23 Октября 2014, 19:00

Расшифровка прямого эфира Сергея Алексашенко от 23 октября 2014 года. Часть вторая

Часть первая

Что вы думаете о национальной системе платежных карт? Будут ли работать в России карты Visa и Mastercard? Не получится ли так, что западные системы просто уйдут из страны?

Все так и начиналось, и когда я говорил о том, что наши депутаты принимают законы, которые не читают и не очень хорошо понимают, такое национальное чванство и шапкозакидательские настроения о том, что, дескать, мы все можем сделать сами, включая разработку своей платежной системы. Эти люди не очень хорошо понимают технологические и экономические проблемы устройства современного мира. И когда этот закон принимался, то, я думаю, большой составной его частью была чья-то идея о том, что сейчас мы возьмем все денежные потоки на себя, а то, что же это — Visa и Mastercard зарабатывают деньги на России, давайте мы деньги будем зарабатывать сами. Если бы закон начал действовать ровно в том виде, в котором он был принят, Visa и Mastercard должны были уже уйти из России к 1 октября. Дальше возникла ситуация, при которой закон приняли, и тут начали — дьявол в деталях — пытаться его реализовать, но тут же получили жесткую позицию платежных систем Visa и Mastercard, что они уходят. Та конструкция, которая прописана в законе, не дает им возможности здесь работать, не дает возможности зарабатывать деньги, а быть альтруистом и работать под риском уголовных преследований или физической смерти, не зарабатывая деньги, западники не готовы. Выяснилось, что все разговоры о том, что есть национальная система, что она может работать, выяснилось, что, на самом деле никакой альтернативы нет. В этот момент власть пошла на попятную и стала путем временных мер — «мы сдвинем вот этот срок или вот этот, давайте передоговоримся, давайте поменяем параметры, обеспечительный взнос и еще что-либо», — говорить о том, что власть судорожно пытается найти какой-то красивый выход из плохой ситуации. Ответ Visa и Mastercard очень простой — если они смогут зарабатывать деньги в России, то они здесь останутся. Если будут созданы такие условия, что работа не будет приносить им никаких доходов, они уйдут, и, собственно говоря, такой подход достаточно циничен.

Прокомментируйте, пожалуйста, законопроект о деоффшоризации граждан России. Одобряете ли вы эту инициативу или нет?

Я бы сказал так. Если встать на позицию государства, я, скорее, этот закон одобряю. В конечном итоге, этот закон говорит о следующем: хватит использовать оффшорные компании, как способ сокрытия своих доходов и неуплаты налогов. Во многом данная конструкция, прописанная в этом законе, списана практически один в один, даже с некоторыми ужесточениями, с американской, где она работает много лет. Но при этом надо сказать, что работает не настолько эффективно, насколько думается нашим авторам закона, — что сейчас они всех и все обложат, и налоговые поступления резко возрастут. Такая конструкция может работать, когда, во-первых, она очень аккуратно внедряется и имеется очень высокая квалификация налоговых служб (о чем нельзя сказать в отношении России, где квалификация очень низкая). Я плохо понимаю, как они сами будут со всем этим делом разбираться. Во-вторых, должны быть абсолютно некоррумпированная налоговая система и некоррумпированные суды. С тем, чтобы, если люди скрывают свои доходы и владение оффшорными компаниями, их можно было бы наказать через суд. Мы хорошо понимаем, что в России гораздо проще решить вопрос через взятку налоговому чиновнику и через взятку судье и оставить свои доходы в оффшорах, перепрятав или как-то еще. Поэтому суровость российских законов искупается необязательностью их исполнения. Поэтому, боюсь, что это так и останется пшиком, который будет применяться избирательно. Кого-то будут наказывать, а большая часть не будет затронута.

Тимофей Дзядко: «Как вы считаете, насколько вероятно, что у АФК „Система“ заберут не только акции „Башнефти“, но выплаченные по ним дивиденды за 5 лет? Способна ли „Система“ выплатить эту сумму без продажи доли в МТС?»

Очень хороший и точный вопрос от Тимофея Дзядко — чувствуется, что профессиональный вопрос. Тимофей, вы знаете, я думаю, что все, что происходит с АФК «Система» и лично с Владимиром Петровичем Евтушенковым сейчас, уже направлено не на «Башнефть». Вопрос с «Башнефтью» решен: она уйдет государству в том или ином виде. Мне кажется, что идет борьба, идет давление на «Систему» и лично на Евтушенкова с тем, чтобы он в той или иной форме отдал кусочек МТС, а, может быть, вообще все, что у него в «Системе» имеется. Поэтому, заберут не только акции «Башнефти», и не только выплаченные дивиденды, и, может быть, даже не только долю в МТС.

