29 Октября 2014, 14:40

213 — несчастливое число

Рабочий делает селфи перед тем как снять украинский флаг с высотки на Котельнический набережной в Москве, 20 августа 2014 года. Фото: Илья Варламов / AP

Роман Попков проследил эволюцию избирательного правоприменения по статье «хулиганство» от советских диссидентов до Pussy Riot, руферов с Котельнической и калининградских «сепаратистов»

Статью 213 Уголовного кодекса («Хулиганство») в последние годы называют «новой политической статьей», проводя параллели с 58-й статьей УК РФССР в редакции 1938 года («Контрреволюционные преступления»).

Эмоционально такие сравнения понять можно. Уголовные дела по статье «Хулиганство» все чаще оказываются политически мотивированными. По статье 213 были осуждены участницы Pussy Riot и антифашист Алексей Сутуга. На 213-ю переквалифицировали обвинение активистам Greenpeace с судна Arctic Sunrise и националисту Даниилу Константинову — после того, как надуманность исходных обвинений (в пиратстве и убийстве соответственно) делалась очевидной и скандальной. По 213-й в Калининграде сидят трое активистов, которые повесили флаг ФРГ на гараже местного УФСБ; она же использована следствием в деле о водружении флага Украины над сталинской высоткой в Москве.

Между событиями, которые легли в основу перечисленных дел, и которые российские правоохранители считают преступлениями — громадная разница. Нефтеплатформа и ХХС, гараж ФСБ и высотка на Котельнической — разная фактура, разные объекты, разные действия фигурантов. Объединяют эти истории только две вещи — их общественно-политическая значимость и статья УК.

Самая резиновая статья УК

Сравнивая эти и многие другие резонансные дела по «хулиганке», трудно не оценить удобства 213-й статьи для оперативников, следователей и судов. Не было бы в УК этой статьи, силовикам ее стоило бы выдумать.

В действующей редакции статьи «хулиганство» определяется как «грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу».

Трудно найти более «резиновую» статью в российском УК. Уголовное право должно описывать состав преступления четко и конкретно, а «общественный порядок» и «неуважение к обществу» — понятия почти философские.

Интересна эволюция статьи. В редакции 1996 года она звучала так: «Хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, сопровождающееся применением насилия к гражданам либо угрозой его применения, а равно уничтожением или повреждением чужого имущества».

В 2003 году статью переписали, и определение хулиганства стало выглядеть иначе: «Хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, совершенное с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия».

Таким образом, из статьи исчезли такие квалифицирующие признаки хулиганства, как применение или угроза применения насилия, а также уничтожение имущества.

Правда, появилось упоминание оружия, или предметов, используемых в качестве оружия. Формально это вроде бы сужало понятие хулиганства, однако на практике словосочетание «предметы, используемые в качестве оружия» создавало удобную лазейку для следствия. Для обвинения в хулиганстве уже не нужно было насилия со стороны обвиняемых — вполне достаточно, чтобы в руках у них оказались хоть какие-то предметы.

Например, в 2004 году за акцию в Минздраве по 213-й статье отправились под стражу семеро членов НБП. Нацболы, протестовавшие против монетизации льгот, действительно устроили довольно радикальное политическое мероприятие. Заняв несколько кабинетов в здании министерства, активисты забаррикадировались, забив двери при помощи строительных пистолетов. Несмотря на то, что никакого насилия в отношении сотрудников Минздрава нацболы не применяли и не обвинялись в этом, наличие строительных пистолетов (приборов, забивающих в стену дюбеля) дало основание возбудить дело по статье 213.

В 2006 году Тверской районный суд Москвы признал виновными в хулиганстве национал-большевиков Ольгу Кудрину и Евгения Логовского, которые вывесили из выходивших на Кремль окон гостиницы «Россия» транспарант с надписью «Путин, уйди сам!». В ходе своей акции нацболы использовали альпинистское снаряжение: повиснув с транспарантом над центром столицы, они зажгли файера. Найти в их действиях признаки насилия было невозможно, но фальшфейеры и альпинистский инвентарь стали «предметами, используемыми в качестве оружия». Это, в свою очередь, также дало возможность предъявить активистам обвинение по тяжкой «хулиганке» — расплывчатость формулировок статьи уже в те годы позволяла трактовать как хулиганство почти любые действие.

