20 Ноября 2014, 09:45

Зоозащитник Ирина Новожилова: «Мы вернулись в те времена, когда при больницах беспрерывно работал колокол»

Фото: East News

7 октября «Профсоюз ветеринарных врачей Санкт-Петербурга» получил регистрационное удостоверение на кетамин «для ветеринарного применения». Означает ли это, что ветеринарным врачам наконец разрешили безболезненно оперировать животных под наркозом и какие им проблемы еще предстоит решить, рассказала президент центра защиты прав животных «Вита» Ирина Новожилова.

— Как применяется кетамин в ветеринарии?

— Это по сути единственный наркоз, который использовался в отечественной ветеринарии при проведении операций на животных. По признанию глав всех существующих в РФ ветеринарных объединений, а также главы Минсельхоза Гордеева еще в те годы, когда начались гонения на ветеринарных врачей, аналогов кетамина в Российской Федерации нет. Кетамин погружает животное в сон и одновременно обеспечивает защиту от боли.

— Из-за чего и как в России начались так называемые кетаминовые войны?

— До 2003 года кетамин использовался вовсю и был самым ходовым препаратом в России. В июле 2003 года создалась силовая структура — Федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков — численностью 40 тысяч человек. Ожидалось, что прежде всего эта структура будет пресекать наркотрафики, бороться с наркобаронами и нелегальным оборотом наркотиков. Но случилось так, что они почему-то сразу же полезли в легальные сферы и воспользовались правовым пробелом. И уже к концу 2003 года мы знали о нескольких уголовных делах против ветврачей, потом выяснилось, что их по стране заведено уже несколько десятков.

Первая пресс-конференция у нас состоялась 25 декабря 2003 года, она называлась «Операция без наркоза: первые жертвы борьбы с наркотиками». Мы тогда боялись, что мы уходим на зимние каникулы на 11 дней, и что животные останутся без наркоза. Началась паника. Врачи испугались и вообще перестали принимать животных на операции. Начался поток звонков от людей с вопросами «нам отказывают в приеме, что делать?» Либо совсем отказывают, либо используют суррогатный наркоз, который не обеспечивает должной анальгезии, или вовсе используют препарат для обездвиживания. Для животного это болевой шок. Встала целая отрасль — ветеринарная хирургия.

— Какие дела заводили против ветеринаров?

— Первые врачи пострадали в Москве — Садоведов, Дука, Марина Красная и другие. А потом все распространилось по регионам: например, во Владимире было громкое дело Ольги Танаевой.

Все дела были возбуждены по провокации. Подставной человек звонил, просил срочно помочь животному. Врач приезжал и в момент, когда он делал наркоз, его задерживали. Всем предъявляли часть 4 статьи 228, самую тяжелую — сбыт наркотиков. Сделал укол — значит, сбыт, как бы комедийно это ни звучало. Формулировки были такие: «сбыт наркотиков путем инъекции кошки», «сбыт наркотиков путем инъекции собаки». Прокатилась волна таких судов. Дальше взорвалась общественность. Свернулась программа стерилизации бездомных животных по городам, потому что это полостная операция и проводится на наркозе. То, что предлагалось взамен... Например, французский препарат «золетил», который имеет огромный перечень противопоказаний, токсичен и по этой причине не может использоваться для многих групп животных и на порядок дороже. Регионы сразу сказали, что не смогут им пользоваться.

— И начались протесты.

— Было 22 акции протеста по стране. Был автопробег в Москве. Сотни передач и статей, бесчисленное количество обращений в различные инстанции. По 15 камер на пресс-конференциях. За несколько месяцев прошло 12 конференций, объединились «звезды»: в защиту животных и ветврачей выступали Полищук, Ануфриев, Антонов, братья Цигаль, Елена Камбурова и другие. Ширвиндт заявлял, что, если его собаке понадобится операция под кетамином, то он на этой пойдет, пусть даже его посадят. Это услышали все и был большой скандал. Стены судов осаждались общественностью, водители в знак поддержки ветврачей прикрепляли к машинам синие ленточки — знак ветеринарии.

— Чего удалось добиться этой протестной кампанией?

— Вышедшее в сентябре 2004 года постановление председателя правительства РФ Фрадкова М.Е. легализовало использование кетамина, но на таких условиях, которые оказались невыполнимыми для ветврачей России. Постановление предписывало работать с кетамином только юрлицам (а в России 75% ветврачей — частнопрактикующие, особенно в селах) при оснащении ветклиник сейфами, сигнализацией и охраной. Изолированную комнату для хранения кетамина нужно планировать при закладке здания. А у нас ветклиники занимают место, которое удается снять в городе, и везде они состоят из двух помещений: операционной и предбанника. Невозможность брать наркоз при выездах. Понимаете, сбитое на дороге животное, с повреждением тканей и органов, невозможно обезболить.

Наркоконтроль увидел реакцию общественности и дальше не совался в ветклиники. Все это продолжалось до 2012 года, когда в Питере вновь был задержан ветврач Александр Шпак. Он впервые за это время получил реальный срок — 8 лет. И снова начались акции протеста и все вспомнили, что проблема не решена.

После многолетнего противостояния Наркоконтроль в итоге заявил, что они не против упрощения условий работы с кетамином. Теперь дело за Минсельхозом.

— Как удалось получить регистрационное удостоверение на кетамин? На какие еще препараты нужна регистрация?