Павел Самарин: «Поясните, пожалуйста, что значит изъятие пенсионных накоплений россиян, на моем примере: мне 43 года, стаж 20 лет, работа по трудовой книжке, являюсь индивидуальным предпринимателем. „Молчун“. Есть ли у меня шансы на получение нормальной пенсии при всех изъятиях, заморозках и тому подобном»

Павел, вынужден вас огорчить. Дело даже не только в этих заморозках.

Мне кажется, что шансов на получение нормальной пенсии у вас при нынешней власти нет. Пенсионная система во всем мире — это разговор о будущем, это разговор о том, как будет строиться жизнь после выхода на пенсию. Даже не у вас — вам 43 года, а о тех, кому 35 и меньше. Это для них определяются правила игры на долгое-долгое будущее. Вы, конечно, тоже будете всем этим затронуты. Но вообще пенсионная система — это длинные-длинные правила игры, которые строятся на доверии к государству. Люди, которые начинают работать, они должны очень хорошо понимать, что их ждет в будущем. То, что делает в наше время, в последние годы российская власть — она за 10 лет 4 раза меняла правила игры в пенсионной системе. Мне кажется, что все запутались в этом. И последние два сюжета, последние два наиболее ярких элемента пенсионной реформы — это переход от денежных «обещаний», возможности посчитать свою пенсию в деньгах, к балльной системе. Теперь всем гражданам, которые будут получать пенсию в будущем, будут начисляться баллы. Стоимость балла будет определяться ежегодно в рамках закона о бюджете. То есть будет в бюджете лучше, вы будете жить лучше, будет в бюджете хуже — пенсии будут меньше. Вот такая плавающая система, которая, с точки зрения власти, абсолютно комфортна и выгодна, потому что позволяет абсолютно произвольно в любой момент взять и сказать: «А давайте мы работникам вот такой квалификации или такого региона увеличим начисление баллов на 10% и получим поддержку, а потом — для следующего». Сегодня для этого нужно повышать зарплату, тратить деньги, хотя в принципе можно не повышать деньги, повышать пенсионные обещания. И вот так, по кругу, кормить морковкой как буриданова осла — морковкой, которая всегда висит впереди — и говорить: «Вы знаете, а ваших баллов будет на 20% больше». Но мы все хорошо понимаем, что если всем пенсионерам увеличить количество баллов на 20%, а объем денег, которые выделяются на эти баллы, оставить неизменным, то просто уменьшится стоимость балла. Это девальвация пенсионных сбережений, это абсолютно страшная циничная конструкция, заложенная в новую пенсионную систему, которая меняет вообще все правила игры.

А второе — это ликвидация или конфискация уже 2,5 года (пока) пенсионных накоплений. Ранее россияне имели право отправлять часть пенсионных взносов (6%) на накопительные счета. Либо вы, как «молчун», доверяли Внешэкономбанку, и он управлял вашими деньгами, либо более активные отдавали в негосударственные пенсионные фонды — в расчете на то, что на эти накопления им будут зарабатываться деньги, и, соответственно, от них будет зависеть часть пенсии. Вот эти накопления за 2 года российское правительство забрало и сказало: «Ну, мы вам когда-то в будущем каким-то образом эти деньги компенсируем через нашу балльную систему». Каким образом, когда, в каком объеме — об этом речь сегодня не идет. То есть, за два года российская власть украла у будущих пенсионеров примерно триллион рублей. Представьте, что вы среднестатистический пенсионер, вам примерно еще 20 лет работать до пенсии (или чуть меньше, это не важно). Даже с учетом 5% дохода по этим накоплением, сумма составляет 2 триллиона на 20 лет. То есть, наша власть украла у будущих пенсионеров 2 триллиона рублей и сказала: «Спасибо! Ждите, мы вам когда-нибудь что-нибудь за это отдадим». Поэтому нормальную пенсию, к сожалению, нужно обеспечивать себе самому, думать об этом самому и не надеяться на государство.