Однако своеобразного политического совершенства 213-я статья достигла в 2007 году. С принятием федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием государственного управления в области противодействия экстремизму» понятие хулиганства вновь было скорректировано.

Если прежде обязательным признаком хулиганства было применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия, то в 2007-м в статье появился пункт Б, и с тех пор определение хулиганства в российском УК выглядит так:

«Хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, совершенное:
а) с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия;
б) по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы».

То есть, если «хулиганство» совершается по мотивам политической или идеологической ненависти, применение оружия или даже каких-то предметов как квалифицирующий признак уже не обязательны.

Именно последняя редакция 213 статьи сделала возможным уголовное преследование участниц Pussy Riot. Признать гитары и балаклавы предметами, используемыми в качестве оружия, затруднительно. Зато легко подверстать панк-молебен под мотив религиозной, политической или социальной ненависти.

Pussy Riot. Фото: Сергей Пономарев / AP

Да и в деле об украинском флаге над московской высоткой следователям работать проще: не нужно подтягивать в дело альпинистские тросы как «предметы, используемые в качестве оружия» (как в деле Кудриной-Логовского), а ту или иную «ненависть и вражду» можно, при наличии определенной воли, найти в практически любой политической акции.

Как судили за «хулиганство» в СССР

И расширительное толкование хулиганства как уголовного преступления, и практика использования «хулиганки» в борьбе с политическими оппонентами имеет достаточно длинную историю, не ограничивающуюся временами президентства Владимира Путина.

213 статья УК РФ во многом повторяет формулировки ее советского аналога — 206 статьи УК РСФСР («Хулиганство»). В редакции 1960 года ее состав звучал так: «Хулиганство, то есть умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок и выражающие явное неуважение к обществу». Это была первая часть статьи (лишение свободы до одного года).

Вторая часть была более грозной: «Злостное хулиганство, то есть те же действия, отличающиеся по своему содержанию исключительным цинизмом или особой дерзостью, либо связанные с сопротивлением представителю власти или представителю общественности, выполняющему обязанности по охране общественного порядка, или иным гражданам, пресекающим хулиганские действия, а равно совершенные лицом, ранее судимым за хулиганство» (до двух лет лишения свободы).

Наказание за хулиганство в советское время было куда менее суровым. В современном российском УК первая часть статьи предусматривает до пяти дет лишения свободы, вторая часть (хулиганство, совершенное группой лиц или связанное с сопротивлением представителю власти) — это уже до семи лет.

Тем не менее, из-за расплывчатости формулировок статья «Хулиганство» в Советском Союзе служила не менее удобным инструментом для политического преследования, чем в современной России, говорит член правления правозащитного общества «Мемориал» Александр Даниэль.

Правда, есть и различия между советской и российской правоприменительной практикой, уточняет Даниэль. «Сегодня, пользуясь вот этой расплывчатостью формулировок в „хулиганской“ статье, за хулиганство выдают то, что на самом деде таковым не является, то есть политические акции. В советское же время иногда просто-напросто фальсифицировали сам факт события преступления, обвиняли в том, что человек выругался матом, или толкнул кого-то», — рассказывает правозащитник.

«Например, была история Александра Фельдмана, киевского еврея-отказника. Он был осужден по статье „Хулиганство“ в 1973 году. Фельдмана обвинили в том, что он толкнул какую-то тетушку с тортом на улице. Арестовали его 21 октября 1973 года, а уже 31 октября в газете „Вечерний Киев“ была опубликована статья о том, какой он хулиган и антисоветчик. Отсидев свой срок, Фельдман все же сумел уехать в Израиль», — вспоминает Даниэль.

Бывали и случаи административного преследования «политических» за хулиганство: в частности, под арест на 15 суток попал Юрий Томачевский, пришедший на суд к диссиденту Юрию Орлову — милиция обвинила его в том, что он ругался матом возле здания суда.

