27 November 2014, 12:39

«Жизнь замерла»: разговор с родственниками осужденных по «болотному делу» у Мосгорсуда

Мать Ильи Гущина, жена Алексея Гаскарова и отец Александра Марголина, пришедшие сегодня на заседание по апелляции на приговор своим родным — о московских СИЗО, редких свиданиях и «парадоксе близнецов»

Ольга Гущина, мать Ильи Гущина (осужден на 2,5 года колонии):

Жизнь замерла. Событий нет никаких. Только отсчитываем — шестое число, прошел еще один месяц. Посчитали, осталось столько-то. И так постоянно до шестого числа живем, подсчитываем месяцы. Если все будет хорошо, если срок не прибавят, то Илью освободят шестого августа.

Мы жили вместе, и Ильи в моей жизни было много, правда много. Сейчас он меня даже оттуда пытается учить жить. Как с маленьким ребенком он со мной теперь.

Я завела собаку, взяла из приюта год назад, чтобы не совсем тяжело было. Зовут Чара, метис лабрадора. Совершенно очаровательная, ласковая собачка, не дает мне скучать, не дает унывать.

Свидание с Ильей у нас было только вчера. Свидание — это целая проблема в Бутырке. Уходит полнедели как минимум, чтобы добраться до этого свидания, но тем не менее. Илья бодренький, хороший, сам оптимизм.


Анна Гаскарова, жена Алексея Гаскарова (осужден на 3, 5 года колонии):


Сейчас идет нашумевший фильм «Интерстеллар». Думаю, что большинство людей его смотрели, поэтому сравнение уместно. В фильме обыгрывается парадокс близнецов, когда время меняется, и у человека, который улетает в космос, проходит один час времени, а у оставшегося на Земле проходит семь лет жизни. Мне кажется, что примерно так сейчас происходит: у Леши проходит один час времени, а у меня проходит семь лет жизни. За эти полтора года, мне кажется, у меня уже все на свете поменялось. В этом, наверное, главная проблема — нам не удается полноценно наблюдать за тем, что у каждого из нас происходит в жизни, и поэтому всегда есть некая тревога, какими людьми мы встретимся.

Мы стараемся много общаться и переписываться, и в целом наша близость никуда не уходит, мы продолжаем все хорошо чувствовать друг про друга. Но в смысле насыщенности событиями и того, как они меня меняют, все происходит очень интенсивно по сравнению с тем, что происходит у Леши.

У нас должно было вчера быть свидание, но мне его не дали. Бюрократическая волокита, связанная со ФСИНом, которые придумали какую-то непонятную отговорку. Поэтому последний раз мы с Лешей встречались больше месяца назад, в октябре.

Леша тогда находился в СИЗО «Матросская тишина», потому что проверял там зрение в больнице. Это, наверное, самое плохое в смысле условий для свиданий СИЗО из всех, где нам удалось побывать. Мы были в трех.

В «Матросской тишине» у нас было всего полчаса, хотя обычно предполагается час или полтора, и поэтому мы даже не успели раскачаться, чтобы как-то поговорить нормально.

Мы с Лешей обсуждали, чем может закончиться сегодняшний день. Понятно, что максимум, на что мы можем рассчитывать — это, наверное, три месяца сокращения срока. Если учитывать, что «болотное дело» — это день сурка, и мы просто повторяем все, что прошла «первая волна». После того, как Дмитрий Ишевский, у которого просто невозможно тяжелые события происходят в жизни, связанные с болезнью его матери, с родителями на иждивении и с тем, что его жена потеряла ребенка за время ареста Дмитрия, пошел на сделку со следствием, и это не дало никаких результатов, чтобы снизить срок хотя бы на несколько месяцев, мы сегодня не ждем ничего. И уже давно мы думаем, что, если у нас и есть возможность увидеться раньше, то это будет связано с УДО.

Евгений Марголин, отец Александра Марголина (осужден на 3, 5 года колонии):

Плохо. Очень сильно чувствуется отсутствие. Он очень нам помогал. Его отсутствие, во-первых, чувствуется чисто психологически: как это так, наш сын вдруг оказался в таком месте? Это очень серьезно действует. Бытовые вещи тоже чувствуются. Он помогал нам продуктами, по делу помогал, на даче помогал. Сын — он и есть сын, и на нем много что держится. Люди помогают нам до сих пор.

Дети учатся, учатся в принципе неплохо. Но тоже вспоминают папу. Честно говоря, я не очень разговаривал с ними на эту тему, все-таки они еще маленькие. Но они знают, в чем дело, и почему это произошло, и как это произошло. Но в силу возраста как они это могут оценить? Как беду, в которой папа не виноват.

Если все будет неизменно, он должен выйти в августе 2016-го.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Чем «болотное дело» отличается от других дел по 318 статье УК: инфографика

Алексей Гаскаров и Александр Марголин — о своем тюремном опыте

«За вашу и нашу свободу. 1968 — 2014» — лекция Михаила Ходорковского о «болотном деле» на Freedom Forum в Осло



util