Вопрос из разряда «что первичнее — яйцо или курица». Что первичнее, политика как концентрированное выражение экономики или в условиях рынка наблюдается постоянный переход между этими состояниями? Может ли бизнес—среда влиять на текущую повестку в государственной политике и что должно произойти, чтобы владельцы заводов, газет, пароходов поняли, что «такой хоккей нам не нужен»?

Политика есть концентрированное выражение экономики и, конечно, политика определяется состоянием экономики. Такая простая примитивная экономика, в которой 85% экспорта — это экспорт сырья и продуктов первичной переработки — делают очень мощными определенные экономические круги. Если у вас есть доступ к добыче сырья, к его продаже, вы можете стать очень богатым человеком. Если у вас этого нет, ваши возможности для развития бизнеса будут сильно ограничены. Но, с другой стороны, сегодняшние политические ограничения, политический режим, который заинтересован в удержании власти, влияет на экономику, лишая защиты права собственности и сдерживая развитие тех самых несырьевых секторов, которые могли бы раскачивать политическую систему.

Мне кажется, что нельзя сказать, что «владельцы заводов, газет, пароходов» довольны нынешним «хоккеем» и что их все устраивает. Но поверить, что они будут выступать против российской власти, я не могу. В конце концов, в экономике есть такое выражение «risk and rewards» — соотношение риска и доходов, которые вы получаете. Они все привыкли зарабатывать в российской политической системе. Они все понимают, как здесь можно делать, как можно зарабатывать, и бизнес никогда не будет движущей силой при преобразованиях. Бизнес всегда будет присоединяться к победителям. Бизнес всегда будет поддерживать власть, потому что бизнес в любой стране может зарабатывать ровно на той политической конструкции, которая в этой стране существует, и он к ней приспосабливается достаточно быстро.

Длинный вопрос про золотой стандарт и нашу привязку к доллару.... Почему мы по сей день пляшем «под Америку и доллар»? Ведь если мы уже действительно сильны и долго терпели, давайте разорвем эти правила игры

Вы знаете, никто не привязан к Америке. Мы привязаны к своей примитивной экономике, которая зависит от экспорта сырья, и мы привязаны к тому политическому режиму, который не дает развиваться ничему живому и здоровому, который реально ограничивает развитие несырьевого сектора. А так получилось исторически, что цены на мировых рынках сырья фиксируются в долларах, поэтому мы привязаны к доллару. Дальше вопрос — в чем российская власть, Минфин, Центробанк держат свои резервы. В валютах, которые являются наиболее устойчивыми с учетом долгосрочных колебаний, в валютах, где есть большие финансовые рынки. Выясняется, что таких валют две — евро и доллар. Можно уйти от доллара к евро, но, собственного говоря, разница не очень большая. Будет у нас диверсифицированная экономика, будет экономика расти в несырьевом секторе в 10-15% в год, наша зависимость от нефти и от долларов снизится.

Можете ли вы дать комментарий относительно распределения двух с половиной триллионов рублей из Фонда национального благосостояния в компанию «Роснефть»? Насколько это эффективное распределение средств ФНБ, и куда, по вашему мнению, было бы лучше направить эти средства? Что делать с «Роснефтью»?

В «Роснефть» нужно поставить нормальный менеджмент, который заинтересован в эффективном управлении компанией, а не в решении каких-то личных политических задач и обслуживании нынешнего политического режима. Предназначение фонда национального благосостояния очень хорошо и правильно прописано в законе — это обеспечение интересов будущих пенсионеров или финансирование дефицита бюджета пенсионного фонда, если таковой возникает. Мне кажется, что правильно направлять средства ФНБ именно на эти цели, а не на поддержку «Роснефти» и «Газпрома», строительство дорог и прочее. Я вообще считаю, что существенную часть государственной собственности, в том числе акции «Роснефти», нужно просто отдать в Фонд национального благосостояния, в пенсионный фонд с тем, чтобы он сам решал независимым образом, какие пенсии выплачиваются, исходя из тех средств, которые у него есть. Фонд национального благосостояния создавался как подушка, как защита на период демографической ямы, когда резко растет соотношение количества пенсионеров к количеству работников, то есть, когда пенсионная нагрузка на экономику в течение ближайших 15 лет будет сильно возрастать. Вот, собственно, для этого и создавался ФНБ. Понятно что если он сейчас потратится, то пенсионерам легче жить не будет.

