23 October 2014, 18:00

Расшифровка прямого эфира Сергея Алексашенко от 23 октября 2014 года. Часть первая

Добрый день! Я рад приветствовать всех, кто собрался у экранов компьютеров. Я понимаю, что у всех разное время дня, разное время суток. У кого-то день, у кого-то утро, у кого-то поздний вечер. И сегодня ближайший час я хочу провести с вами, отвечая на ваши вопросы, которых пришло достаточное количество. Я долго думал, выстраивать мне какую-то логику, не выстраивать... делать вступительную речь или не делать этого. И, в конце концов, решил действовать по такому вполне хорошему принципу: кто первый задал вопрос, тот и получает ответ, поэтому я пойду по ленте вопросов, отвечая на них, и сразу скажу — не обращайте внимания на мимику, движение глаз, потому что я должен здесь следить за экранами, следить за вашими вопросами, пытаться понять, даются ли мне [редакторами] какие-нибудь команды.

У нас с вами примерно час. Я постараюсь ответить на как можно большее количество вопросов. При этом короткий ответ не означает, что вопрос неинтересный. Вопросы сильно перекликаются, и ответы на эти вопросы будут примыкать к другим, поэтому я постараюсь обратить внимание на все. Итак, начнем.

Скажите о санкциях в отношении российских компаний, России; ответные санкции нашего правительства сильно ли повлияли на состояние экономики?

Вы знаете, мне кажется, что западные санкции пока не сильно повлияли на состояние российской экономики, потому что первые две волны были больше политическими. Они носили ограничения на визовый режим, ограничения владения активами российских политиков за границей. И, конечно, на состояние экономики напрямую это никак не влияет. Косвенный эффект, через настроения, через ожидания есть, но такого эффекта на то, что экономика ускорилась или замедлилась, нет. На экономику России начали влиять финансовые санкции, которые были введены в конце июля — начале августа, и, в первую очередь, ограничения на доступ к рынку капитала, когда российские банки, российские компании не могут занимать деньги на западных рынках, и это вызвало такой сильный спрос, можно сказать, ажиотажный спрос на доллары. Центральный банк продает их миллиардами, и, конечно, это не добавляет уверенности. А все вместе — ослабление рубля, девальвация и эффект санкций, введенных российским правительством, продовольственным эмбарго, ограничения на ввоз продовольствия в Россию, привело к ускорению роста цен. В октябре этого года цены растут в два раза быстрее, чем в октябре прошлого, и уже в полтора раза быстрее, чем в сентябре. Если темп роста цен сохранится на нынешнем уровне, а Росстат сообщает еженедельно информацию о росте цен, то по итогам года темп инфляции может превысить 9%. И это будет большой неприятностью для российского населения.

Как выдумаете, что ожидает Крым в ближайший год в экономическом плане?

Ничего хорошего. Я готов поверить в то, что российские власти постараются инвестировать в Крым, вложить туда как можно больше денег и выполнить все данные ими обещания. Но, понимаете, экономика — это не государство. Или скажем так — не только и не столько государство. Даже в Советском Союзе экономика сильно зависела от того, что делали люди. В современном мире, в рыночной экономике, экономическое благополучие того или иного региона, той или иной страны зависит от того, что делают люди. И мы понимаем, что Крым будет находиться в экономической изоляции от всего остального мира. Западные страны будут жестко придерживаться позиции, что Крым является территорией Украины, и буду блокировать, ограничивать, вводить санкции на тех, кто будет вести там экономическую деятельность. Поэтому, конечно, жизнь не исчезнет, жизнь будет продолжаться, но я думаю, что ожидать, что Крым станет благополучным регионом, «Клондайком», локомотивом российской экономики, примером для украинской экономики, примером быстрого процветания — ожидать этого не следует.

Что будет с рублем? Останется ли он конвертируемой валютой или возможна его фиксация?

