10 December 2014, 14:22

«Из-за них мы все страдаем». Принцип коллективной ответственности в действии

Дом в селе Янди после пожара, 8 декабря 2014 года. Фото: Юлия Сугуева

Дома чеченцев, чьи родственники предположительно участвовали в нападении на Грозный, поджигают люди в масках, и пожарные не принимают вызовы на такие пожары — репортаж Юлии Сугуевой с пепелища в селе Янди

5 декабря, на следующий день после нападения на Грозный вооруженных боевиков, захвативших Дом печати и школу № 20, Рамзан Кадыров заявил, что теперь наказывать будут не только самих террористов, но и их родственников: семьи боевиков изгонят из Чечни, их дома — снесут. А уже через два дня стало известно о шести сожжённых домах в Ачхой-Мартановском и Гудермеском районах республики. Правозащитники не исключают, что то же ждёт других родственников боевиков

Село Янди Ачхой-Мартановского района Чечни находится примерно в 50 километрах юго-западнее Грозного. Оно лежит в предгорной части региона: с одной стороны село окружает лесистый массив, с другой — расположено село Шалажи, откуда боевики угнали такси перед нападением на Грозный. Янди — село довольно крупное, всё застроенное добротными домами из красного кирпича. Но несмотря на то, что мы приехали сюда в разгар дня, на улице практически нет людей. По пути нам встретились только дети, возвращающиеся из школы. Двое учеников соглашаются объяснить, где стоят сгоревшие дома.

Уже на месте встречаем местного жителя, который рассказывает, что 6 декабря, примерно в полдесятого вечера, к одному из домов подъехало около 10-14 машин разных марок; из них вышли вооружённые люди в масках, которые разговаривали между собой на чеченском и на русском языках.

Не позволив хозяевам забрать из домов даже документы, приехавшие облили комнаты бензином, а потом подожгли.

В результате постройки полностью выгорели изнутри, у некоторых провалились крыши и полы, но кирпичные стены устояли, поэтому снаружи дома не кажутся сильно поврежденными. В двух дворах люди в масках также сожгли хозяйственные постройки, а в ещё одном доме жильцы обнаружили пропажу сейфа с оружием, на которое у них имелось разрешение.

Дом в селе Янди после пожара, 8 декабря 2014 года. Фото: Юлия Сугуева

Хозяева домов из села не уехали, но общаться с журналистами или правозащитниками боятся, а сельчане, которые соглашаются говорить о случившемся, просят не упоминать их имён: «Если дашь вам информацию, то завтра будешь наказан», — говорит один из местных жителей.

Он говорит, что

люди в масках следили за тем, чтобы никто не пытался тушить пожар, пока дома почти полностью не выгорели.

Уже после того, как вооружённые люди уехали, хозяева стали самостоятельно заливать огонь водой, поскольку пожарные приезжать отказались. «Звонили пожарникам в Ачхой-Мартан, но когда там узнали, что вызов из Янди, сказали, что не могут его принять», — рассказывает местная жительница.

Всего в Янди сгорело четыре дома, но только в двух из них жили семьи участников нападения на Грозный 4 декабря — двоюродных братьев Сулеймана Шоваева и Анзора Тарамова. Последний уже около трёх лет находился в подполье, а Сулейман вступил в НВФ примерно год назад. Грозненские правозащитники не исключают, что Шоваев ушёл в лес из-за давления со стороны сотрудников, «прессовавших» его как родственника боевика.

У другого дома — просторного, выстроенного буквой «П» — сожжена только центральная часть. Здесь жила семья Байдулаевых, которые сейчас, предположительно, остановились у родственников. Комнаты в доме обуглены от пола до потолка, кое-где можно рассмотреть остатки бытовой техники и мебели.


Дом в селе Янди после пожара, 8 декабря 2014 года. Фото: Юлия Сугуева

По словам одной из жительниц, никто из вооружённых людей с хозяевами дома не общался. «После перестрелки в Грозном 4 декабря никто из сотрудников к ним тоже не приходил и не говорил, что их сын участвовал в нападении», — говорит она.

— А их сын там был? — уточняю.

— Не знаю, наверно, не был. Но он уже третий год как ушёл (в лес. — Открытая Россия). И они с тех пор с ним не виделись и не общались, — отвечает женщина.

Правозащитники говорят, что до того, как старший сын Байдулаевых ушёл в лес, его два раза забирали сотрудники милиции и пытали, а после того, как он вступил в ряды НВФ, угрозы начал получать и его младший брат. Позже ему удалось уехать за границу.

Ещё один сгоревший дом оказался пустующим: около года назад вся семья, жившая здесь, уехала в Германию. Соседи говорят, что отсюда в лес ушел парень по имени Беслан, но среди показанных по телевизору трупов боевиков в Грозном его не видели.

«Из-за них мы все страдаем. Нас даже не предупредили. Мы пытались потушить, но они (люди, поджёгшие дома. — Открытая Россия) не разрешали.

Мы боялись, что огонь перекинется на нашу крышу, поэтому мы забрали документы, вещи вытащили и ждали во дворе. Ночевать нам пришлось на улице, а у нас маленькие дети, они до сих пор напуганы», —

говорит местная жительница.

Помимо села Янди, ещё два дома сгорели в Гудермеском районе. Один — на восточной окраине самого Гудермеса, второго по численности города Чечни. Тут жила семья Гехаевых, чей сын Юсуп был убит во время недавней спецоперации. Сейчас дом пустует и куда уехали его жители, никто не знает.

Последним, на рассвете 7 декабря, сгорел дом в большом селе Энгель-Юрт Гудермеского района, совсем недалеко от границы с Дагестаном. Его владелец — Касумов Бай-Али — давно примкнул к бандподполью, но среди боевиков, убитых в Доме печати, его не видели.

Дом в селе Янди после пожара. Фото: Юлия Сугуева

В чеченском отделении «Мемориала», чей сотрудник также выезжал на осмотр всех сгоревших домов, говорят, что дома родственников боевиков поджигают не впервые (всего их центр зафиксировал около 20 подобных случаев с 2008 по 2012 годы), но ещё никогда руководство республики не поддерживало эти акции так открыто.

Теперь правозащитники не исключают, что жильцов сожжённых домов может ждать выселение из Чечни, о чём также говорил Рамзан Кадыров. Аюб Тетиев из «Мемориала» вспоминает, что летом этого года из посёлка Гой-Чу Урус-Мартановского района уже изгоняли родственников обвиняемого в убийстве полицейского.

«Но на их месте я бы не ждал, а постарался самостоятельно покинуть пределы республики, потому что они теперь не застрахованы от проблем», — говорит правозащитник.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Что происходило в Грозном в ночь на 4 декабря? Рассказы очевидцев

Екатерина Сокирянская — о внесудебном преследовании родственников предполагаемых боевиков на Кавказе

«Грозный: девять городов»: фотопроект Ольги Кравец, Оксаны Юшко и Марии Мориной

util