Стоит ли уезжать и увозить детей из России, чтобы сберечь генофонд, или это ошибка? Что правильно для нации и культуры — уезжать или оставаться?

Сложный вопрос, но это вопрос не для нации, не для культуры — это вопрос лично для каждого. Каждый решает сам, и здесь, я считаю, не бывает универсальных советов, к сожалению. Этот вопрос каждый вынужден решать сам. Любые попытки из разряда «а давайте все сделаем так, все сделаем этак» здесь не срабатывают... Жизнь бывает разная.

Как вы относитесь к мнению, что бюджетный кодекс стимулирует развитие коррупции и формирует лояльные к федеральному центру политические элиты, а все регионы превращены в просителей федеральных дотаций?

Очень правильный вопрос, и это не бюджетный кодекс. Я этим вопросом занимался сам еще в 1995 году. Это называется «система бюджетного федерализма», когда вы определяете правила распределения доходов между регионами и федерацией. Я в тот момент работал в Минфине, и, собственно говоря, это была одна из ключевых задач, которые я решал, потому что существенная часть работы министерства финансов и его руководителей уходила на то, чтобы встречаться с представителями регионов и решать, сколько денег им дать. Конечно, кому-то давали больше, кому-то меньше. Я занимался выстраиванием системы. Начиная с бюджета 1995 года, 80% денег, которые шли в регионы, распределялись по формуле. Это была сложная формула со многими коэффициентами, но, тем не менее, люди в регионах экономили время на то, чтобы не приезжать в Минфин каждый день. И при этом федеральная власть понимала, кому и сколько денег нужно будет давать. А 20% средств оставалось для того, чтобы решать и регулировать какие-то критические ситуации. Начиная с 2000 года и далее, в 2001 и 2002 годах, Минфин пошел в обратную сторону и стал ломать эту формулу, менять ее на индивидуальные дотации, индивидуальные субвенции, индивидуальные решения. И получилось, что (эту цифру дали, по-моему, 2 года назад) у нас в 83 регионах существует 72 типа бюджетных дотаций, субвенций, направлений расходов, по которым регионы ведут торг с федеральным Минфином. Представьте себе эту матрицу — 83 региона и 72 дотации. Губернаторы и вице-губернаторы должны дневать и ночевать в Минфине. Конечно, это послужило сильным инструментом разрушения федерации, реально все регионы стали зависимыми. Это даже не вопрос коррупции — это вопрос самостоятельности регионов, устойчивости федерации. Собственно, ликвидация системы бюджетного федерализма явилась одним из очевидных инструментов разрушения федеративных отношений в Российской Федерации.

При каком размере золотовалютных резервов Центробанк откажется от поддержки курса рубля?

Вы знаете, есть два критерия устойчивости валютных систем — это 3 месяца импорта и 6 месяцев импорта. С точки зрения МВФ, 3 месяца — это критический запас импорта, а 6 месяцев — это минимальный запас устойчивости. Российский импорт составляет навскидку 320 миллиардов долларов (чтобы проще было делить), соответственно, четверть, 3 месяца, составит около 80 миллиардов долларов — и для России это является критическим минимальным уровнем валютных резервов, которые Центробанк может иметь. Для минимальных устойчивости нужно в два раза больше — 160 миллиардов, сейчас их 460. То есть, ответ понятен — запасов валюты у Центрального банка очень и очень много.

Михаил Маглов: «Сергей, что ждать жителям регионов в ближайший год? Пойдет ли власть на изменение финансовых отношений между регионами и центром или будет вынуждена затыкать дыры?»

Михаил, к сожалению, регионам ничего хорошего ждать не придется. Не думаю, что будет изменение финансовых взаимоотношений. Думаю, что на регионы будут по-прежнему давить с точки зрения выполнения указов Президента о повышении зарплаты по принципу «сами разбирайтесь с тем, что вы у себя хотите сокращать». Конечно, дыры будут затыкаться, будут даваться кредиты, каких-то критических ситуаций будут стараться не допускать, но то, что регионам придется сокращать инвестиции, сокращать какие-то программы, связанные с развитием регионов, это неизбежная правда. Поэтому ни в ближайший год, ни в ближайшие два-три года при этой власти ничего хорошего ждать не следует.

Сергей, считаете ли вы реализуемой в России идею создания специального антикоррупционного органа с особыми полномочиями? Насколько это необходимо и неизбежно?

