23 Октября 2014, 15:22

Глава Театра.doc Елена Гремина: «Это война бюрократии против живой жизни»

Елена Гремина, директор Театра.doc — о подоплеке гонений на театр, о солидарности и о будущем

Весна 2014 для Театр.doc была очень успешной: «Золотая маска» за «Акын-оперу», приглашения на гастроли и фестивали спектаклей текущего репертуара, репетиции 10 новых проектов. Социальная работа артистов в школах, в том числе коррекционной, с тяжелобольными, с бывшими заключенными.

Театр не имеет — как негосударственный — денег на рекламу, и мы просим зрителей писать на сайтах «Афиши», «Тайм-аута» рецензии на наши спектакли и так далее, — все равно, положительные или отрицательные. Эти зрительские рецензии, которые нами планировались как некоммерческое распространение информации о театре, оказались очень важны и для артистов.

Среди интенсивной жизни театра эмоционально для меня затерялось нескольких событий — пара звонков хорошо относящихся к театру информированных людей, которые советовали снять политически окрашенные спектакли театра, и вообще быть осторожными: якобы нами недовольны «наверху» и все-все там записано в толстую тетрадь, от выступления на «Оккупай-Абай до «Часа 18», «Берлуспутина» и наших свидетельских спектаклей и так далее. Но как театр может быть осторожным? Для меня это как предложение снегу быть горячим, а воде сухой. Среди наших документальных спектаклей есть и про любовь, и про старость, и про рождение детей. «Док» свободен в выборе тем, и так тому и быть. Уставная деятельность в рамках закона — и не верим слухам.

Однажды пришли пожарные, нашли нарушения, несколько мелких, и одно серьезное — нет отдельного пожарного выхода. Пообещали закрыть театр за нарушение пожарной безопасности. Мы собрали по копеечке деньги — негосударственный театр тут сам по себе, в отличие от государственных, — и устранили все пожарные нарушения. И заменили одно из окон противопожарной дверью. Никаких капитальных стен не долбили, просто заменили оконную раму дверной коробкой, размеры проема в стене это позволяли. Пожарную проверку прошли, ура.

И вдруг, при подаче на продление договора аренды (договор истекает в декабре этого года) узнаем, что договор с нами прерван досрочно, еще в начале мая. Уведомление нами не получено, а о причинах расторжения узнаем из СМИ: мы якобы сделали перепланировку, угрожающую безопасности жильцов. Да-да, это та самая окно-дверь. Каким образом потерявшее пожарную опасность помещение угрожает безопасности жильцов — загадка. Но факт: мы в помещении, хотя продолжаем платить за него, находимся уже без договора, и в любую минуту можем оказаться на улице.

Что бы все это значило?

Мне не хочется думать, что важные люди «наверху» настолько безумны, что тратят свое время на борьбу с маленьким нищим театриком. Поэтому я предпочитаю думать, что это война бюрократии против живой жизни. Любой, кто работает в негосударственном театре, периодически оказывается в аду. Это очень грустно, и это необходимо менять.

Что будет, если нас выгонят на улицу?

Если это все же расправа, то ход крайне неудачный. Это старомодное представление — что театр можно закрыть. Слова поддержки мы получили от коллег из Питера и Первоуральска, предложения о сотрудничестве от «Гоголь-центра», «Сахаровского центра», «Мастерской», «Театрального особняка», еще от трех государственных театров, от двух негосударственных, от арткластера, независимых площадок.... Люди пишут петицию об оставлении театра в помещении, которое он занимает 12 лет: под петицией за три дня подписались больше 5 тысяч человек. И хотя горько терять созданное своими руками помещение, бывшее домом целым поколениям театральных людей, поддержка эта трогает и волнует. И еще раз понимаешь: театр, пока он нужен людям, закрыть нельзя.

util