12 Декабря 2014, 16:22

Плевок в источник власти

Сотрудники колонии разъясняют осужденным женщинам правила голосования на предстоящих выборах в Госдуму, Пятигорск, 6 декабря 1993 года. Фото: AFP

Установление в России режима «управляемой демократии» можно было предсказать уже по реакции центральных каналов на результаты выборов в Госдуму первого созыва в декабре 1993-го, считает Роман Попков

12 декабря в ходе всенародного голосования большинство российских избирателей приняло проект новой Конституции. Однако вечером 12-го и в последующие дни это мало кого волновало.

Рождение новой Конституции полностью затмило другая драма — итоги выборов в первую постсоветскую Государственную Думу.

Обновленный российский парламент избирался после октябрьской ельцинской зачистки Верховного Совета, да и всего пестрого, хаотичного политического поля страны, сложившегося в годы Перестройки.

Тогдашняя политическая элита, искренне считавшая, что настоящая демократия — это монополия на власть «дипломированных демократов», сторонников Бориса Ельцина, комфортно расположилась в креслах и ждала триумфальной победы пропрезидентского праволиберального блока «Выбор России». Политики, возглавлявшие в сентябре-октябре 1993-го сопротивление ельцинскому перевороту, находились в тюрьме, деятельность радикально-оппозиционных организаций была приостановлена президентским указом, несколько газет (в том числе выходившие многотысячными тиражами и имевшие огромное влияние «День» и «Советская Россия») были закрыты.

Наверное, именно тогда, осенью 1993-го, в Кремле сформулировали для себя необходимость проекта «управляемая оппозиция». Из всего длинного списка лево-патриотических объединений, собиравших в 1992-1993 годах гигантские митинги и пользовавшихся несомненной поддержкой значительной части общества, вычленили Компартию во главе с Геннадием Зюгановым, и допустили ее до выборов. Тогда же, осенью, в почтовые ящики внезапно вернулась газета «Советская Россия». Но это уже не было эклектичное издание, в котором цвели сто цветов — от Анпилова и Лимонова до классических правых националистов. Это была газета, заточенная под КПРФ, и Зюганов в своей передовице объяснял необходимость идти на выборы — а объяснять ему было необходимо, так как огромная часть левого электората после расстрела Дома Советов была настроена на бойкот голосования.

Конечно, ни Зюганов, ни Жириновский, ни тихие седовласые «аграрии» не воспринимались сторонниками Ельцина как опасность. Одиозные Руцкой, Константинов, Анпилов, Баркашов были за решеткой, но они в любом случае не воспринимались бы как конкуренты в борьбе за Госдуму. До этого два года либералы жили в ужасе от перспектив уличного мятежа «красно-коричневых», верили в возможность победы такого мятежа. Но в их головы совершенно не укладывалось, что не митинговые активисты, а обычные люди могут испытывать массовое недовольство от того, что происходило с российской политикой и в особенности — с экономикой.

Судный день настал 12 декабря. Была оборудована огромная телевизионная студия, наладили прямую трансляцию из Центризбиркома, пригласили творческую интеллигенцию в качестве «лидеров общественного мнения», поставили столы с апельсинами и алкоголем, елочки с шариками, придумали для всего этого шоу волнительное название — «Встреча нового политического года».

Когда появились итоги голосования — ЛДПР — 23%, «Выбор России» — 15,5%, КПРФ — 12% — мир рухнул.

Абсолютно потерянная ведущая Тамара Максимова путаюла право и лево, небо и землю. Стремительно свирепеющие и пьянеющие представители творческой интеллигенции, с грохотом отодвигаемые стулья, пустеющий зал, заикание, слезы, и очень-очень много ненависти.

И, конечно: «Россия, ты одурела!» Юрия Корякина.

Еще раз: отмечалось проведение парламентских выборов. Выборов, несмотря на все вышеназванные минусы, самых честных за всю постсоветскую историю России. Может быть, только выборы 1995 года не уступали им по конкурентности. Можно как угодно относиться к Жириновскому, можно как угодно относиться к Зюганову. Люди за них проголосовали в условиях полного отсутствия медийного манипулирования и административного принуждения. Кстати, любые сравнения голосования за Жириновского в 1993-м и за Путина на всех путинских выборах — бессовестны, так как Путин не выиграл честно ни одни выборы. А в 1993-м граждане, голосуя за ту оппозицию, которую поставили им в бюллетени, дали курсу Бориса Ельцина абсолютно четкую политическую оценку. В ответ избирателям было сказано: «Вы одурели». Избиратели получили демонстративное неуважение и ненависть. И никакого признания ошибок. И никакой рефлексии.

В новейшей русской истории нетерпимость к свободному гражданскому выбору, нетерпимость к оппозиционности гораздо старше, чем принято думать. Наши авторитарные дефекты, политическое мракобесие и фанатизм старше, чем путинская эпоха.

12 декабря 1993 года в России проголосовали за Конституцию, в которой за народом был закреплен статус «единственного источника власти», и в этот же день народ, источник власти, презрительно заклеймили по центральному телевидению как дурака, которого, вообще-то, опасно подпускать к избирательной урне без предварительных зомбирующих процедур. И именно в этом, так же, как и в разгоне Верховного Совета, можно было разглядеть первые зловещие симптомы чего-то плохого, неправильного и неизбежного.

Думаю, что судьба Конституции как реально действующего документа была предопределена уже тогда, в декабре 1993-го.

util