6 Ноября 2014, 15:09

Экономист Сергей Жаворонков: «Кризис назревал долго»

Фото: East News

Старший эксперт Института экономической политики имени Егора Гайдара Сергей Жаворонков — о природе нынешних проблем в российский экономике и долгах госкомпаний, которые невозможно выплатить, даже если полностью истратить резервные фонды

Кризис назревал еще задолго до падения цен на нефть, и даже раньше, чем до начала событий на Украине. Например, по итогам 2013 года, когда средняя цена на нефть была в районе $110, то есть примерно на $20 выше, чем сейчас, экономический рост составил всего 1,3%, а рост добычи нефти (основного драйвера бюджетных доходов) — 0,9%. Это самые низкие показатели за все нулевые годы, если не брать кризисный 2009 год (даже в 2008 году, когда кризис начался, годовые показатели были выше за счет хороших показателей первого полугодия).

Главная проблема современной российской экономики — это тяжелая закредитованность российских крупных компаний в условиях невозможности ее рефинансировать: хотя де-юре (по условиям санкций — Открытая Россия) запрещено кредитовать только на срок более 90 дней и не все российские компании, а только некоторые, фактически не кредитуют никого. У нас власти любят говорить, что суверенный долг России низкий, порядка 10% ВВП. Однако один только долг государственной компании «Роснефть» выше, чем суверенный долг, хотя по бухгалтерии он проходит как долг частный, это же не РФ — заемщик. Но если сопоставить долги таких компаний, то выяснится, что у нас не столь-то и блестящая ситуация.

Да, в США госдолг 100% ВВП, однако он весь государственный, там нет государственных компаний типа «Роснефти», которые его удваивают:

все компании частные, включая железные дороги, атомную энергетику и даже содержание части тюрем. События типа «дела Башнефти» увеличивают отток капитала — он вырос более чем в два раза по сравнению с прошлым годом, таким образом, и внутренних резервов остается все меньше.

Фактически, нынешние долги Россия просто так выплатить не может. Даже если полностью потратить средства резервных фондов (порядка $439 млрд, из которых $173 млрд — средства стабфондов; кстати, за год мы потратили более $100 млрд из того, что было до «крымнаш»), все равно этого не хватит. Крупнейшие финансовые рынки — США, ЕС, Япония — закрыты; крупный рынок Кореи традиционно ориентирован на свои компании, истории привлечения средств иностранцами в Сеуле немногочисленны; страны Персидского Залива не обладают финансовым рынком вообще — фактически, даже формально частные компании являются частью королевских семейств, а настроены они к России плохо. Остается государственный Китай. Он это понимает, и потому тоже ничего не дает сейчас, и ждет, пока оголодавшие путинцы будут готовы занимать на любых условиях.

Колебания цены на нефть очень важны для российского бюджета. В силу нашей законодательной конструкции, «Газпром» платит очень мало налогов, а основа доходов бюджета — это НДПИ (налог на добычу полезных ископаемых — Открытая Россия) и экспортные пошлины на нефть и нефтепродукты. Даже официальные лица, вроде министра энергетики Новака, признают, что нефть дает более половины доходов бюджета. На самом деле, еще больше — учтите генерируемый этой сферой НДФЛ (налог на доходы физлиц — Открытая Россия), например.

Вот грубое исчисление — падение цены нефти на 15%, которое произошло, означает падение доходов бюджета на 7–8%.

Отсюда и валютный курс, который прежде всего зависит от платежного баланса: цена на углеводороды падает, значит, будет падать и валютный курс.

Конечно, общее безумие российских властей, которые уже публично обсуждают ядерную войну, запрет интернета и тому подобное, тоже добавляет негатива.

Однако, если российские власти замрут, не будут осуществлять новых глупостей, то весьма вероятно, что они переживут нынешнее падение цен на нефть. Оно, как показал опыт и 1998-го, и 2008 года, бывает очень резким (в два-три раза), но непродолжительным. Нефть остается резервной валютой, высоколиквидной в отличие, скажем, от золота (золото на хлеб не намажешь, а отказаться от его покупки, наоборот, легко), и когда правительства развитых стран начинают печатать деньги, чтобы погасить кризис — цена нефти, наоборот, начинает расти, ведь ее невозможно напечатать. Деньги пока в бюджете есть.

Насчет политических последствий кризиса. Я не считаю, что все так просто. Наоборот, опыт 1998-го и 2008 года показал, что резкое снижение доходов означает не политизацию, а, наоборот, демобилизацию людей — людям не до митингов, им бы прожить. Однако стабильное и постоянное падение реальных доходов населения, которое мы наблюдаем с 2009 года, режим безусловно подтачивает. Особенно, учитывая то, что наиболее резкое и быстрое падение наблюдается в крупных городах.

Да и вообще, ничто не предопределено. В 2004 году революция на Украине случилась в год самого высокого экономического роста 12%. Такого не было ни до, ни после. А вот однако.

util