18 Ноября 2014, 15:18

Кого считать политзаключенными: Надежда Толоконникова и Мария Алехина отвечают на три вопроса Открытой России

Открытая Россия задала ведущим правозащитным организациям, адвокатам и активистам по три вопроса.

Надежда Толоконникова и Мария Алехина («Зона права»):

1. Кого, на ваш взгляд, можно признать политзаключенным и по каким критериям? Считаете ли вы возможным признание политзаключенными людей

а) радикальных взглядов?

б) обвиненных в совершении преступлений, связанных с насилием?

Радикальность, и вообще взгляды человека, как нам кажется, не должны играть вообще никакой роли в вопросе о политических заключенных. Конечно, помогать людям с похожими или симпатичными нам взглядами приятнее, чем условным «людоедам», но если против таких людей фабрикуются уголовные дела по политическим мотивам, значит, им тоже нужно оказывать поддержку. Классический пример такого политического заключенного (который, к счастью, уже освободился) — претендовавший на роль одного из лидеров российских ультраправых Даниил Константинов.

Политзеками мы считаем всех тех, кто подвергается уголовному преследованию в связи со своей политической или общественной деятельностью. Правда, мы не уверены, что возможны какие-то окончательные и жесткие критерии, которые бы определяли эту связь между деятельностью человека и его преследованием — каждый случай надо рассматривать и обдумывать отдельно.

Политическое дело, кстати, не всегда целиком сфабриковано, это может быть и несоразмерное уголовное преследование за какие-то реальные, но малозначительные действия — как это было со многими фигурантами «болотного дела», а сейчас, похоже, происходит с делом Сенцова и Кольченко (и тех, и тех мы считаем политическими заключенными).
Нам бы не хотелось, чтобы вокруг темы политзаключенных было бы некое табу на случаи, связанные с «насилием». Такое формальное отношение может помешать делу и выкинуть из круга нашего внимания какие-то случаи, например, связанные с самообороной.

К тому же не всегда очевидно, что считать «насилием» или «самообороной». Может ли считаться самообороной кусок асфальта, брошенный в каску омоновца? Нам кажется, что в некоторых случаях — да. Нужно ли считать ли насилием подожженный ночью подоконник? Нам кажется, что в некоторых случаях — нет.
Самый главный критерий и самое главное требование в делах, которые кажутся политическими, — тщательно, очень тщательно изучать конкретные уголовные дела и попавших под преследование людей.

2. Кому, по вашему мнению, стоило бы вручить денежную премию, учрежденную Алексеем Навальным и Михаилом Ходорковским для людей, которые столкнулись с судебно-правовым произволом, но несмотря на это продолжают бороться?

Нам кажется, что здесь важнее будут даже не конкретные критерии, а создание механизма, который бы позволил узнавать истории людей, которые не сложили руки, — про многих из них, особенно в регионах, где делать что-то труднее в разы, мы сейчас не знаем ничего.

Было бы правильно создать для этого случая какую-то комиссию из хороших и компетентных людей, которые могли бы подробно рассматривать каждый случай — с документами, фотографиями, решениями суда и проч. Приоритет мы бы отдавали не тем людям, кто у нас на слуху, а тем, кому реально сейчас нужны средства.

Мы бы не стали ограничиваться только денежной частью премии — к ней бы стоило добавить некоторую консультативную часть, потому что совет и реальная помощь уважаемых и опытных правозащитников оказаться ценнее денег. Чтобы не получилось, что человек в своей борьбе остался с деньгами — но снова один.

3. Готовы ли вы сотрудничать с другими организациями и правозащитниками в сфере поддержки политзаключенных, невзирая на политические и мировоззренческие разногласия? С кем конкретно вы были бы готовы работать вместе, а с кем не станете сотрудничать ни при каких условиях?

Да, конечно. «Агора», «Росузник», «Мемориал», «Русь сидящая», «За права человека», «Общественный вердикт», Центр содействия реформе уголовного правосудия — вот только часть из тех организаций, с которыми мы готовы сотрудничать или уже сотрудничаем.
Не будем иметь дел с теми, кто разжигает ненависть и под соусом «политического преследования» поддерживает реальных преступников — к примеру, лицемерно называя убийцу Никиту Тихонова «журналистом», а его подельницу Евгению Хасис «правозащитницей».

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Отвечают «Росузник», Сергей Давидис, «ОВД-Инфо», Дмитрий Борко, Оксана Труфанова, Сурен Газарян

Отвечают Александр Попков, Ольга Мирясова, Наталья Таубина, Владимир Акименков, Наталия Холмогорова

Отвечают Людмила Алексеева, Оксана Челышева, Лев Пономарев, Елена Лукьянова, Лариса Романова

Отвечают Ольга Романова, Эдуард Рудык, Михаил Костяев, Максим Громов

Отвечают Сергей Никитин, Андрей Бабушкин, Илья Константинов, Дженни Курпен, Станислав Дмитриевский

Отвечает Вера Челищева

Отвечает Каринна Москаленко

О премии, которую Алексей Навальный и Михаил Ходорковский учредили для пострадавших от судебно-правоохранительной системы РФ, читайте здесь

util