9 Октября 2014, 18:00

Расшифровка прямого эфира Льва Шлосберга от 9 октября 2014 года. Часть первая

Уважаемые друзья, добрый день.

Извините, что мы начинаем с небольшим опозданием. Это наш первый опыт общения в таком формате. Я благодарю всех, кто смотрит сейчас эту трансляцию.

Мы получили довольно много вопросов, я постараюсь ответить на все. Мне сказали, что было очень много вопросов на близкие темы... Извините, пожалуйста, нам нужно было убрать звук из собственного компьютера, чтобы не слышать самих себя...

Два основных вопроса, которые часто повторяются: что происходит с расследованием гибели российских военнослужащих, погибших на Украине, и вопрос, связанный с моим личным делом.

Что касается расследования, то в данный момент я, как и, наверное, многие другие, ожидаю ответа на мой запрос главному военному прокурору России Сергею Фридинскому. В этом запросе, как многие из вас знают, были названы имена 12 российских военнослужащих, которые были, бесспорно, призваны с территории Псковской области, и, к сожалению, есть достаточные подтверждения того, что они погибли. У нас больше сведений о погибших, но если сведения были только из одного источника, мы не включали этих людей в этот печальный список.

Письмо с запросом было отправлено из Пскова 16 сентября, в Москву оно поступило в конце сентября, зарегистрировано, и у Главной военной прокуратуры есть 30 дней для того, чтобы ответить на этот запрос.

Нам известно, что часть военнослужащих, во всяком случае, Псковской десантно-штурмовой дивизии, которые принимали участие в так называемых учениях, вернулась в Псков, часть еще не вернулась. Известно, что официально объявлено перемирие, но, судя по всему, оно де-факто не соблюдается, и российские военнослужащие, судя по всему, продолжают находиться в Украине, продолжаются бои. По некоторой информации, к сожалению, есть новые погибшие и раненые.

Я сразу перейду к вопросу, что делать и каков прогноз. На самом деле, прогнозировать можно в ситуации, когда известны все действующие лица с их мотивами, эти мотивы объявлены, и можно прогнозировать, что эти люди будут делать. Мы находимся в другой ситуации — у нас уравнение со многими неизвестными. Россия официально отрицает участие российских военнослужащих в боевых действиях на территории Украины, Россия официально заявляет, что так называемые ополченцы соблюдают перемирие, что является не соответствующим действительности, и официальная позиция России заключается в том, что она не является вообще стороной в этом конфликте. При таком тотальном отрицании всего: и участия, и боев, и погибших, и обстоятельств гибели наших военнослужащих — очень трудно что-либо прогнозировать, потому что фактически заявленные цели официально, политически и юридически не подтверждены. Совершенно очевидно, что ближайшей целью является максимально дотянуть до момента выборов, чтобы выборы в Верховную Раду Украины не прошли на территории Луганской и Донецкой областей, провести на этих территориях псевдовыборы, которые сформируют псевдоорганы власти, создать ситуацию двоевластия в Донецкой и Луганской областях и сделать все для того, чтобы максимально дестабилизировать ситуацию.

Я думаю, что в данный момент идет речь даже не об образовании каких-то устойчивых или относительно устойчивых государственных образований, идет речь именно о дестабилизации, для того чтобы максимально затруднить мирный процесс и создать максимальные сложности в экономике, в первую очередь, безусловно, в Украине. Поэтому говорить о том, что мир близок, нельзя. Говорить о том, что понятно, каким образом можно воздействовать на ситуацию, также нельзя, поскольку основная ситуация остается закрытой, можно сказать — подпольной, тайной, скрываемой.

В этой ситуации очень трудно вести политический переговорный процесс. Я думаю, что сам по себе это процесс неизбежен, и во многом его ход будет зависеть от двух обстоятельств. Первое обстоятельство — это сам ход боевых действий в Украине, потому что чем больше потерь, тем сложнее вести... Второе обстоятельство — это конкретная экономическая ситуация, притом как в России, так и в Украине. Если ситуация осложняется, становится более драматичной, это подталкивает власти к каким-то действиям и компромиссам. Сейчас не совсем ясно, насколько жесткой и решительной будет уже занятая позиция международного сообщества, позиция ООН, позиция Европейского Союза, позиция отдельных государств по отношению к этому конфликту, насколько они будут готовы идти дальше в санкциях или будут стараться с помощью мирных экономических переговоров каким-то образом остановить эскалацию войны. Моя уверенность, к сожалению, заключается в том, что в этом году война не закончится и, к величайшему сожалению, будут погибшие.