Считаю эту идею абсолютно правильной, абсолютно необходимой и абсолютно реализуемой. Смешно говорить, но я ровно на эту тему два с половиной года назад выступал в рамках так называемого «открытого правительства» на встрече с тогдашним президентом Российской Федерации Дмитрием Медведевым, говорил о борьбе с коррупцией на высшем уровне, что называется, «топ-100». Опыт работы других стран показывает, что без создания специального антикоррупционного органа победить коррупцию тех масштабов, которые имеются в России, невозможно. К сожалению, коррупция уже проела все конструкции российской экономической и политической системы. И у органа, который будет бороться с коррупцией, должны быть особые полномочия, распространяющиеся на всех, включая высших государственных лиц — президента, премьер-министра, руководителя администрации, вице-премьеров, председателей палат федерального собрания. У этого органа должны быть абсолютно полные полномочия, потому что рыба гниет с головы. Сколько бы власть не говорила о коррупции на местах, коррупции в здравоохранении, это неправда. Коррупция — наверху, коррупция идет оттуда и навязывается обществу сверху.

Как вы относитесь к предложению «Другой России» построить тысячу заводов?

Я, честно говоря, ничего не слышал об этом предложении... А почему тысяча? Почему не две? Кто будет строить? У «Другой России» есть деньги? Строительство заводов — это дело частного бизнеса. Если вы создадите нормальные условия, нормальный инвестиционный климат, защиту прав собственности, может быть, бизнес решит построить тысячу заводов, а, может быть, 500, а создаст десять тысяч дизайнерских бюро или что-то еще. Бизнес будет решать, куда направлять деньги и что развивать в России.

Как бы вы оценили успешность проекта «Сколково»? Каков ваш прогноз развития «Сколтеха» в средне- и долгосрочной перспективе?

Я сдержанно отношусь к проекту «Сколково». С одной стороны, я не верю, что в одной отдельно взятой деревне можно построить коммунизм и что можно создать зонированный островок, где будет другая законодательная система, где будут другие бюрократические правила. С другой стороны, я не готов сегодня оценивать успешность или неуспешность этого проекта, потому что, во многом, этот проект связан с развитием науки и технологии. Его итоги надо будет смотреть через 10-20 лет. Во время визита Киссинджера в Китай Дэн Сяопин ответил на его вопрос «Как вы относитесь к Великой Французской революции?» словами «Еще рано подводить итоги». Мне кажется, что если абстрагироваться от коррупционной составляющей, всего прочего... давайте посмотрим. Честно говоря, мне очень хочется, чтобы проект «Сколково» удался, чтобы те российские мозги, которые еще существуют, смогли интегрироваться в мировую экономику, в мировые технологии. С тем, чтобы они работали и на Россию, и на весь мир. Поэтому я хочу, чтобы этот проект удался, но сказать, что он удался или не удался сегодня, не готов.

Два вопроса. Могла бы Россия выплатить компенсацию Украине за Крым и, таким образом, решить неразрешимую проблему?

Вы знаете, вопрос Крыма — это вопрос отношения двух стран — России и Украины. Нам как стране, как государству, придется рано или поздно с Украиной на эту тему разговаривать. Нельзя жить с соседями в состоянии постоянной вражды. Украина нам не забудет и не простит аннексию Крыма. Это будет все больше ухудшать наши отношения. Я сильно надеюсь, что когда-нибудь в российской власти возобладает трезвая точка зрения, и с Украиной начнутся переговоры. Мир не признает аннексию Крыма. Мир никогда не признает, что Крым является российским. Поэтому если Россия хочет, чтобы ее не считали изгоем, если она не хочет изолироваться от мирового сообщества, ей придется рано или поздно начинать разговор о Крыме. А каким будет выход из этой ситуации — компенсация, совместное управление, статус специального административного района, как у Гонконга — я не знаю. Это вопрос будущего и вопрос переговоров политиков. Не уверен, что такой простой и примитивный подход: «Слушайте, Порошенко, давайте мы вам там.... ну, сколько вас, пятьдесят, сто миллиардов... давайте мы вам дадим и закроем эту тему», сработает. Тема уже стала политической, долгоиграющей, и ее придется рано или поздно решать путем переговоров.

Может ли Россия не выплачивать ЮКОСу 50 миллиардов долларов? Если не может, то как это повлияет на нашу экономику?