— В Минсельхозе была создана рабочая группа «по вопросам совершенствования нормативной правовой базы в сфере ветеринарии», я тоже в нее вхожу. Нерешаемые годами проблемы скопились в огромном количестве, что разрулить весь этот комок нескончаемых противоречий не представляется возможным в ближайшее время. При этом список жизненно необходимых животным препаратов, которые не были зарегистрированы в России, исчисляется несколькими десятками наименований. Ветврачи не дождались и вложили свои деньги и силы в то, чтобы зарегистрировать прежде всего кетамин, без которого вообще не возможно говорить о гуманной ветеринарии. Профсоюзом ветеринарных врачей СПб была проделана огромная работа. Они связались с немецкими поставщиками, зарегистрировали в РФ досье на препарат, сами договорились с Государственным заводом медицинских препаратов ФГУП ГосЗМП — потому что по закону использование наркотических средств где бы то ни было является монополией государства. Распространение препарата по ветклиникам по стране, контроль за его хранением, использованием, поставками и утилизацией будет осуществлять государство. Ветврачи просто ускорили события.

Мы шли к этому 11 лет. Если препарат не зарегистрирован в стране как ветеринарный, никто из ветврачей, согласно ФЗ № 61 «Об обращении лекарственных средств» не может с ним работать. Все эти годы никто не мог зарегистрировать кетамин. Процесс регистрации очень сложный, состоит из многочисленных этапов, и все это нужно свести воедино, что и удалось сделать ветврачам на абсолютной благотворительной основе.

Точно так же регистрировать 40 других жизненно важных для животных препаратов, честно говоря, не представляется возможным. Это должно делать профильное ведомство, в данной ситуации — Минсельхоз. Как шутят ветврачи, «все, что мы сейчас можем в рамках закона сделать — дать витаминку, уколоть антибиотик, помазать больное место зеленкой». Все. Нет препаратов ни для подготовки животного к операции, ни для выхода из нее, ни противосудорожных, ни барбитуратов. Если животное с онкологией 4-й степени и боль уже невозможно терпеть, то гуманно в нашей стране его усыпить нельзя, потому что барбитураты для использования в ветеринарии также не зарегистрированы. Официально усыплять животных в случае несовместимого с жизнью диагноза предлагается посредством ядов кураре. Это смерть через 20-минутное удушье, самая чудовищная смерть, которую только можно придумать. У нас на конференции был один ветврач из Прибалтики, который сам во время операции попробовал на себе действие курареподобного препарата дитилина в результате того, что вдруг прекратилась вентиляция легких и он «провис» без воздуха 1 минуту. Сказал, что такого ада не пожелает никому. «Подпишу любые петиции, все, что хотите, только чтобы запретить использование кураре для умерщвления животных», — сказал он. В человеческой медицине такие препараты тоже используются, но с обязательной вентиляцией легких. А бездомных животных и животных звероферм в России умерщвляют повсеместно дитилином.

Опиаты и опиоиды — щироко используемый в мире по причине наибольшей адекватности наркоз — эта группа также не зарегистрирована для ветеринарных целей. Кетамин был единственным, но и его перекрыли.

Как профильная структура, Минсельхоз может и должен внести предложение об изменении закона. За 11 лет было столько смертей, столько мучений, просто нескончаемое количество боли! Когда ветврачи описывали, что им сегодня приходится делать на животном фактически наживую, волосы дыбом встают! Мы вернулись в те времена на заре цивилизации, когда при больницах беспрерывно работал колокол, чтобы заглушать крики и стоны оперируемых без наркоза. Запрещено все. Тот же энторфин для наркоза слонов — норма по стране в несколько раз меньше, чем нужно для операции одному слону. То есть все слоны на территории Российской Федерации не могут ни заболеть, ни получить травмы. А они априори не могут быть здоровыми, потому что они находятся в неволе, дрессура только с помощью электрошокеров, в результате чего у животных микроинсульты.

Фото: East News

— Смогут ли ветеринары-частники работать с кетамином?

— К сожалению, эта проблема обойдена вообще. Большая часть ветврачей по стране, согласно № 3-ФЗ «О наркотических средствах и психотропных веществах» , не имеет права вообще работать с наркозом, только ветклиники. До 2003 года так не было. В мелких городах и в деревнях они же не образуют юрлица, там один ветврач, и он хоть как-то может животным помочь и что-то сделать под наркозом. Но теперь они не имеют на это права.

— Каким образом сейчас, после получения удостоверения, ветклиники будут работать с кетамином?

— Ветклиника должна иметь лицензию на работу с кетамином и зарегистрировать ее, что было сделано шестью ветклиниками по стране. Например, у нас Московский зоопарк получил такую лицензию, ветклиника «В Крылатском» и др., но воспользоваться ею они так и не могли, потому что препарат не был зарегистрирован. Теперь же есть регистрационная форма, выданная на пять лет. Однако...

Притом что регистрационное удостоверение наконец получено и его действие ограничено пятью годами, две шага Минсельхоз все еще не сделал: он должен разработать спецтребования к условиям хранения препарата и нормативы его потребления. Только после этого ветврачи смогут реально приступать к работе с кетамином.

Я не знаю, что может быть важнее проблемы обезболивания и наркоза. Ни шагу в ветеринарии невозможно сделать без этого.

Мы прекрасно понимаем, что в отношении людей ситуация такая же, и что было уже несколько прецедентов, когда люди с онкологией 4-й степени наложили на себя руки, потому что адекватных препаратов для обезболивания нет. Животное же в случае невыносимой боли даже не сможет наложить на себя руки...

Пресс-конференция «Защита животных: решение кетаминовой проблемы найдено», посвященная проблемам обезболивания в ветеринарии, состоится 20 ноября в 15.00 в МИА «Россия сегодня».

util