По моему делу я скажу очень коротко: идет следствие, никаких результатов, которые сегодня позволяли бы говорить о раскрытии этого преступления, нет. Я думаю, что его организаторы достаточно позаботились... Если преступление будет раскрыто, это будет большая удача следствия.

Каких-либо личных претензий к следователю, который сейчас занимается моим делом, у меня нет. Это добросовестный человек, он делает процессуально все то, что нужно делать. Главные сложности у следствия начнутся тогда, когда оно, дай бог, найдет исполнителей и будет понимать, кто эти люди. Если это состоится, с этого момента, безусловно, встанет вопрос о том, насколько следствие по политическим обстоятельствам сможет юридически завершить свою работу.

Теперь я перейду к тем вопросам, которые находятся на мониторе. Я постараюсь отвечать максимально коротко.

Вопрос Германа Коренченко: как я вижу миссию в обществе, в стране, и планируется ли сотрудничество с Открытой Россией.

Миссия каждого гражданина в России сейчас одинакова, вне зависимости от того, является ли этот человек рядовым гражданином или он имеет некий общественный или политический статус, допустим, статус депутата областного собрания. Эта миссия заключается в том, чтобы не останавливаться, говорить правду, давать оценки тому, что происходит, не выпускать из внимания людей.

Я бы сказал — видеть свой народ, не создавать у людей, не дай бог, впечатления, что они брошены и забыты, постоянно разговаривать с людьми, объяснять свою позицию, всячески давать знать людям, что мы на связи, что мы видим и понимаем происходящее и будем делать все для того, чтобы эта информация была известна обществу.

Когда произойдет общественный перелом в России, сказать сложно, нужно понимать, что последние общественные переломы в нашей стране были нечастыми. Скажем так: был колоссальный общественный подъем начала ХХ века, который катастрофически завершился сначала революцией, потом участием в мировой войне, затем еще одной революцией и гражданской войной. И все застыло на 80 лет. А потом за эти 80 страданий вызрел еще один общественный подъем, он состоялся во второй половине 80-х годов. Этим общественным подъемом, готовностью общества, народа действовать в своих интересах, массово действовать, когда миллионы людей, десятки миллионов людей готовы были заявлять общую волю, новые российские власти не воспользовались, а лучше сказать — воспользовались бездарно. В стране были произведены неэффективные экономические реформы, в стране не была создана устойчивая политическая система, независимая судебная система, то есть те институты, на которых держится демократия, созданы не были. Но слово «демократия» было произнесено, в результате люди демократию возненавидели, и мы видим сейчас откат настолько значительный, что даже сложно было представить себе, что такой откат в России может состояться. Поэтому сейчас нужно вести себя спокойно, понимать свою правоту, делать свое дело, общаться с людьми и делать все для того, чтобы люди понимали смысл наших общих действий. Тогда нас станет больше, и будут, возможно, какие-то изменения уже на политическом ландшафте России.

Просьба от Владимира Иванова прокомментировать очередное сокращение пригородного железнодорожного сообщения в Псковской области.

Ситуация совершенно банальная: это следствие реформы Российских железных дорог, которые являются государственным открытым акционерным обществом. Я много занимался этой проблемой уже в первом десятилетии, в 2007–2008 годах, в первом десятилетии XXI века. Было принято решение о радикальной реформе Российских железных дорог, были выделены отдельно перевозки груза — это самый выгодный бизнес, на котором железная дорога делает главные деньги, — отдельно фирменные поезда и другие поезда дальнего следования, и отдельно пригородное сообщение. Оно всю жизнь дотировалось через так называемое перекрестное субсидирование. Железная дорога зарабатывала на перевозке грузов, зарабатывала на фирменных поездах и поездах дальнего следования и часть прибыли от этих двух весьма доходных видов деятельности перенаправляла на дотацию пригородных поездов. Соответственно, дотации из бюджетов были незначительны, и в сумме эта перенаправляемая прибыль железных дорог и бюджетные дотации позволяли пригородному сообщению в целом безбедно существовать.