Поскольку по делу ЮКОСа есть судебное решение международного суда, и, насколько я понимаю, его нельзя оспорить или можно оспорить по каким-то процедурным вопросам, но не по сути, то Россия обязана выплатить 50 миллиардов, исполняя судебное решение. Подозреваю, что российские власти не очень хотят это делать, и не будут выплачивать. Соответственно, у тех лиц, у акционеров ЮКОСа у тех, кто их представляет, у них есть право арестовывать российские активы по всему миру и продавать их. Работа сложная, работа тяжелая, но в последние 2-3 года я видел три или четыре случая, как в Германии, Швеции и где-то еще, когда российские активы (в первую очередь, российская недвижимость) были арестована и проданы за то, что Российская Федерация не исполняла свои обязательства. Поэтому неприятности у Российской Федерации будут в том случае, если она не выплатит. Может ли этот случай повлиять на нашу экономику? Откровенно — нет. Я думаю, что у Минфина есть резервный фонд, есть деньги у Центрального банка. При желании, каким-то образом принимается закон — Центральный банк дает Минфину кредит на 50 миллиардов на 250 лет (разумеется, на основании закона, потому что просто так Центральный банк не может дать кредит Минфину), и эта сумма выплачивается. Уменьшение золотовалютных резервов на 50 миллиардов никак не повлияет на нашу экономику. При желании это сделать можно, но сильно сомневаюсь, что у власти такое желание будет.

Что вы можете сказать тем людям, которые не совсем готовы идти на баррикады?

Вы знаете, я думаю, что людей, которые не готовы идти на баррикады, очень много. Власть сделала все для того, чтобы их было как можно меньше. И в этом отношении мне кажется, что власть начала работать достаточно давно. Вспомните 2005-2006 годы, когда были так называемые марши несогласных в Москве, когда впервые ОМОН применял дубинки и избивал людей. И, собственно, те кадры с лицами, избитыми в кровь на центральных улицах Москвы, они пугают людей. Люди, которые собираются на митинги или могли бы потенциально ходить на митинги, они очень хорошо видят эти кадры — не случайно их показывали по телевидению, по федеральным каналам. Люди этого боятся, это нормально. Что сказать этим людям? Вы знаете, я считаю, что изменения будут только в том случае, если люди их хотят. Можно сказать: «Вы знаете, а меня все устраивает, в моем маленьком скворечнике все более-менее ничего... я построил стенку, и меня мало что касается, что происходит. Я думать ничего не хочу, я от нашего регионального заксобрания ничего не хочу, мне все равно, кто в городе мэр». Но практика показывает, что так рано или поздно за вами придут. Что там далеко ходить — вот вам пример того же Евтушенкова, о котором мы говорили. Вот, казалось бы, человек далеко вне политики. Он ушел от политики настолько далеко, насколько это вообще может сделать олигарх. Более того, он еще поддерживал российскую власть в ее украинской авантюре. Тем не менее, пришли и за ним. Поэтому люди, которые не готовы идти на баррикады, должны, во-первых, понимать, что если что-то изменится, то только в том случае, если они сами будут давать на власть в той или иной форме. А второе — если они научатся честно и открыто защищать свои интересы. Говорить о том, что в городах и селах все останется все то же самое, только перекрасится в другой цвет — неправда. Опять начните с Финляндии, возьмите Польшу Прибалтику... Почему-то нам очень часто кажется, а власти очень старательно это навязывают, что Россия — это такая страна со специфическими проблемами... Ничего подобного! Все проблемы, с которыми сталкивается Россия, в той или иной форме были в других странах. Многие с ними боролись и научились их решать. Достаточно посмотреть на Финляндию, и Польшу, и Венгрию, и Чехию, и Словакию, и Прибалтику, которые пошли по другому пути. Никто не говорит, что они немедленно достигли уровня Европы, но они сильно продвинулись по этому пути. А Финляндия за 100 лет стала одной из наиболее развитых и наиболее привлекательных в инвестиционном плане стран мира. Поэтому если люди хотят, если люди верят в то, что ситуация может меняться, это будет происходить.

Сергей, в феврале вы были в партии «РПР-Парнас». Что дальше? Что сейчас нужно делать оппозиции с точки зрения краткосрочных целей?

