30 Октября 2014, 14:28

Грустное чудо у Соловецкого камня

40 лет назад узники мордовских и пермских политлагерей объявили 30 октября днем политзаключенного. Тогда этот день можно было отметить только голодовкой. Мы поддерживали сидельцев тоже однодневной голодовкой. Сейчас кто-то может назвать это фигой в кармане. Но тогда это было важно. В годы перестройки этот день стал отмечаться более широко, потом в сквере на Лубянской площади был открыт Соловецкий камень с надписью: «Этот камень с территории Соловецкого лагеря особого назначения доставлен обществом „Мемориал“ и установлен в память о миллионах жертв тоталитарного режима 30 октября 1990 г. в День политзаключенного в СССР».

И вот теперь накануне этого дня к Соловецкому камню приходят люди, чтобы в течение 12 часов читать имена расстрелянных в годы большого террора. За 8 лет прочитана половина имен, а может быть, и меньше. Самые разные люди: и молодые, и старые, и дети — приходят в любую погоду, выстраиваются вереницей (наверное, это единственная очередь, которая не вызывает раздражения, а наоборот — хочется стоять еще и еще), читают имена, вспоминают своих дедов и прадедов, ставят свечи, кладут цветы.

Общество «Мемориал» ежегодно совершает чудо. СПАСИБО!

Фамилия, имя, отчество, возраст, профессия, дата расстрела...
20, 30, 50, 70 лет. Продавец, конюх, писатель, дворник, нарком, комдив, прачка, профессор... Неужели это возможно? Вот так, без разбора? Всех подряд?..


Санцевич Викентий Леонтьевич.
51 год.
Контролер поездов на Ленинской железной дороге.
Расстрелян 1 декабря 1937 года.

Сапожников Григорий Львович.
50 лет.
Начальник швейного отдела в Наркомате местной промышленности УССР.
Расстрелян 10 марта 1937 года.



















Мой дед Шефлер Михаил Евстафьевич.
Родился в 1989 году.
Председатель выставочного комитета первой и второй сельскохозяйственных выставок, ректор Тимирязевской академии.
Арестован 19 августа 1938 года.
Умер 5 февраля 1943 года в Устьвымлаге Коми АССР.

Я родилась через 6 лет после его смерти. Мама и бабушка рассказывали, что он не выговаривал буквы «р» и «л» и так читал лекции, что люди сидели на полу и подоконниках. Не имея специального музыкального образования, исполнял на рояле Шопена, и его слушали на улице под окнами. Из петербургского университета его выгнали за участие в студенческих волнениях. Женился он на моей бабушке, когда ему исполнился 21 год, чтобы не спрашивать родительского благословения... Позже я наткнулась в ящике шкафа на архив деда, заполненный в основном схемами агрогорода вперемешку с открытками, рисунками, стихами, среди которых оказались два таких письма. Одно написано родителям накануне революции, в котором он объяснял, почему «примкнул» к партии большевиков (предвидя результатом революции большой кровавый террор, он надеялся, добившись влияния в партии через продовольственный комитет и совершенствование сельского хозяйства, изменить деятельность вождей революции от кровопролития к созиданию). А второе, написанное на папиросной бумаге из лагеря, — заявление в Генпрокуратуру о пересмотре его дела в связи с тем, что он дал показания на себя и председателя наркомзема под пытками в Лефортово. Мама мне сказала, что письмо было в спичечной коробке, она его перепечатала, отстояла огромную очередь в Генпрокуратуру, но его у нее не взяли... И еще мама очень переживала, что не смогла ни разу съездить в Котлас на свидание. Ее после окончания педагогического института отправили работать в глухую деревню в Тамбовской области, брата забрали в штрафной батальон на финскую войну, младшую сестру отправили на трудфронт на лесоповал в Сибирь.

Эти письма у нас изъяли на обыске по делу журнала «Поиски» в 1979 году.

Мой муж Абрамкин Валерий Федорович (впопыхах или от волнения я забыла это сказать).









35 лет назад был арестован по делу свободного журнала «Поиски».
Провел 6 лет в тюрьмах и лагерях.
Последующие годы посвятил реформе уголовного правосудия и защите прав заключенных.
Умер 25 января 2013 года.

Вечная память.




util