17 November 2014, 13:00

Елена Гремина —​ о том, почему мы так легко и быстро забыли дело Магнитского

Фрагмент спектакля «Час восемнадцать». Фото: butte-natte.livejournal.com

Директор Театра.doc драматург Елена Гремина сравнивает каждого из нас с персонажем спектакля «Час Восемнадцать» — девушкой, которая не обернулась, когда за ее спиной умирал заключенный

Было так — пять лет назад мы в Театре.doc проводили очередное рабочее совещание. Перебирали, как обычно, возможные темы для будущих спектаклей. И кто-то, кажется, работавший тогда в «доке» Георг Жено, рассказал про дело Магнитского. История смерти 37-летнего человека в тюрьме выглядела ужасной. Но ужасных историй и пять лет назад вокруг было достаточно.И далеко не все ужасные истории имеют потенциал стать спектаклем. Для этого нужно, чтоб история зацепила сильно театральную группу, а иногда это получается, иногда нет.

Но про спектакль мы тогда еще не думали. Было решено, как обычно бывает с новыми идеями, собрать документальный материал про судьбу тогда мало нам известного Сергея Магнитского и посмотреть, есть ли в этом возможность спектакля.

Я тогда еще не знала, что сбор материала к будущему спектаклю «Час Восемнадцать» изменит нас, приведет в театр новые темы и новых людей, что это поменяет многое во мне самой.

Это как ты едешь на эскалаторе нарядная, в сапогах на шпильках, а рядом чинят другой эскалатор, и ты видишь, какие внутри страшные машины, как вращаются зубчатые колеса-жернова. И ты уже навсегда знаешь, как это там, внутри, устроено.

Так мы соприкоснулись, собирая материал для спектакля, с историями пыток на следствии, с готовыми приговорами, которые передают на флешке судье и она, вставив ее в свой компьютер, с запинками этот кем-то написанный приговор читает, с прейскурантами взяток и противозаконных действий для СИЗО и зоны. С тем, что посадить делового партнера проще и выгодней, чем разделить с ним бизнес.

Иногда собираешь материал по теме, вроде интересной, и дальше интереса твои эмоции не идут. А тут все было наоборот. Чем больше мы узнавали, чем больше брали интервью с разными людьми, тем больше нас трогала история Магнитского, обычного человека, попавшего в разборку между крупной корпорацией и разбойниками в погонах, разборку ценой в несколько миллиардов. Лидеры финансовой корпорации оказались в безопасности, за границей, их конкуренты в борьбе за миллиарды — силовики могли творить все, что угодно, и ничем не рисковали. А Магнитский попал как зернышко между страшными жерновами, но это зернышко оказалось крепким орешком, более того — настоящим алмазом. Магнитский, вопреки инстинкту самосохранения, отказался сотрудничать со следствием, свидетельствовать против своих работодателей, так он понимал достоинство. И чем больше прессовали его, лишали врачебной помощи, ухудшали условия содержания в тюрьме, тем больше в обычном человеке проявлялось героическое — стойкость, твердость, достоинство.

Узнавая все больше о Магнитском, мы все больше узнавали о тюремной системе и тех, кто ее обслуживает — кто заполняет тюрьмы заключенными, кто следит за ними. О том, что случается с человеком, если он не идет на сотрудничество со следствием, о том, каково в тюрьме заболевшим. И когда мы думали о Магнитском, мы думали о других заключенных, имен которых не цитирует пресса, но которые каждый день заражаются в тюрьмах туберкулезом, теряют здоровье, умирают без врачебной помощи.

И мы сделали этот спектакль — «Час восемнадцать». Сразу было решено — ни копейки ни у кого на него не берем. Исключительно на собственные деньги. И играть его потом — бесплатно.

Мы хотя бы в театре заставили тех, кто убивал Магнитского — коррумпированным следствием, лукавым судом, халтурной медициной — выйти на сцену и оправдываться. Перед судом, которого для них так и не было, и перед зрителями, среди которых мы однажды увидели Наталью Николаевну Магнитскую — не раз и не два она потом приходила к нам на спектакль. И это было нашей наградой.

Мы очень любили наш спектакль, и гордились тем, что его премьера была в топе новостей блогеров почти две недели. Что, как писали критики, спектакль помог всплеску интереса к делу Магнитского и вообще к тому, что происходит в наших тюрьмах.

Но сейчас, когда прошло почти пять лет, нам ясно — наш спектакль оказался историей с плохим концом. Не только потому, что умирает главный герой — это не редкость в театре. И порой трагическая смерть героя несет надежду. И да, эта надежда на перемены, на тюремную реформу, на гуманизацию мест заключения, на отделение следствия от тюремной системы, и было той надеждой, которая одушевляла наш «Час восемнадцать».

И вот прошло почти пять лет с нашей премьеры. Пять лет со смерти Сергея Магнитского.

В нашем спектакле есть такой персонаж — девушка с переднего сидения машины «cкорой помощи». Той «cкорой», на которой Магнитского увозили в «Матросскую тишину», где он и умер при загадочных обстоятельствах. Было это убийство или просто обычная тюремная врачебная халатность — так доподлинно и неизвестно. Так вот. Когда Девушку с Переднего Сидения спрашивают в спектакле — что происходило за вашей спиной в машине с Магнитским? Правда ли, что его били? — Девушка признается, что она ни разу не обернулась. Она не хотела знать, что происходит за ее спиной. И она говорит дальше, обращаясь к зрителям — а вот когда вы проезжаете на своих хороших машинах мимо Бутырки, мимо «Матросской тишины», вы же тоже не хотите ничего знать? Чем вы лучше меня?

Мы, создатели спектакля, по-прежнему задаем этот вопрос, прежде всего себе — почему мы не хотим этого знать?

Почему спустя пять лет все забыли про дело Магнитского? Почему все забыли про узников Болотной? И Магнитский, и узники Болотной — это обычные люди, такие же, как мы, они просто попали под эти жернова, и это завтра может быть с любым. Так почему же мы не хотим думать об этом?

Через пять лет этот вопрос все более важен — и именно поэтому мы не хотим его задавать себе.


ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Интервью с Натальей Магнитской матерью Сергея Магнитского.

Расследование Зои Световой о гибели Сергея Магнитского.

Рассказ партнера Hermitage Capital Ивана Черкасова о деле Магнитского.

Наталья Пелевина, сопредседатель Партии 5 декабря, — о том, как принимался акт Магнитского в Конгрессе США.

util