Что в отношении меня, то волею судеб я сейчас живу в Америке. Отсюда участие в политической партии достаточно затруднено, но, тем не менее, я считаю, что оппозиция должна понимать, что в краткосрочном плане у нее, скорее всего, не будет шансов на участие в выборах. Про победу в выборах даже смешно говорить. Я считаю, что оппозиция должна договариваться между собой о правилах игры в будущем. Она должна обсуждать, какие проблемы существуют в российском обществе, в российском государстве. Она должна обсуждать, как мы будем их решать, чтобы получить максимальную поддержку. В конечном итоге, смена этого режима пройдет только в том случае, если сформируется достаточно широкое большинство в поддержку преобразований, где от левых и до правых все будут едины и будут хорошо понимать, что и как нужно делать. Считаю, что в краткосрочной перспективе оппозиция должна организовывать акции протеста, митинги и показывать, что есть куча проблем для недовольства. Хотя я очень скептически отношусь к возможностям выборов, но считаю, что люди должны учиться проводить какие-то свои политические программы, общаться с избирателями, пытаться зарегистрироваться, а те, кто проходит через регистрацию — учиться политической борьбе, политической деятельности. Потому что рано или поздно этим придется заниматься. Я верю, что рано или поздно в России восторжествует демократическая система, основанная на выборах и власти закона.

Ходят слухи, что в США планируют банкротить все свои банки, так как не могут погасить госдолг... начинать гражданскую войну внутри страны, создавать бедствия. Что вы думаете?

Этот вопрос пришел в 17:00 пришел по московскому времени. Давайте это будет последний вопрос, тем более, что сейчас у меня на экране больше вопросов нет. Мы как раз почти уложились в отведенное для нас время.

Я никогда не был сторонником теории катастроф и теорий заговора, поэтому ко всем разговорам, что США планирует задавить Россию через цены на нефть, или что США спланировали Майдан, чтобы перевернуть все постсоветское пространство, я в это не верю. То же самое, что США планируют обанкротить все свои банки. США не планируют банкротить свои банки. Так получилось, что в 2008 году пришлось обанкротить банк Lehman Brothers в сентябре. Все помнят, что после этого случилось. Вся мировая система стояла на грани краха. Современная экономика без финансовой системы жить не может, поэтому я думаю, что у американских властей нет такого намерения — устроить вселенский апокалипсис. А если есть, то у них есть гораздо более эффективное оружие под названием «развязать ядерную войну с Россией». Это просто быстрее и безболезненнее, потому что если банкротить все банки, то нужно будет потом, в конечном итоге, всю эту ситуацию восстанавливать, решать эти проблемы. Если развяжется война, то, вообще говоря, последствия для всех будут одинаковыми. Мы все исчезнем. Поэтому, если в теорию заговора, то ядерная война в этом отношении более эффективна. В отношении госдолга США, это опять российская пропагандистская точка зрения, что госдолг США превышает все разумные пределы, что США не в состоянии его обслуживать. Это неправда. Неправда, потому что госдолг США действительно очень большой, он превышает на сегодня 100% ВВП, но, во-первых, за последние два года дефицит бюджета начал резко сокращаться. В 2013-2014 финансовом году, который закончился 1 октября, дефицит оказался, по-моему, меньше 3% ВВП, что как раз очень хорошо, если учесть, что в 2008-2009 году он составлял 10% ВВП. Вообще-то говоря, у политического истеблишмента, политической элиты Америки существует понимание того, что наращивание госдолга недопустимо, а ограничение дефицита неизбежно. Поэтому и республиканцы, и демократы, так или иначе, договариваются о совместных действиях, которые обе стороны готовы поддержать, чтобы добиться этого.

Во-вторых, у американцев долг достаточно короткий — средний срок до погашения облигации составляет меньше 5 лет (по-моему, 58 месяцев), и поэтому весь последний долг привлекался по низким процентным ставкам. Если посмотреть на бюджетную статистику, то долг растет, а процентные платежи по долгу падают. Поэтому какой-то там катастрофы никто в Америке не видит в этом вопросе. Можно строить дальше горизонты, что будет через 20 лет, если это продолжать... но, вы знаете, политиков, которые думают про бюджет на 20 лет вперед, не очень много во всем мире, и в Америке тоже. Поэтому сегодня катастрофы нет, и задачи по погашению госдолга не существует.

Давайте, наверное, на этом закончим, большое всем спасибо. Вопросы были интересные, профессиональные. Извините, что пришлось как-то пробежаться, но мне кажется, было интересно, не знаю как вам. Спасибо, до свидания, успехов!

Видеозапись эфира

util