Что произошло? Произошло выделение из структуры Российских железных дорог пригородных пассажирских компаний. Их создано в стране больше десяти. И считается, что у этих компаний больше нет ничего. У них нет дотаций от основного акционерного общества Российские железные дороги. У них есть только деньги граждан и деньги российских регионов, потому что, согласно российскому законодательству, полномочия по обеспечению пригородного железнодорожного сообщения отнесены к предмету совместного ведения Российской Федерации и регионов, но к предмету финансирования только регионов. Это вот та проблема, которая является ключевой.

И буквально мгновенно, за считанные месяцы, у российских регионов, у абсолютного большинства, кроме Москвы и Санкт-Петербурга, возникли колоссальные, чудовищные долги перед этими пригородными пассажирскими компаниями, которые по сути являются организациями «Рога и Копыта». Это офис, там компьютер и несколько работников, и они предназначены... фактически — это пылесосы. И вектор деятельности этих компаний, вектор их действия был направлен очень жестко на все региональные администрации для того, чтобы получить максимальные бюджетные возмещения понесенных ими затрат. При этом и структуру затрат они не раскрывают, категорически отказываются, и сказать, что эти затраты действительно экономически обоснованы, невозможно.

На примере Псковской области: до введения этой новой системы бюджет Псковской области в год тратил на дотацию более чем 30 пассажирских пригородных поездов три миллиона рублей, а после введения этой системы, требует в 100 раз больше — 320 миллионов рублей. Это безусловное безумие, ни из какого бюджета это компенсировать невозможно. А эти пригородные пассажирские компании — это дочерние предприятия РЖД, и они говорят просто: «Будут деньги — будут поезда, не будет денег — не будет поездов».

Таким образом, по всей стране буквально сокращаются пассажирские пригородные перевозки, и электрифицированные, и, тем более, такие как в Псковской области, которые производятся на тепловой тяге, на дизельном топливе — это самые дорогие перевозки, потому что дизель стоит дороже, чем электроэнергия. Выхода из этой ситуации при нынешней системе власти фактически нет, но выход законодательный один — раз пригородное пассажирское сообщение отнесено к совместному ведению Российской Федерации и регионов, нужно заставлять российские власти и финансирование этого полномочия сделать также совместной обязанностью Российской Федерации и регионов. Сегодня федерация имеет право финансировать пригородное сообщение, если захочет, а если не захочет, может не финансировать — соответственно, не финансирует.

И только за счет огромного пассажиропотока в Москве и Петербурге обходятся без дотаций, но больше таких регионов нет. К сожалению, на мой взгляд, протест людей является недостаточным. Люди смирились с постоянным сокращением инфраструктуры жизни, многие ищут новые альтернативные способы, в том числе, через автобусный транспорт, который всегда дороже, чем железнодорожный. Был момент вспышки народного возмущения, ее немного придержали до выборов, а теперь отпустили снова.

Я могу сказать, что мною подготовлен запрос в Генеральную прокуратуру с тем, чтобы проверить обеспечение транспортной доступности, то есть конституционное право граждан на доступ к медицине, образованию и другим государственным услугам при таком подходе к оптимизации, прежде всего — железнодорожного сообщения. Посмотрим, что усмотрит Генеральная прокуратура вот в этой новой схеме управления пригородным сообщением, в новой схеме финансирования. Будет ответ Генеральной прокуратуры — я его обнародую, и будем обсуждать дальше эту ситуацию.

Зная состояния бюджета Псковской области, я могу сказать, что даже в два раза сокращенные пассажирские перевозки из бюджета области в том объеме, как требуют эти принятые пассажирские компании (их две действует на нашей территории), профинансированы быть не могут.

Еще один вопрос, Николай Щепкин, о том, что мы «проводили в Пушкинских горах семинар по местному самоуправлению. Не кажется ли Вам, что в реальности современной Псковской области никакое местное самоуправление уже невозможно — во-первых, из-за депопуляции (все активные и молодые попросту уезжают), во-вторых, из-за федеральной политики, которая подозрительно настроена к любой местной «самодеятельности», не связанной с вертикалью. Полномочий у местного самоуправления в России нет никаких«.И дальше идет позитивное сравнение с Эстонией, где «органы местного самоуправления могут вводить собственные налоги». Предлагается рассказать о позитивных примерах.

