30 Октября 2014, 09:20

Александр Даниэль: «Происходящее сегодня связано с тем, что мы не пошли революционным путем»

Москва, 20 августа 1991 года. Фото: Wojtek Laski / East News

30 октября в России отмечается день памяти жертв политических репрессий. Их официальная реабилитация в 1991 году была политической ошибкой, полагает член правления правозащитного общества «Мемориал» Александр Даниэль

Взяв на себя ответственность за преступления только что рухнувшего советского режима, новая власть признала себя его преемницей. После событий августа 1991 года некоторое время был открыт вопрос о том, как расценивать происходящее: как революционный переворот или как утверждение на пути реформ. Как мне представляется, закон от 18 октября 1991 года «О реабилитации жертв политических репрессий» стал знаком того, что был выбран второй путь, путь реформ, преемственности с советским государством и отказа от разрыва легитимности. Согласитесь, что реабилитировать может только то государство, которое репрессировало. После революции 1917 года никакой реабилитации узников царизма не было. В 1945 году никакой реабилитации узников нацизма в Германии не было. Просто те политические репрессии, которые были до смены власти, после смены власти становились юридически ничтожными.

Мы в 1991 году выбрали путь реформ. Хорошо это или плохо? В те времена мне казалось, что это, наверное, хорошо. Поскольку что такое революция в России, прекрасно понимает любой человек с историческим мышлением: не было у нас революций, не сопровождавшихся морями крови.

Но, как выяснилось, и этот второй путь, путь отказа от революции, путь постепенных реформ, вовсе не гарантирует нас ни от крови, ни от государственного маразма, ни от государственных преступлений. Особенно этот год и агрессия против Украины показали, к чему привело сохранение правовой и государственной преемственности.

Я думаю, во многом то, что происходит сегодня с нами, связано именно с тем, что мы не пошли революционным путем.

Правда, история не знает сослагательного наклонения, и нет никакой уверенности в том, что если бы мы пошли революционным путем, было бы лучше. Может быть, было бы хуже, но по-другому.
util