14 Октября 2014, 18:42

Как увольняют за убеждения: рассказ нижегородского активиста

Аркадий Галкер на Марше Мира в Москве, 21 сентября 2014 года. Фото: личная страница Станислава Гаврина в Facebook

В апреле 2014 года нижегородский активист, координатор движения «Гражданское сопротивление» Аркадий Галкер был задержан на согласованном антивоенном пикете с плакатом, на котором был изображен человек, похожий на Владимира Путина, но с челкой и усиками, как у Адольфа Гитлера. Суд счел, что изображение на плакате, а также надпись «Путин, вон из Украины!», являются оскорбительными, и оштрафовал активиста на 10 тысяч рублей. Теперь он может лишиться работы — по словам Галкера, руководство производственно-конструкторского объединения «Теплообменник» пытается уволить его под давлением правоохранительных органов.

В начале июня меня вызвал главный энергетик и заявил, что у руководства предприятия есть желание, чтобы я уволился. По словам главного энергетика, его уже дважды вызывал замглавного директора по кадровому режиму Моторин. В ходе беседы Моторина, неизвестного представителя спецслужб и главного энергетика последнему настойчиво рекомендовали от меня избавиться.

Позднее, по словам главного энергетика, сотрудники ФСБ еще несколько раз приезжали на предприятие и беседовали с руководством по моему вопросу.

По собственному желанию увольняться я отказался, и на какое-то время наступило затишье. Ситуация обострилась в сентябре, когда я вернулся с московского «Марша мира», который проходил 21 сентября.

23 сентября у меня был очередной суд по плакату с «усами Гитлера» (облсуд постановил вернуть дело на новое рассмотрение обратно в райсуд), а 24 сентября меня отказались пропустить на проходной, сославшись на устное распоряжение замгендиректора Моторина. Полтора часа добивался возможности пройти на территорию предприятия. Потом начальник караула довел меня до кабинета. Мой кабинет опечатали, заставили вынести все личные вещи. Я на этом месте проработал 13 лет, занимался администрированием систем коммерческого и технического учета электроэнергии на теплообменнике, а теперь вдруг выяснилось, что эти функции никому не нужны. Меня перевели на другое место, поручив выполнять совершенно другую работу.

25 сентября мне официально объявили выговор за то, что я задерживался на рабочем месте после окончания рабочей смены.

С тех пор началось массированное давление со всех сторон. Отдел кадров ежедневно фотографировал работников нашей лаборатории в течение всего рабочего дня. Моего непосредственного начальника заставляли давать мне задания, не связанные с характером моей деятельности, не связанные с тем, чем я раньше занимался. То есть это были задания, с выполнением которых я заведомо не мог справиться: проверка изоляции, ремонт оборудования. К счастью, я нашел поддержку в лице моего непосредственного руководства, которое не стало делать мне откровенных подлостей.

Меня даже пытались обвинить во «вредительстве» — якобы я умышленно повредил программы персонального компьютера на одной из подстанций, хотя я ничего не повреждал, тем более, умышленно, а проблема была решена спустя полчаса путем перезапуска программы. При этом мои письменные объяснения по этому поводу не принимались.

Доходило до смешного: было издано распоряжение по предприятию, направленное непосредственно против меня — хотя моя фамилия там не упоминается. В этом распоряжении ограничивался размер сумок, с которыми сотрудники могут проходить на территорию предприятия. До этого руководство высказывало недовольство моим «чересчур большим» кейсом, с которым я хожу на работу.

В новом распоряжении указывался максимально допустимый размер сумок: 30×44×15 сантиметров.

Но когда я попросил измерить на проходной свой кейс, выяснилось, что он вписывается в эти размеры.

Со мной пытались договориться люди из отдела кадров — меня уговаривали уйти с работы по собственному желанию. Я отказался, после чего меня вызвал главный энергетик, и тоже упрашивал уволиться. Каждый вечер, по окончании рабочего времени меня конвоируют с рабочего места до проходной — то главный энергетик, то его заместитель, то начальник лаборатории.

10 октября меня уведомили о том, что в соответствии с приказом № 319 «О сокращении штатной численности» моя должность попадает под сокращение, и трудовой договор со мной будет расторгнут 15 декабря 2014 года. Я читал этот приказ, там сокращается шесть рабочих мест, и я не уверен, что там есть еще реальные работники кроме меня.

Думаю, что помимо моей протестной активности сотрудники спецслужб держат на меня зуб из-за моего допроса по делу известного анархиста Ильи Романова. В прошлом году Романов пострадал при взрыве — у него в руках взорвалась петарда или что-то в этом духе, он был ранен. Позднее Романова, уже находящегося в больнице, арестовали за «подготовку теракта». Сотрудники ФСБ начали таскать на допросы всех сколько-то заметных нижегородских активистов, когда-либо пересекавшихся с Романовым. Возможно, они хотели сшить какое-то большое дело, фигурантом которого был бы не только Романов.

Был на допросе и я. Но я отказался отвечать на вопросы, воспользовавшись правом, данным мне 51-й статьей Конституции. Потом я публично инструктировал других оппозиционеров, как вести себя на допросах. После этого никого в ФСБ больше не вызывали.

util