Хороший вопрос. Я очень часто спорю на эту тему со своим слушателями и комментаторами. Я говорю о том, что российская экономика является рыночной при всех ее искажениях, при всех политических проблемах. И ключевой вопрос для рыночной экономики — это свобода ценообразования. Цены или балансируют экономику, как в рыночной экономике, и все проблемы исчезают, когда повышается цена на товар, находящийся в дефиците, или цены снижаются на товар, имеющийся в избытке. В этом отношении Россия безусловно является страной с рыночной экономикой, потому что у нас цены на большинство товаров свободные, и я бы сказал, что при всей нелюбви к свободному рынку российские власти в последние годы потихонечку продолжают движение в сторону либерализации цен. У нас освобождаются цены на электроэнергию, на газ, потихонечку, медленно, но, тем не менее, движение в этом направлении идет. А вот в обратную сторону, чтобы было замораживание цен, — этого пока не было. Фиксация курса рубля к доллару, отказ от конвертируемости рубля — это будет одним из примеров фиксации цен. И как только российские власти сделают этот шаг, когда или если — это будет началом возникновения такого больших дисбалансов, больших разрушительных внутренних процессов в российской экономике. Мне кажется, что пока российские власти слишком далеки от того, чтобы отказываться от принципов рыночной экономики. Поэтому мне кажется, что рубль будет конвертируемым, и пока не в интересах российских властей делать что-либо с его курсом.

Считаете ли вы, что объединение усилий Навального и Ходорковского может быть благоприятным для оппозиционного движения в России?

Вы знаете, я считаю, что объединение любых политиков в оппозиционном движении будет благоприятным для России. У нас сейчас оппозиционным политикам, к которым относится и Алексей Навальный, и Михаил Ходорковский, многие другие люди, нечего делить. Большинство реальных оппозиционеров, большинство людей, у которых есть своя позиция, несогласных с нынешней официальной пропагандистской точкой зрения, — у них вообще нет шансов даже не только на победу на выборах, но и на участие в выборах. И мы видели, что на выборах в сентябре этого года — на региональных, на местных выборах — власть фактически вернулась к тому категорическому запрету на какую-либо политическую либерализацию, которую мы наблюдали в тринадцатом году, в том числе, и на московских выборах мэра.

Сегодня оппозиционеры не имеют шансов на участие в выборах, на победу в выборах. Поэтому сегодня им делить нечего. Объединение усилий является способом их выживания и объективно необходимо для того, чтобы в будущем они могли вместе реализовывать ту программу, за которую выступают.

Как ни странно, в России существует достаточно широкий консенсус от левых до правых в отношении того, что нужно менять и что нужно исправлять в современной России. Здесь и власть закона, верховенство права, независимый суд, и политическая реформа, и реформа избирательной системы, и их возможное движение в сторону парламентской республики, и свобода средств массовой информации. Во всем, что охватывается словами «политическая реформа», есть крайне широкое согласие между правыми и левыми.

Мне кажется, что успех будущих политических реформ в России опирается на то, удастся ли оппозиционерам договориться между собой о совместных действиях или нет. Если удастся, то будет полезно. Поэтому я считаю, что любые объединения усилий любых политиков нужно приветствовать.

Были ли причины падения цен на нефть политическими или экономическими? Как вы относитесь к тому, что Саудовская Аравия пытается убить сланцевую революцию?

Я считаю, что основные причины падения цен на нефть, безусловно, экономические. Добыча нефти растет быстрее, чем спрос на нее. Мировая экономика стала замедляться, это связано с замедлением или остановкой роста в Европе и с быстрым замедлением китайской экономики. Немного скажу про Китай. Мне кажется, там подошла к концу фаза быстрого роста, связанного с практически неограниченными ресурсами и дешевой рабочей силой. Темп роста Китая в ближайшие годы должен будет снизиться еще больше. А когда спрос снижается, а предложение, в том числе, за пределами ОПЕК растет, то, конечно, цены должны идти вниз. Поэтому Саудовская Аравия и присоединившиеся к ней Иран, Ирак, Кувейт заявили о том, что теперь они начинают биться за сохранение доли на рынке экспортной нефти.

