8 Декабря 2014, 22:16

«Демонстрация бессилия и глупости», или о запросе об экстрадиции эколога Газаряна в Россию

Российские власти потребовали от Германии выдачи эколога Сурена Газаряна, обладающего международным статусом беженца. Как сообщил Газарян на своей страничке в соцсети, он получил повестку о вызове в местный суд Бонна на 16 декабря; с собой его просят захватить документы о получении убежища. Сам эколог считает, что ему ничего не угрожает; правозащитник Дженни Курпен напоминает, что случай Газаряна — далеко не первый, когда российские власти пытаются добиваться экстрадиции политических беженцев

Фото с лично страницы в Facebook

Сурен Газарян, эколог:

— Сегодня я обратился в суд за уточнениями по полученной мною повестке. Выяснилось, что заседание вряд ли состоится 16 декабря (как планировалось ранее и было указано в повестке), поскольку не все процедуры были соблюдены. На данный момент более или менее ясно, что речь идет о российском запросе; других подробностей нет.

На каких основаниях Россия требует моей выдачи — неизвестно. Формальная причина может быть любой, в том числе могли возбудить какое-то новое уголовное дело, но скорее всего, запрос был сделан в рамках моих старых уголовных дел (в связи с дачами Путина и краснодарского губернатора Ткачева).

Полагаю, что мой случай не является каким-то редким: российские власти пытаются добиваться выдачи многих активистов, эмигрировавших в результате преследований. Например, был известный случай с антифашистом Петром Силаевым, подозреваемым в нападении на горадминистрацию Химок: Силаева задержали в Испании по российскому запросу, но суд отказал в его экстрадиции после того, как Финляндия предоставила ему политическое убежище.

Откуда российские власти узнали, что я нахожусь в Германии? Мне нет смысла скрываться, да в Германии и невозможно скрыться — тут очень много русских и русскоязычных. Среди них точно есть такие, которые сотрудничают с российскими органами — учитывая то, что конкретно здесь находится консульство Российской Федерации, а также судя по настроениям многих из них, особенно среди русскоговорящих немцев, выходцев из бывшего СССР, которые смотрят российские каналы, верят пропаганде и поддерживают нынешнюю российскую власть.

Меня не могут выдать России, так как это будет нарушением Дублинских соглашений, обязательных для стран Евросоюза. Также я не думаю, что в моем случае есть риск ареста: меня пригласили повесткой в суд за две недели до заседания, а это значит, что немецкие власти не находят меня, так сказать, опасным для общества. Я чувствую себя в достаточной безопасности, и если мне понадобится поддержка, мне есть у кого ее попросить. Но пока я такой необходимости не вижу.













Фото с личной страницы в Facebook

Дженни Курпен, правозащитник и журналист:

— Насколько часто Российская Федерация обращается с требованием о выдаче политических и гражданских активистов, бежавших от преследований на родине? О какой-то общей картине статистики экстрадиционных запросов говорить довольно сложно, поскольку большинство таких историй непубличны, российские следственные органы редко афишируют эти действия.

Я думаю, что имеет смысл напомнить четыре истории с подобным сюжетом, и все они закончились проигрышем России. Это попытки экстрадиции из Германии активиста Алексея Макарова (статус беженца в Швеции), из Испании — антифашиста Петра Силаева (статус беженца в Финляндии) и таджикского оппозиционера Шарофиддина Гадоева (статус беженца в Испании), а также уроженца Чеченской республики Магомеда Гадамаури (статус беженца в Польше) — с румыно-болгарской границы.

Дело Гадамаури примечательно тем, что, будучи обвиняемым в причастности к действиям террористической группы и торговле оружием, беженец не только сумел доказать в судебном порядке невозможность экстрадиции, но и получил компенсацию в размере более 1,5 тысяч евро и свыше 2,3 тысяч евро судебных издержек через Европейский суд по правам человека.

Еще важно понимать, что если в большинстве условно «простых» случаев (как ситуация Сурена Газаряна) статус беженца действительно представляет собой серьезную международную защиту, исключающую возможность экстрадиции, то обычного эмигранта от этой опасности не защищает абсолютно ничего. Следует отдавать себе отчет в том, что простого физического перемещения из
страны, власти которой предъявляют человеку обвинения, будет недостаточно, и без статуса беженца экстрадиция будет законной и обоснованной.

Мне сложно судить, какие именно цели преследует Следственный комитет Российской Федерации, добиваясь экстрадиции лиц, находящихся под международной защитой. Ничего, кроме кривой усмешки, эти действия не вызывают, поскольку это не более, чем демонстрация бессилия и глупости.















Лауреат Национальной экологической премии России, член «Экологической вахты по Северному Кавказу» Сурен Газарян был обвинен в «порче забора» и осужден на два года лишения свободы условно за кампанию против использования леса и береговой полосы как территории, отведенной для дачи губернатора Краснодарского края Александра Ткачева. Второй фигурант этого дела Евгений Витишко также был осужден условно, однако впоследствии накануне сочинской олимпиады суд под формальным предлогом заменил ему условный срок на отбытие наказания в колонии.

Второе уголовное дело против Газаряна было возбуждено по заявлению охранников «дворца Путина» в Геледжике — после инспекции экологов, обнаруживших стройку причала для яхт. В рамках этого дела Газарян был объявлен в розыск и был вынужден покинуть Россию. Летом 2013 года в Эстонии он получил международный статус беженца.


ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

О Евгении Витишко

util