Вы правы, Николай, позитивных примеров фактически нет. С налоговой точки зрения, с точки зрения собственности и полномочий, местное самоуправление удушено. Налоги новые можно вводить, но только через вышестоящий уровень власти, то есть муниципальные налоги можно ввести только решением на уровне субъектов федерации. Это, безусловно, ограничение прав местного самоуправления. Есть, правда, право на самообложение, когда сами граждане принимают решение «скинуться на что-то», но пока таким способом органы местного самоуправления не пользуются.

Я не считаю, что местное самоуправление бессмысленно, если предположить, что оно сейчас ликвидируются, то исчезает, во всяком случае, та единственная власть, которая сегодня является для людей доступной. Это очень важно, что она существует. Она бедствует, она бедствует так же, как и люди, и очень многие достойные, уважаемые люди отказываются баллотироваться в органы местного самоуправления, поскольку считают, что это бессмысленно. И я лично сталкивался с отказами людей участвовать в выборах депутатов сельских поселений, городских поселений, районных собраний, глав районов. Это реальность наших дней. Но борьба за местное самоуправление — это борьба за человека. Здесь не вопрос депопуляции: орган местного самоуправления может быть создан на уровне волостного схода, даже на территории, где проживает меньше 100 человек. Это вопрос полномочий, это вопрос финансового подкрепления этих полномочий.

К сожалению, 131 закон фактически не работает. Сейчас, кроме того, предпринята попытка ликвидации всех политически значимых выборов, на уровне местного самоуправления, когда, возможно, каждый регион у себя на территории может запретить прямые выборы глав городов, прямые выборы глав районов и выборы депутатов могут производиться через некие, скажем так, специфические территории, которые, прямо говоря, в городах являются кварталами. И потом возле этих квартальных депутатских собраний будет через их представителей вторым действием формироваться, допустим, городская дума, либо районная дума в сельской местности.

Эта схема абсолютно неэффективная, она предназначена только для того, чтобы перекрыть альтернативно, оппозиционно настроенным людям путь во власть. Я знаю, что разные регионы по-разному отнеслись к этой возможности и многие регионы воздержались от реформы местного самоуправления, понимая, что если перекрыть свободные выборы на местном уровне, то будут большие проблемы на уровне региональном.

Если представить себе, что единственными реальными выборами останутся выборы только в областное собрание депутатов, а на местном уровне идет вот такое сито... Сначала депутаты от деревни, депутаты от квартала, а потом из них что-то образуется, то при отсутствии денег, отсутствии полномочий вообще никто не будет участвовать в этих выборах из, ну скажем так, насыщенных идеями активных людей, и будут большие проблемы с качеством местного самоуправления...

Когда власть в стране сменится (а власть безусловно сменится, и к местному самоуправлению вернется уважение государственной власти, которого сейчас нет), то ситуация изменится, и эти институты, выжившие в это, скажем так, лихое время (потому что лихими были не девяностые годы — это сейчас лихие годы), оно восстановится, напитается полномочиями, деньгами, будет служить людям.

Следующий вопрос — Анатолий Гордеев говорит о демографии: «Самая ходовая реклама — похоронные конторы».

Понимаете, демографическая проблема — это проблема очень многих государств, не только России. И не всегда люди высоко обеспеченные стремятся быть многодетными. Мы знаем проблемы многих развитых европейских стран, где низкая рождаемость, и государство ломает голову, как восполнить убывающее население.

В России, безусловно, есть убыль, так называемая естественная. У нас действительно нет заметного демографического роста. И Псковская область хотя сейчас показывает в последние годы относительно более высокий демографический рост — это потому, что сейчас идет время выживших. После ям погибших на войне теперь идет небольшой взлет, небольшая горка выживших на войне, и их праправнуки сейчас рождаются. Поэтому этот демографический рост во многом связан с последствиями Великой Отечественной войны. Но при этом, безусловно, нужно понимать, что эффективная семейная политика способна стимулировать многодетность в каком-то определенном кругу семей.