И в этом отношении я не очень верю, что саудиты пытаются убить сланцевую революцию, потому что сланцевая нефть в Америке потребляется внутри страны, она не экспортируется. Саудовскую Аравию интересует доля на рынке экспорта нефти, поэтому я думаю, что, скорее, будет давление на Россию, с тем, чтобы она участвовала в ограничении экспорта, нежели чем давление на США.

Какие перспективы импортозамещения имеются сегодня, какие дополнительные издержки, сдерживающие рост, накопились за минувшие 16 лет?

Знаете, я вообще сдержанно отношусь к перспективам импортозамещения, и то, что у нас происходило в 1998 году, некое уникальное сочетание факторов, потому что были огромные свободные производственные мощности, была трехкратная девальвация рубля и было ограничение на приход иностранных инвесторов. Была такая расчищенная площадка и большое желание что-то сделать. Главные издержки в российской экономике — это резко возросшая стоимость рабочей силы, которая по соотношению «цена-качество» выходит за все разумные пределы, и огромное бюрократическое давление, уровень коррупции и ослабление институтов — в первую очередь, суда и защиты прав собственности.

Олег Сальманов: «Каков, по вашему времени, запас времени у нынешней власти с точки зрения расходования средств резервного фонда? Ведь госдолг невелик, а кроме „непроеденных“ нефтяных денег есть возможность жить в долг».

Вы абсолютно правильно поставили этот вопрос, Олег. Моя очень грубая оценка

состоит в том, что снижение цен на нефть до уровня $70 (от нынешнего уровня $85), потребует забрать из резервного фонда около 400-450 миллиардов рублей, потому что часть потери нефтяных денег будет компенсироваться девальвацией рубля. Соответственно, резервный фонд на сегодня составляет 3,5 триллиона. Запас большой, и в этом отношении бюджетная система России достаточно прочная. Дефицит находится на уровне 0,5% ВВП. Конечно, можно его увеличивать и до двух, и до трех процентов, и, в принципе, 5-7-10 лет жить с таким дефицитом, не создавая проблем для экономики, Другое дело, что экономика будет дальше замедляться. Мне кажется, что замедление экономики, замедление поступления других налогов, кроме нефтяных, а также то, что в платежном балансе будет все меньше и меньше экспортной выручки, будет создавать другое давление, и через инфляцию расходы бюджета будут возрастать на индексацию зарплат и пенсий. И вот это падение доходов, не нефтяных, а других, это давление на расходы будет раскачивать бюджетную лодку.

Что будет с учетом падения рубля с рынком недвижимости? Стоимость будет расти или падать, или вообще ничего не произойдет?

Практика показывает, что в условиях быстрого падения курса рубля рынок недвижимости замораживается. Рынок любят определенность. Сделки на рынке недвижимости готовятся долго. Люди долго выбирают (продать, купить) и, соответственно, они хотят минимизировать курсовые риски, хотят иметь какую-то стабильность. Те, кто часто занимается такими сделками, знает, что между подписанием договора и получением денег может пройти месяц. А за месяц курс может уйти и в ту, и в другую сторону. Рынок недвижимости любит определенность, и в условиях быстрых и резких движений он будет стоять

Почему цены на нефть снижаются, а стоимость бензина растет?

Есть такие слова — «монополия», «монополисты», «монополистическое давление» — и нежелание властей бороться с этим явлением. Вот, собственно говоря, никаких других объяснений нет.

Ольга Оболонская: «Философский вопрос. Я все меньше и меньше понимаю своих соотечественников. Как вы думаете, когда кончится терпение русского народа — только дустом еще не пробовали...»

Меня этот вопрос интересует и самого. Боюсь, что терпение российского народа еще далеко от своих пределов. Российский народ начинает бастовать или возмущаться тогда, когда у него что-то отбирают. Пока все эти безумные абсурдные законы (а надо понимать, что они абсурдны для тех, кто понимает, что в них написано) не затрагивают прямых имущественных и материальных интересов основной части российского населения. Поэтому население не очень хорошо понимает, о чем эти законы.

Прокомментируйте, пожалуйста, проект бюджета. Лев Шлосберг, выступая на сайте «Открытой России», назвал его «бюджетом войны» и приводил фантастические цифры по сокращению всех бюджетных расходов, за исключением военных. Означает ли это, что Россия готова к большой войне?

