23 Октября 2014, 14:37

Валентина Мельникова: «По прошлым войнам у нас вроде все разгребли»

Валентина Мельникова. Фото: RFE/RL

Глава Союза комитетов солдатских матерей России комментирует закон о компенсациях для семей пропавших без вести военнослужащих, который в среду, 22 октября, подписал Путин. С 1 января 2016 года компенсации смогут получать семьи не только погибших военнослужащих, но и «безвестно отсутствующих».

Безусловно, это связано с украинскими событиями по смыслу — но не по времени, потому что закон вступает в силу только с 1 января 2016 года.

Как в Минобороны будут — и будут ли — учитывать тех, кто по бумагам расторг контракт и якобы находился на Украине без контракта, непонятно. Проблема в том, что они по любому — военнослужащие. И «в отпуске», конечно, тоже остаются военнослужащими. А как же еще?

Закон «О воинской обязанности» перечисляет все условия, которые считаются прохождением военной службы. Если государство не захочет признавать, что они были на Украине, если не будет никаких документов, если не будет тел — ну, когда неизвестно, где погиб, неизвестно, где закопали — у нас есть юридическая процедура признания безвестно отсутствующим. Между прочим, Путин открыл ящик Пандоры. До сих пор только после того, как военнослужащего признавали умершим, наступали страховые последствия для родственников, и тогда семья получала все то, что положено семье военнослужащего.

По предыдущим военным конфликтам все признаны умершими, даже в Грузии. Единственный, кого не нашли — подполковник-летчик, и то очень быстро командование попросило, чтобы семья его признала умершим, чтобы можно было все выплачивать: там дети остались. Поэтому по прошлым войнам у нас вроде все разгребли.

А по украинскому конфликту люди еще не пришли. Пока к нам не придут люди и не скажут: «Мы не знаем, где наш солдат. Мы не знаем, где наш офицер», — рано делать выводы. Будем копать. Потому что наш народ тоже, на самом деле, как ребенок пятилетний — ему сказали, что на учениях, значит, на учениях. Сказали, что Путин возвращает с учений, они будут ждать какое-то время разумное — например, полгода. И вот только если люди так и не нарисуются, тогда их будут искать.

В последние годы безвестно отсутствующих военнослужащих, у нас, к счастью, мало. Их было очень много до 2008 года, когда в рабство отдавали — тогда счет шел десятками. Сейчас это единицы, потому что у всех мобильные телефоны: если что человек успевает позвонить. У нас сейчас неизвестно где только один мальчик — пропал из части. Но, конечно же, север есть, где в буран погибают просто в дороге где-то, и на Дальнем Востоке такие истории бывают. Тонут иногда моряки, не только матросы, но и офицеры...

util