В декабре 1979 года под арест попал молодой ленинградский диссидент Андрей Резников: его задержали за то, что он, по версии милиционеров, «ударил старушку». Александр Даниэль уточняет, что арест Резникова был превентивным: инакомыслящий собирался поехать на митинг, запланированный диссидентами в Москве. Через несколько месяцев, в апреле 1980 года, Резников вновь оказался под арестом из-за «хулиганства» — милиционеры пытались не допустить, чтобы он пришел на суд к своему товарищу.

Бывший узник советский лагерей Владимир Буковский говорит, что активное применение «антихулиганского» законодательства началось в послесталинский период.

«Руководство СССР уже не хотело прибегать к массовым репрессиям, считало, что это пойдет ему в минус и придумывало всякие иные способы борьбы, альтернативные. Тогда же придумали применять психушки, начали признавать невменяемыми. И тогда же ввели статью 190-3 („Активное участие в групповых действиях, нарушающих общественный порядок“), которая близка к статье о хулиганстве. По сути, речь шла о политическом хулиганстве. По этой статье отсидело очень много народа, я и сам по ней отсидел три года, за организацию демонстрации на Пушкинской площади в 1967 году. В то же время статья 206-я использовалась очень широко не только против диссидентского движения, но против простого люда, она была массовой. Эта массовая кампания по „борьбе с хулиганством“ началась при Хрущеве. Понятие хулиганства было очень расширено, под него все подряд попадало. Я в лагерях видел тысячи людей, которые сидели за хулиганство, хотя никакого хулиганства там, по сути, не было. Просто люди были неугодные, упрямые, может быть, в чем-то. Мало ли, начальство местное решило, что человека нужно отправить подальше, а хулиганство в том виде, как оно было описано в 206-й статье, можно приписать кому угодно. А вот ты шел и плюнул на асфальт, а ты выругался, и поди докажи, что ты не выругался», — объясняет Буковский.

Таким образом, избирательное и политически мотивированное применение «хулиганской» не является изобретением нынешнего режима, рассуждает бывший политзаключенный. «Они вообще ничего нового не могут изобретать. КГБ, до сих пор находящееся у власти — это такой допотопный зверь с небольшим набором рефлексов, и все эти рефлексы мы знаем. Как только возникает некая ситуация, один из этих рефлексов они немедленно применяют», — резюмирует Буковский.

Бессмысленная и беспощадная

Проблемы правоприменения по статье 213 УК касаются не только политических и гражданских активистов. Еще советское понимание «хулиганства», помноженное на формулировки-ловушки современного российского УК, делает 213-ю опасной и для совершенно аполитичных людей.

Например, выпившие лишнего и повздорившие в баре мужчины могут в один момент оказаться фигурантами уголовного дела. Для этого достаточно, чтобы один кинул в своего оппонента кружкой, а другой в ответ — допустим, пепельницей. Даже если оба они промахнутся, и в результате инцидента никто не пострадает, судьба буянов отныне зависит от следователя: или они пойдут по административной статье «Мелкое хулиганство» с максимальным наказанием в виде ареста на 15 суток (чего и заслуживают), или же следователь сочтет кружку и пепельницу предметами, использованными в качестве оружия — и тогда потасовка в баре будет уже преступлением против общественной безопасности.

213-я статья, являясь пережитком советского уголовного права (впрочем, весьма удобным при выполнении политического заказа и оформлении «палок»), дублируется не только статьей КоАП, но и множеством других норм. Это и «Массовые беспорядки», и «Незаконный оборот оружия», и «Причинение вреда здоровью», и «Вандализм», и «Умышленное повреждение чужого имущества». Можно было бы вообще отменить 213-ю статью — государство все равно могло бы привлекать к ответственности и фанатов-погромщиков со стадионов, и любителей размахивать на улице пистолетом, и зачинщиков пьяных драк, и тех, кто портит фасады идиотскими надписями.

Правда, возбуждать уголовные дела против политически неблагонадежных активистов и на пустом месте «повышать раскрываемость» без 213-й статьи было бы гораздо труднее.

util