Нет, конечно не означает. Я думаю, что российские политики и российские генералы хорошо понимают, что современная российская армия небоеспособна и не готова к большой войне. Проблема, из-за которой началась вся эта новая большая «гонка вооружений» (которую, кстати, нельзя считать полноценной гонкой, потому что с нами никто не соревнуется, мы в одиночку сами с собой гоняемся), возникла, когда российское военное командование осознало после грузинской войны, что армия небоеспособна, что вооружение не соответствует современным реалиям, что существенная часть вооружения вообще не может быть использована ни в большой, ни в маленькой агрессивной войне, ни в защитной войне. Это подтолкнуло к пересмотру политического взгляда на реальное состояние армии, и поэтому возникла проблема с ее техническим перевооружением.

А дальше возникает очень примитивная проблема: у нас в России очень большая армия, которую нельзя перевооружить на 10%, потому что это ничего не меняет. Нужно перевооружить всю армию. Большая армия требует больших расходов, больших денег. И можно спорить по принципам военной доктрины — нужны ли нам танки в современном мире или не нужны (все-таки танк — это орудие нападения, а не защиты), нужно ли нам такое большое количество подлодок и баллистических ракет, и в течение какого времени мы должны профинансировать это перевооружение — в течение 8-9 лет или в течение 15-20 лет. Поскольку большинство российских политиков и российских военных не обладают стратегическим взглядом, они не умеют считать ситуацию на 10-20 лет вперед, они решили попросить как можно быстрее и как можно больше.

Что попросили, то и получили. Конечно, никакой войны не будет, но деньги тратить на военную технику жалко.

Читая новости, складывается впечатление, что Россия зависит только от цен на нефть, а все остальное неважно.

Это неправда. Конечно, зависимость от цены на нефть существует, но все остальное гораздо важнее. Я уже об этом говорил, но повторюсь. Несмотря на то, что цена на нефть сейчас составляет $85, а всего 2-3 месяца назад она была $110 за баррель, и курс рубля был 36-37 рублей (за доллар), а сейчас 41 рубль с лишним, получается так, что российский федеральный бюджет даже в выигрыше, как ни смешно это звучит. Он был сбалансирован при цене $93 за баррель, а дальше вступает в силу простая арифметика. Падение цены — минус из бюджета, ослабление рубля или рост курса доллара — плюс. По итогам нынешней конфигурации $85 за баррель и 41 рубль за доллар — это плюс для федерального бюджета. Если цены на нефть и курс доллара на следующий год останутся на нынешнем уровне, вся разница для бюджета будет порядка 210-250 миллиардов рублей. Это совсем незначительная сумма. Я уже говорил, что в резервном фонде имеется 3,5 триллиона. От нефти зависит настроение, и очень много об этом говорят разные экономисты, и правительственные, и неправительственные. Многие считают, что если цена на нефть упала, наступает катастрофа. Мне кажется, что гораздо больше экономика нашей страны зависит от политики, от защиты прав собственности, от нежелания инвесторов вкладывать деньги в российскую экономику.

Объясните, пожалуйста, с чем связано ужесточение уголовного законодательства по экономическим делам. Путин подписал поправки, которые позволяют упрощенный порядок возбуждения уголовных дел по налоговым преступлениям.

Это вопрос о курице и яйце. Путин не очень хорошо понимает, как работает современная экономика. Он не верит в частную инициативу, он не верит в стимулы, он верит в государственную экономику. И нельзя говорить, что он человек не проинформированный, что он не знает об уровне коррупции и об уровне воровства. Думаю, что он задает вопрос своим силовикам: «А почему вы с этим не боретесь? Почему у вас это можно, и это можно?». Они говорят: «Нам полномочий не хватает. Мы ждем, пока налоговая служба сообщает нам о налоговом преступлении. А в это время все деньги все уже увели». Путин идет им навстречу и спрашивает «А чего вам не хватает?» — «Ну, вот этого не хватает....». Эта такая аргументация, почему, грубо говоря, Путин поддерживает эти законопроекты, почему он дает добро, почему он их подписывает.