Но очень плохо, если решение о появлении третьего, четвертого ребенка мотивировано только экономическими обстоятельствами. Родители должны хотеть ребенка потому, что этот ребенок появляется на свет. Ему нужна финансовая поддержка, этому ребенку — несомненно. Но деньги не должны быть мотиватором деторождаемости — это вещи, которые должны находиться в другой логической последовательности.

Я думаю, что сейчас таким регионам, как Псковская область, которые испытывают демографический кризис, нужно обратить очень серьезное внимание на поток людей, которые стремятся из столиц, из Москвы, Петербурга, из больших городов, где живет свыше полумиллиона человек, переехать в провинциальные малые города и в сельскую местность. Это вот такие, если по отношению к Псковской области, я бы назвал их «новыми псковскими», — это люди, которые приезжают, покупают дома, становятся дачниками, а некоторые переезжают на постоянное место жительства. Вот, на мой взгляд, в этих людях очень большой ресурс — это такое естественное перераспределение людей внутри страны, и сейчас они просто покупают землю, покупают жилье, остаются жить. Это большей частью, конечно, пенсионеры, но нужно изменить отношение к этим людям. Вот этим людям, которые переезжают из других регионов, из городов сюда, в Псковскую область, на постоянное место жительства, тем людям, кто переезжает в трудоспособном возрасте, я бы выделял землю бесплатно. Всем тем, кто готов привезти сюда свою голову и свои рабочие руки, нужно бесплатно выделять землю, всячески содействовать в их укоренении здесь, потому что вот это... Я услышал недавно от москвичей очень смешную фразу. Она буквально звучала так: «Вторичная колонизация». Это не так, безусловно. Эти люди не колонисты, это граждане России, искренне желающие жить вот в такой местности, как Псковская область, спокойной местности, и там, где хорошая экология. На большей части Псковской области, кроме самого юга, она продолжает оставаться очень хорошей. Там нам очень портит ситуацию Невицкий свинокомплекс с его мегапроизводством свиных отходов, и часть районов уже им загублена, но значительная часть территории остается чистой, удобной для проживания.

Вот нам нужны эти люди, нам нужно, чтобы они сюда приезжали, чтобы к ним здесь хорошо относились и чтобы они здесь укоренялись. Я надеюсь, что эти люди тоже могут внести свой вклад.

Вопрос Аси Вишневской: «Вы когда-то создавали в Пскове первую службу психологической поддержки, сегодня, когда пропаганда ввела большую часть общества в неадекватное состояние, общим местом стало то, что России нужна „психотерапия“ — об этом пишут и социологи, и психологи. Что могло бы стать такой терапией, по вашему мнению? Спасибо».

Ну, служба психологической поддержки действительно создавалась нами в начале 90-х годов, и служба очной консультации для семей (и детей, и родителей), и служба психологической помощи по телефону, и эта служба работала свыше 10 лет. К величайшему сожалению, в начале 2000-х годов те власти, которые были в Пскове в тот момент, решили, что эта служба не нужна, и ее закрыли. Она очень скромно финансировалась из муниципального бюджета, это были буквально копейки. Вся служба вместе стоила меньше 100 тысяч рублей, а в ней работало около 20 человек, то есть люди работали просто бесплатно. Но, тем не менее, для психологов, для людей со скромными доходами, это были хоть какие-то копейки. И когда финансирование прекратилось, мы, к сожалению, не смогли удержать службу на волонтерских принципах.

Что касается психотерапии — это совершенно другой процесс. Нужно отличать психотерапию от психологической помощи. Большей части людей нужна психологическая помощь, при том в самых разных ситуациях. Психотерапия ближе к психиатрии, и это другая специализация.

Безусловно, мы видим психоз, который развязан средствами массовой информации, федеральным, в первую очередь, телевидением. Я считаю, что российское телевидение глубоко виновно перед обществом, перед народом. То, что оно показывает, и то, как оно показывает, в моем понимании, — это преступление. И люди, которые верстают такую сетку содержательно, которые выдумывают такую концепцию вещания, когда новости уже не отличаются от черных боевиков... Везде кровь, и, более того, при этом почти нет новостей о своей стране, постоянные новости о событиях в другом государстве, как будто это субъект Российской Федерации. Безусловно, в такой ситуации люди с неустойчивой психикой испытывают чрезвычайные нагрузки, и им становится очень тяжело и очень плохо.

