30 Октября 2014, 22:00

Time: оппонентам Путина опасность угрожает даже в Европе

Скриншот: TIME

Корреспондент журнала Time Саймон Шустер — о том, как бывший министр связи непризнанной Ичкерии подал в суд на Владимира Путина, отправился на рыбалку в Страсбурге, пропал на двое суток и вернулся домой со следами изощренных пыток.

Теплым утром в начале августа 68-летний чеченец по имени Саид-Эмин Ибрагимов собрал рыболовные снасти и отправился к своему любимому месту на западном берегу реки, протекающей через Страсбург — город на востоке Франции, где он живет в изгнании. Ибрагимову, бывшему министру в сепаратистском правительстве Чечни 1990-х, нужно было успокоить нервы, а чтобы развеяться, он любил смотреть на волны Иля, притока Рейна, и ждать поклевки.

У Ибрагимова был повод нервничать. Меньше месяца назад он обвинил российского президента Владимира Путина в военных преступлениях — иск он направил в Международный уголовный суд в Гааге и в Кремль. Ибрагимов провел пять лет, собирая свидетельства преступлений, по его мнению, совершенных во время двух войн против сепаратистов в российский республике Чечня. В ходе второй чеченской войны, которую в 1999–2000 годах курировал Путин, Россия бомбила чеченскую столицу Грозный и убила тысячи мирных жителей. Позже ООН назвала Грозный «самым разрушенным городом Земли».

Ибрагимов, который бежал во Францию в 2001-м, провел последние годы, пользуясь политическим убежищем, но продолжал агитировать против правительства Путина, проводя голодовки и иногда — одиночные акции протеста в местах вроде Европарламента в Страсбурге. Он обосновался там, где чувствовал себя в безопасности — в Страсбурге также заседает Евпропейский суд по правам человека. Город расположен далеко от граничащих с Россией стран, на которые Путин все очевиднее старается распространить влияние Кремля. За десятилетие своей политической деятельности в Чечне Ибрагимов сталкивался с многочисленными угрозами, избиениями и покушениями, но случившееся примерно через час после того, как он уселся на свой раскладной стульчик на берегу Иля, его задним числом бесконечно удивляет. Уставившись на нейлоновую леску, брошенную в ленивые воды реки, он услышал шорох среди деревьев за спиной, и, не успев обернуться, почувствовал тяжелый удар по задней части черепа. Он упал без сознания.

Скриншот: TIME

В себя Ибрагимов пришел, рассказывает он Time, с завязанными глазами и под надзором как минимум трех человек; все они говорили по-русски. Поначалу спокойные, они убеждали его прекратить «позорить их президента», но когда Ибрагимов ответил, что «бандиты ему не приказывают», эти люди начали избивать и пытать его. Издевательства продолжались в течение примерно двух дней.

Ибрагимов говорит, что люди говорили по-русски без акцента, «как москвичи», вспоминает он, и «определенно не чеченцы». Он не знает, кем были эти люди, но с учетом их акцента, их слов и их поведения он верит, что это были агенты правительства России.

Спустя десять дней после похищения Ибрагимов показывал Time раны, нанесенные, по его словам, этими людьми. Глубокие пожелтевшие отметины заметны у него на груди — это следы от зажженных сигарет, говорит он, которые раз за разом вкручивали ему в кожу. Приподняв штанину, он приоткрывает несколько отверстий, оставленных на правой икре чем-то вроде металлических шипов. Кровь из ран до сих пор сочится на повязки, наложенные врачами позже, когда он обратился за медицинской помощью. «Они никогда не останавливались», — говорит он о напавших на него людях. — «Пытки были постоянными, постоянными, и я был не в состоянии думать, почему это происходит».

В своем заявлении для Time Кремль заверил, что ничего не знает о нападении на Ибрагимова в Страсбурге или о его иске против Путина в Международном уголовном суде.

Скриншот: TIME


«По нашему мнению, — написал пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков, — слова господина Ибрагимова о том, что он был похищен и подвергался пыткам „агентами российского государства“, как он заявляет, ставят под вопрос его психическое здоровье».

(...)

Все это заставляет беспокоиться некоторых из оппонентов Путина, проживающих в изгнании в Европе. «Это что-то, с чем приходится жить», — говорит Михаил Ходорковский, бывший нефтяной магнат, который провел десятилетие в российской тюрьме по обвинениям в уклонении от уплаты налогов и мошенничестве. (...) После своего освобождения в декабре Ходорковский получил убежище в Швейцарии и продолжил организацию сопротивления режиму Путина из-за рубежа, проведя в сентябре онлайн-форум для координации российского диссидентского движения и своих сторонников. Представляя проект во время своего последнего визита в Берлин, он признался Time, что верит: его жизнь до сих пор в опасности. «Если Путин примет решение физически устранить меня, мне будет нелегко выжить, даже в Европе», — говорит он. «Я принимаю это». Тем более что, говорит он, агрессия России в Украине «развязала руки» военным-ястребам, к которым прислушивается Путин. «В его ближнем окружении есть люди, которые все более и более склоняются к силовому курсу, и мы видим, что они проводят такие операции», — говорит Ходорковский. «В Украине это было очень ясно видно».

Саймон Шустер, «Секретные агенты Путина», 30 октября

util