А как это происходит на практике, для чего эти законы используются...

Конечно, вы абсолютно правильно ставите вопрос. Это дополнительный инструмент для «окошмаривания» бизнеса, для того, чтобы отобрать у кого-то собственность, у кого-то деньги, у кого-то и то, и другое, да еще и человека посадить в тюрьму. Поэтому есть разные интересы. Политический интерес Путина — навести порядок, чтобы деньги не воровали и налоги платили сполна. А люди, которые получают себе в руки инструмент... Помните старый анекдот про лейтенанта ГАИ, у которого наступает день рождения? И начальник говорит ему: «Смирнов, у вас день рождения. Вот, пожалуйста, вам знак ограничения скорости до 40 км, и он на 24 часа в вашем распоряжении». Вот то же самое и здесь происходит с силовиками. Они получают инструмент, а как он ими используется, конечно, ни у Путина, ни у его администрации нет возможности проверить.

Какие преобразования необходимы в нашей стране, в бюджетной сфере, чтобы хоть как-то обуздать коррупционный беспредел?

Вы знаете, это вопрос не экономический. Я не могу сказать, что в нашей бюджетной сфере что-то плохо, что-то не так. Это, как и с экономикой в целом, вопрос политический. Политика ограничивают две вещи — это средства массовой информации и независимый суд. Если средства массовой информации раскапывают, что чиновник берет взятки или ворует бюджетные деньги, и об этом рассказывают в независимом суде, то судьба этого чиновника понятна. Он теряет свое место и теряет свободу. Второе, что ограничивает чиновника, это политическая конкуренция. Если об этом становится известно, если это становится известным как массовое явление, то политическая партия, которая поддерживает этого чиновника, проигрывает следующие выборы и теряет возможность управлять, в данном случае бюджетом. Вот эти два ограничителя очень сильно и очень эффективно работают во всех странах, которые идут в сторону демократических принципов построения общества.

В России этого нет, поэтому вопрос в том, что нужна политическая конкуренция, нужен независимый суд. Тогда удастся и коррупцию победить, обуздать ее, и решить многие другие проблемы в нашей стране

Скажите, пожалуйста, а как будет выглядеть экономика такой огромной страны, как Россия, без коррупции? Есть ли какие-либо цифровые данные о том, насколько лучше или хуже будет в экономике, куда эти спасённые деньги направить в первую очередь?

Экономика — эта штука инерционная. Российская экономика очень большая, и сказать, что мы знаем, как и что с ней будет происходить и что с ней станет, если изменится тот или иной механизм, никто не может. Но если вы хотите посмотреть «вдолгую» на то, что бывает, то посмотрите на Финляндию. Сто лет назад Финляндия была частью Российской империи, далеко не самый процветающей. Абсолютно аграрно-сервисная часть, которая обслуживала Санкт-Петербург, выращивала фрукты и овощи, и занималась лесным хозяйством.

И посмотрите, что такое Финляндия сегодня, насколько велик разрыв в уровне жизни между этой страной и Россией. Вот если в России не будет коррупции, то мы будем двигаться в сторону Финляндии. Если в России будет коррупция, то мы будем двигаться в сторону Туркмении. Но эти изменения произойдут не за год, не за два — за поколение, за 20, за 30, за 50 лет. «Оцифровать» разницу между Россией и Финляндией, по-моему, невозможно. Это два разных мира. А куда направить в первую очередь деньги, спасенные от воровства и коррупции — мне кажется, что у нас вопрос, куда потратить деньги, не стоит. Деньги нужны и на образование, и на здравоохранение, и на науку, и на культуру, и на строительство дорог. С тем, куда потратить деньги, у нас все хорошо.

Верите ли вы в сговор на мировом нефтяном рынке?