Мир — самый лучший лекарь для любых психотерапевтических кризисов. Нужен мир, нужна спокойная экономическая и социальная жизнь, люди должны не бояться за себя, спокойно ходить на работу, спокойно растить детей. Невозможно, когда в стране психоз, ожидать, что это не будет никак влиять на психическое и психологическое состояние людей — влияет, влияет очень сильно. Кстати, в таком вот агрессивном состоянии, точнее, в таком подавленном состоянии, люди становятся очень агрессивными. И одна из причин агрессии по отношению к внешнему миру — это, в том числе, огромное информационное и психическое давление на людей. И агрессия — это форма самозащиты, поэтому , когда говорят о том, что Россия возненавидела весь окружающий мир... Это не Россия возненавидела, это российские власти и российские государственные СМИ возненавидели свой народ, напичкали его этим ядом, этой ужасной пропагандой насилия, и это выходит в виде вот такой вот ответной агрессии наружу. Первопричина заключается в политической и информационной линии властей и подконтрольных властям СМИ.

«Будет ли проект Открытая Россия той площадкой, в которой объединятся прогрессивные люди нашей страны?» — Александр Пак.

Нет таких площадок, где могли бы объединиться все прогрессивные люди. Я думаю, что Открытая Россия станет одной из таких площадок, их должно быть много, они должны быть везде, не только вот так, как сейчас, через интернет. Они должны быть в регионах фактически, физически. Нужно приезжать, собирать людей, разговаривать с людьми. И если Открытая Россия будет одним из лидерских проектов в этой сфере — это будет здорово, я буду рад и готов в этом участвовать.

«Что вы думаете о положении людей с эстонскими паспортами, которых в Псковской области проживает очень много (прежде всего говорю о Печорском районе)? Не будут ли ущемлены их права после принятого закона о двойном гражданстве, не станут ли они „людьми второго сорта“?» — Наталья Куракина.

Я думаю, что они не станут людьми второго сорта, но ситуация действительно обострилась — государство видит угрозу. Российские власти видят угрозу в том, что появляются, есть люди, и это не только касается людей с эстонскими паспортами: есть люди с латвийскими паспортами, с белорусскими паспортами, с казахскими паспортами, с паспортами других государств, и в общем-то, угрозы политической ситуации в России эти люди, на мой взгляд, не несут. Когда сейчас вышел закон, обязывающий этих людей зафиксировать свое второе гражданство, — это некая превентивная мера, смысл которой не до конца ясен. Если все ограничится учетом граждан с двумя паспортами, то для кого-то это будет неприятно, но терпимо. Но если это подготовка к отмене института второго гражданства, то это, безусловно, ограничение прав людей.

В Печорском районе точных цифр нет. Понятно, что тысячи и тысячи людей являются гражданами Эстонии. И я знаю многих людей из Печорского района, которым спокойно. Им было неприятно, но они спокойно выполнили вот эту обязанность по уведомлению миграционной службы о своем эстонском гражданстве. Они прямо сказали: «Мы не готовы отказаться от эстонского паспорта. Он дает нам свободу передвижения в Европе, мы ездим в Эстонию свободно. Это для нас важно, поскольку это часть уже нашего образа жизни. И если нас считают шпионами — это неприятно, но мы останемся с паспортом».

Я предполагаю, что есть люди, которые испугались этих уведомлений и, возможно, не подали и не подадут информацию об этом. Они, конечно, оказываются в зоне риска. Но кроме того, еще раньше российское законодательство запретило для людей с двойным гражданством находиться на государственной службе, муниципальной службе, занимать государственные муниципальные должности — для Печорского района это огромная проблема. Я думаю, что если бы это условие закона, которое безусловно принято, оно действует, было бы фактически в Печорском районе исполнено (что на государственной и муниципальной службе и в депутатском корпусе не должно находиться людей с двойным гражданством), я думаю, что органы местного самоуправления Печорского района просто распались бы и перестали существовать: у них не было бы людей, которые могли бы работать.

Еще один вопрос, очень большой, я не знаю насколько можно на него ответить коротко, я постараюсь.

