальую версию. Ярослав Качиньский, который как признанный лидер партии определяет политику, проводимую премьер-министром Беатой Шидло, сказал, что он «на 99% уверен», что его брат стал жертвой убийства, возможно, из мести, потому что «слишком многим в бывшей советской империи наступил на ноги». Верят ли на самом деле Качиньский и его товарищи по партии, что Москва сбила самолет президента Польши в своем воздушном пространстве, — это вопрос. Но они определенно воспользовались трагедией, чтобы сыграть на глубоко укорененном в сознании поляков страхе перед Россией.

Конспирологическими теориями в Польше никого не удивишь, но высшие лица государства редко активно поддерживают их, особенно рискуя испортить и без того сложные отношения с могущественным и агрессивным соседом.

Диалог между посткоммунистической Польши и России никогда не был особенно гладким, но совсем разладился после 2014 года, когда правительство прежнего премьер-министра Польши Дональда Туска (ныне председателя Европейского Совета) выступило против аннексии Крыма Россией и последовавшей за этим поддержки сепаратистов на востоке Украины. Польша настаивала на жестком международном ответе. Это вызвало гнев Москвы и эскалацию напряжения между двумя странами. Правительство партии PiS, придя к власти, стойко поддерживает сохранение режима санкций против России.

Обломки самолета польского президента Леха Качиньского, разбившегося в апреле 2010 года, на аэродроме «Северный» в Смоленске. Фото: Ольга Лисинова / ТАСС 

Обломки самолета польского президента Леха Качиньского, разбившегося в апреле 2010 года, на аэродроме «Северный» в Смоленске. Фото: Ольга Лисинова / ТАСС

 

Дразнить медведя — рискованное занятие, но, похоже, у Качиньского на уме куда более далеко идущие планы: создать новый фундаментальный миф, который будет важнейшим в вопросе о том, что есть ядро польской национальной идентичности. Возможно, он рассчитывает, что пока Польша решительно противостоит действиям России в соседней Украине (а это можно считать императивом, учитывая, что независимость Украины — центральный догмат польской посткоммунистической политики), отношения с Москвой вряд ли улучшатся. Почему бы тогда не использовать страх поляков перед Россией, чтобы выстроить польскую национальную идентичность в соответствии с представлениями Качиньского и его партии? Если это удастся, PiS будет восприниматься не просто как одна из партий, а как страж польского патриотизма. Отстранить такую партию от власти окажется нелегко.

Результат этих усилий сыграет роль для всего мира: он поможет сформировать общественную точку зрения, внутреннюю и международную политику нынешнего польского правительства — и будущих правительств тоже. А политика Польши, крупнейшей страны Восточной Европы с крупнейшей в регионе экономикой, не может не повлиять на геополитику всего региона.

PiS отвергает эту критику как необоснованную и злонамеренную. «Мы сражаемся за истинный суверенитет Польши. Разумеется, это не всем нравится, потому что слабая Польша удобна для разнообразных сил в Европе», — сказал Качиньский в феврале. Он добавил, что его партия «не принимает всерьез» критику, которую получает от Запада.

PiS активно работает над созданием культа Леха Качиньского, заказывая строительство зданий, памятников и мемориал в его честь по всей стране.

В воскресенье она организовала мемориальные мероприятия в Варшаве, стремясь продемонстрировать, что у ее позиции есть народная поддержка, и связать патриотические чувства, вызванные трагедией, с правящей партией.

Но привлечение внимания к катастрофе — политика рискованная. В 2010 году, когда прошли первоначальный шок и скорбь, на первый план быстро выдвинулся глубокий социокультурный и политический раскол в польском обществе. Поначалу архиепископ Станислав Дзивиш объявил, что покойный президент будет похоронен в Вавельском соборе в Кракове, вместе с величайшими польскими королями и лидерами. Хотя сторонники радовались этой новости, многие другие поляки были в бешенстве, настаивая, что достижения Качиньского при жизни не дают основания хоронить его рядом с такими деятелями, как Юзеф Пилсудский, политик, который в 1918 году привел Польшу к независимости, или Владислав Ягелло (Ягайло), исторический король, в правление которого была заключена уния между Польшей и Литвой и образовано государство, ставшее в XVI–XVII веках одной из самых влиятельных империй Европы. Легендарный лидер «Солидарности» и первый президент посткоммунистической Польши Лех Валенса сомневался в этом. Он предполагал, что в гибели самолета мог быть виноват сам Качиньский, который так стремился успеть сфотографироваться на памятной церемонии в Катыни, что, вероятно, заставил летчика предпринять попытку посадки, несмотря на неблагоприятные погодные условия. Это, в свою очередь, разозлило сторонников погибшего главы государства.

Такие реакции на катастрофу в Смоленске показали, насколько для поляков важны национальные символы и национальная идентичность и насколько остры разногласия между ними по этим вопросам. На одной стороне — сторонники погибшего президента и PiS, у которых очень ясное представление о национальной идентичности: их ценности — консерватизм, католицизм, национализм, мессианство, настороженное отношение к иностранцам, особенно к историческим врагам из Германии и России.