Не верю, потому что хотя Россия и крупный игрок на нефтяном рынке, но сейчас там идет абсолютно другая игра. Как я уже говорил, добыча нефти быстро растет. До недавнего времени, единственной страной, которая регулировала рынок нефти и реально могла повлиять на цены на нефть, сократить или увеличить добычу нефти — была Саудовская Аравия. При этом доля Саудовской Аравии на мировом рынке добычи нефти составляет чуть больше 10%. Они понимают, что если продлить в эту тенденцию, если американской сланцевой нефти будет добываться все больше и больше, если добыча в странах — нечленах ОПЕК будет расти дальше, то доля ОПЕК будет снижаться. Получается, что все изменения в мировой конъюнктуре должна брать на себя одна страна.

Саудиты сказали, что их это не устраивает, и что они хотят поделить бремя ответственности за балансирование рынка между другими странами-экспортерами нефти. Можно, конечно, придумать все, что угодно. Можно сказать, что поскольку Россия является крупным экспортером нефти и она должна участвовать в сокращении добычи, то это является формой наказания России. Но бюджет Саудовской Аравии зависит от нефти гораздо больше, чем наш. У нас в федеральном бюджете 50% дохода привязаны к цене на нефть, в платежном балансе ⅔, а в Саудовской Аравии и то, и другое больше 90-90 с лишним процентов бюджета представляют собой доходы от нефти, 90 с лишним процента экспортной доли выручки в платежном балансе — это доходы от нефти и газа. Поэтому от падения цен страны Персидского Залива страдают гораздо больше.

Людмила Каратаева: «Когда, при сохранении нынешних тенденций и санкций, падения рубля, ожидать настоящего социально-экономического кризиса в России и за какими показателями следить, чтобы вовремя заметить его наступление? Спасибо».

Хороший вопрос. Вы знаете, я уже говорил на эту тему и повторюсь. Мне кажется, что кризис в России уже пришел, и он настоящий. Кризис, в моем понимании, это ситуация, когда старые тенденции уже перестали работать... Экономические прогнозисты работает достаточно просто — они смотрят, как складывалась ситуация в последние 5, 7, 10 лет, и просто продолжают тренды, который они наблюдают. Соответственно, сейчас этого сделать нельзя. Все тренды, которые работали в последнее время, сегодня уже не работают. Экономика перестала расти, инвестиции снижаются, курс рубля падает, инфляция ускоряется, реальные доходы населения заморозились, начинает падать реальная зарплата. Раньше у нас все было наоборот — экономика росла, рубль укреплялся, инфляция снижалась, доходы населения росли. Вот сейчас все по-другому. При этом я не могу сказать, что так будет и дальше, что дальше цены будут быстро расти, и все время доходы населения будут снижаться, экономика будет сокращаться, сокращаться, сокращаться и исчезнет. Экономика не может исчезнуть совсем, а тем более экономика, построенная на экспорте сырья, как российская. Это не тенденции, они еще не устоялись, и пока непонятно, будут ли они устойчивыми.

В этом отношении кризис уже пришел достаточно давно, потому что все эти процессы наблюдаются с конца 2011 года. Другое дело, что в отличие от кризиса 1998 года или 2008 года, нынешний кризис не носит финансовой природы. Его лечение не находится в плоскости принятия каких-то финансово-экономических решений.

Кризис политический. В первую очередь это отсутствие защиты прав собственности, а если инвесторы не верят в то, что их собственность защищается, экономика не может расти, потому что никто не будет вкладывать в ее развитие. Ну и выход из этого кризиса — он не такой обвальный, такой резкий, как было 5 лет назад или 15 лет назад — когда все рушится в один день, в один короткий промежуток времени. Это кризис удушающего характера. С каждым месяцем ситуация становится чуть-чуть хуже, но вот это «чуть-чуть хуже» — это направленное движение, это и есть кризис. Поэтому выходить из него мы будем долго. Разрушить институты достаточно просто. К примеру, что нужно сделать, чтобы качественно изменить состав парламента? Очень просто: поменять избирательное законодательство, ликвидировать политическую конкуренцию, провести физический отбор, кастинг тех, кого вы хотите видеть в Государственной думе, и правильно оформить протоколы избирательной комиссии. И вот вы сформировали Государственную думу, которая готова как мартышки нажимать кнопки, которые вы скажете. И после этого парламент исчезает, поскольку парламент, как и любая другая организация, — это, в конце концов, не только люди (хотя очень важно, какие там сидят люди). Очень важны традиции, очень важна культура — как обсуждают решение, как принимается, как готовится. Вот сегодня в парламенте люди, которые не думают и даже не читают законы, которые они пишут. Они не очень хорошо могут объяснить, почему и зачем...