«Какими Вы видите реальные конкретные реформы в России, которые могли бы коренным образом изменить отношение к людям, к творческим и инициативным гражданам, создать приемлемые условия для развития предпринимательства, восстановления сельского хозяйства, промышленности, науки? Каковы Ваши приоритеты во внешней политике, в устройстве административной системы, в самоуправлении России? Как видится Вам экономическая система нашей страны после поворота от сырьевой экспортной зависимости к созидательной экономике? Как Вы видите взаимоотношение власти с пассивным большинством, не желающим пока ни за что отвечать?» — спрашивает Евгений Богомазов-Пуссер.

Уважаемый Евгений, я думаю, часа не хватило бы нам, чтобы ответить на все ваши вопросы. Я могу ответить только самыми общими словами, поскольку ответ на ваш вопрос лишит возможности ответить на другие вопросы.

Сейчас главным требованием, которое должно быть у всех активных, ответственных граждан России — должно быть требование честных выборов. Честных, свободных выборов. Мы противники революции. Нам не нужно, чтобы люди выходили на улицы с вилами. Выбор России очень жестокий: либо выборы, либо вилы. Те, кто душит выборы, честные, свободные выборы, не пускает туда кандидатов, пытается воспрепятствовать всячески участию оппозиционных партий, оппозиционно настроенных политиков в выборах — эти люди совершают преступление против государства и общества, они подталкивают страну к революции. Поэтому самое первое, что нужно требовать — это всех условий и всех возможностей для мирной смены власти.

Второе, что, безусловно, должно быть произведено в нашей стране — у нас должна быть произведена колоссальная санация законодательства. То есть то, что вытворил наш парламент, российский парламент (его трудно называть нашим), то, что у нас называется Государственная дума, которую Владимир Познер очень удачно назвал иначе, — «свинье под дубом».

В этом слове этот, безусловно, бешеный принтер принял колоссальный комплекс антинародного законодательства. Я мечтаю о том, что весь этот законотворческий мусор будет отменен, ликвидирован одним законом. Вот будет издан закон о внесении и изменении дополнений в законодательный акт Российской Федерации, и в народе он получит название «закон об избавлении от мусора». Вот одним этим законом, будут отменены сотни совершенно чудовищных условий, нечеловеческих, которые принесли в жизнь людей много несчастий.

В первую очередь — это ограничение в помощи детям-сиротам, знаменитый закон, антисиротский, принятый в ответ на акт Магнитского.

Это идиотские политические ограничения, связанные и со свободой митингов и демонстраций, и с политическими свободами: со свободой прессы, со свободой журналиста — в общем, все то... Е

сть тут неестественный корсет, который был одет на нашу страну, чтобы она не могла развиваться. То есть нужно освободить силы народа, все, что касается экономических, социальных и политических реформ — это отражено в программах многих политиков, которые продолжают действовать в России, и демократических политиков. Я думаю, что если вот сейчас попытаться подготовить общие десять требований, на которых могли бы сойтись все политические силы, то их, на самом деле, найти несложно. Это честные выборы, свобода слова, справедливый суд, защита частной собственности, абсолютный приоритет прав личности, демилитаризация общества, это, безусловно, поддержка многопартийности во всем ее многообразии, это возврат концепции социального государства, которое присутствует в конституции, но отсутствует де-факто, это открытие страны, потому что мы видим опускающийся железный занавес. Пусть он пока что носит политический характер, но все поначалу носит характер политического проекта, а потом уже превращается в вещи материальные.

Я думаю, что вот такая программа изменения нашего государства должна быть обязательно обсуждена с обществом. Она не может быть просто принята парламентом и правительством. Она должна пройти огромное количество общественных дискуссий. У меня была одна попытка, относительно недавно, несколько лет назад. Когда в нашей партии «Яблоко» был период дискуссий о программе партии, я подготовил свой вариант программы, он назывался «Гражданский манифест». Конечно, это политический документ, это не документ о плане развития народного хозяйства, но, во всяком случае, там были обозначены определенные приоритеты. Естественно, сейчас бы я его сильно изменил и дополнил, много что произошло в нашей стране за последние годы. Но если вот у вас, Евгений, у кого-то еще есть время найти этот гражданский манифест и почитать, то по состоянию на 2010 год примерно так я видел развитие нашей страны.

Часть вторая

Видеозапись эфира

util