Для этой группы, к которой принадлежит примерно треть поляков, смоленская катастрофа не может быть трагедией, лишенной смысла. Из-за очень символичных обстоятельств ее интерпретируют как великую жертву ради нации, подобной бойне в Катыни в 1940 году и подавлению Варшавского восстания в 1944. При таком взгляде на мир история Польши уникальна своим трагизмом. Как описал ее Адам Мицкевич, которого считают величайшим польским поэтом, это «Христос среди наций». Более того, болезненные исторические эпизоды — не совпадение, все они связаны. Чтобы быть «настоящим» польским патриотом, нужно создавать это, поэтому PiS так акцентирует то, что она называет «политикой памяти».

Полякам нужно напоминать, что предыдущие поколения принесли «кровавые жертвы» ради выживания нации, и что нельзя доверять иностранцам, которым, как сказал Ярослав Качиньский, «слабая Польша удобна».

Внутренняя политика направлена на цементирование нации как сообщества, противостоящего индивидуализму в западном духе. И на международном фронте Польша постоянно должна быть на страже, поскольку у нее много врагов, которые стремятся эксплуатировать ее и ограничить ее независимость.

Ярослав Качиньский, лидер Партии PiS и брат-близнец покойного президента Польши Леха Качиньского, 10 апреля 2016. Фото: Wojtek Radwanski / AFP / East news

Ярослав Качиньский, лидер Партии PiS и брат-близнец покойного президента Польши Леха Качиньского, 10 апреля 2016. Фото: Wojtek Radwanski / AFP / East news

Другая треть населения категорически не согласна с этой концепцией национальной идентичности и памяти, но эта группа не настолько сплочена, у нее нет общих стандартных представлений о ценностях, на которых должна быть основана современная польская идентичность. В эту группу входят либералы и левые всех оттенков, которые избегают того, что историк Холокоста Ян Гросс называл польским складом ума, «одетым в мартиролог», — мазохистского погружения в прошлые страдания и национальные катастрофы. С их точки зрения, такая вещь, как жестоко подавленное Варшавское восстание, не должна быть предметом гордости. Скорее восстание надо рассматривать как бессмысленную потерю множества жизней — попытку, обреченную на провал из-за во много раз превосходящей огневой силы немцев.

Эта группа настаивает, что слишком большое внимание к национальным трагедиям, таким, как смоленская катастрофа, лишь способствует формированию менталитета жертвы и мешает полякам быть «нормальными» европейцами, работающими над такими важными вещами, как экономический рост и пенсионная реформа (в случае с приверженцами неолиберальной экономики) или забота о неимущих поляках (в случае со сторонниками левых взглядов). Но единственное, что действительно связывает принадлежащих ко второй группе, — это страх и презрение к PiS и подобным силам, которые сейчас находятся у власти и контролируют ситуацию.

Эти разногласия глубоко поляризовали польское общество, разожгли пламя на обеих сторонах и привели к тому, что в польской прессе часто называют «польско-польской войной». У каждой из групп есть своя интеллектуальная и политическая элита, им трудно скрыть взаимное презрение, и каждая сторона подозревает другую в худших намерениях. Качинский говорил, что внутренние критики его партии представляют «самые аморальные, низкие и животные элементы общества». В то же время главный редактор крупнейшей польской ежедневной газеты Gazeta Wyborcza Адам Михник, ведущий интеллектуал противоположного лагеря, говорит, что страной сейчас управляет «политическая мафия». Такая риторика оставляет мало надежд на диалог.

Адам Михник. Фото: Mike Fiala / AFP / East news

Адам Михник. Фото: Mike Fiala / AFP / East news

Между двумя сторонами — не примкнувшие ни к одной из них, те, кто, по всей видимости, прислушивается к аргументам тех и других и поддерживает на различных выборах то правых, то левых, в зависимости о политической динамики момента. Но из-за того что в польской школьной программе многое связано с идеологией мученичества, представление о национальной идентичности, продвигаемое Качиньским и его партией, остается самым привычным для современных поляков.

В современной атмосфере страха перед мигрантами-мусульманами и экономической неопределенностью представление PiS о закрытом, направленном внутрь национальном характере получает резонанс.

Несмотря на лавину критики партии, приходящей с Запада, ее поддержка остается высокой и, по данным некоторых опросов, даже растет. Польское общественное мнение в целом за последнее время сильно сместилось вправо: на последних парламентских выборах правые партии суммарно получили больше 51% голосов, причем PiS — самая умеренная из них.

Современная политическая динамика, в особенности миграционный кризис и открыто агрессивная политика России, играют на руку PiS, и ее концепция польской идентичности, по-видимому, в ближайшем будущем продолжит набирать популярность. Это означает внутреннюю политику цементирования национальной идентичности и поддержания статуса Польши как одной из самых этнически и религиозно гомогенных стран Европы. Можно ожидать, что в ее внешней политике продолжится националистический курс и беззастенчивое преследование собственных интересов.

После терактов в Брюсселе премьер-министр Шидло сказала, что «больше не видит возможности» принимать беженцев на своей территории, несмотря на призывы Германии к европейской солидарности в этом вопросе. Партия считает это доказательством того, что она не поддается давлению извне и что, как обещал Качиньский, Польша «не будет колонией».

Напряженные отношения Польши с остальным миром послужат дальнейшей дестабилизации региона, который уже на грани. Путин достаточно непредсказуем, а теперь и отношения Польши с Западом ухудшаются по мере упрочения позиций PiS. Битва за польскую душу разгорается, и ее результаты определят политические очертания Восточной Европы на ближайшие годы.

util