Я видел, что у нас там дальше будет вопрос на эту тему, и я на ней остановлюсь.

А что нужно, чтобы сформировался настоящий парламент? «Поменять избирательное законодательство!» — скажете вы. Мало! Для нормальных выборов нужен еще доступ политиков к телевизору, общение с избирателями. Нужен доступ политиков к финансам, получению денег от спонсоров, которые будут их поддерживать. Вообще говоря, нужна некая политическая конкуренция и время для того, чтобы эти политики появились. А получается так, что в 2016 году будут выборы в Государственную думу, и даже если сейчас потихонечку начать снимать все эти барьеры, о которых я говорю, я сильно сомневаюсь, что качественный состав думы 2016 года будет радикально отличаться от нынешнего. Просто не успеют оппозиционные политики, люди, у которых есть гражданская позиция, получить достаточные силы, чтобы выиграть на выборах. Даже при всем том, что они будут честными, справедливыми... Это означает, что в 2016 году прошли выборы, но у нас нет нормального работоспособного парламента. А следующие выборы, очередные, в парламент только в 2021 году — поэтому разрушить парламент очень просто, а вот восстановить его... То же самое касается и защиты прав собственности, независимости суда... Поэтому такой вот длинный ответ на короткий вопрос. Кризис уже пришел, а выходить из него мы будем очень долго.

Н. В. Антоненков: «Я готов продолжать писать экономические обзоры и рассылать их по подписке». Не хотите ли вы публиковать их на той же «Открытой России»«?

Мы обсуждаем этот вопрос. Может быть.

Сергей, добрый день! Что будет для вас знаковым событием, означающим полный исход либералов из власти?

Либералов во власти уже давно нет. Это некая расхожая притча, что там есть «силовики» и «либералы». Там не может быть людей, несогласных с линией партией. Общая доминирующая позиция во власти — силовая: мы живем не по закону, а по понятиям, у нас врагам закон, друзьям — все. И те, кто с этим не согласен, там не удержатся, их выкидывают. Вспомните, несколько месяцев назад заместитель министра экономического развития Сергей Беляков как честный человек принес извинения за то, что конфискуются пенсионные накопления. Человека уволили на следующий день. Поэтому, если человек когда-то разделял экономические воззрения Гайдара, а сегодня работает во главе какого-то министерства, он делает то, чего от него требует власть. Он готов защищать позиции либеральных экономистов ровно до тех пор, пока ему не скажут: хватит, дискуссия закончена, решение принято, будем делать по-другому. Он будет делать по-другому, потому что для него главное сохранить свое кресло, а не проводить либеральную политику.

Волнует только один вопрос, когда уже все это кончится...

Ну, слушайте... Жизнь не заканчивается никогда, ни завтра, ни послезавтра.

Какой запас прочности у нынешнего режима с точки зрения экономиста? Это годы или десятилетия?

Я много говорил и писал на эту тему в последнее время. Мне кажется, что запас прочности у российской экономики намного выше, чем нам кажется. Главный критерий устойчивости — это свободное ценообразование. Советская экономика рухнула из-за того, что там были дисбалансы, возникал огромный дефицит, и цены были фиксированы. На что советская власть так и не решилась — это освободить цены. Экономическая ситуация со свободным ценообразованием может быть хуже, но пока власть не делает категорических ошибок, которые могут привести к резкому ухудшению экономической ситуации. Поэтому если ситуация будет сохраняться, если экономическая политика будет такая, как есть, если ничего, по большому счету, не будет меняться, то экономический запас прочности достаточно большой. Но это не является защитой от политических ошибок. Мне кажется, что наш режим будут подтачивать политические ошибки, а не ошибки в экономической политике.

Часть вторая

Видеозапись эфира

util