19 December 2014, 01:01

Эксперты Открытой России о пресс-конференции Путина: расшифровка онлайн-обсуждения 18.12.2014

#путин2014: видеозапись трансляции

Денис Катаев:

— Добрый день. Открытая Россия продолжает свою работу. Мы смотрим и комментируем десятую по счету пресс-конференцию президента России Владимира Путина. Вот, прошло уже два часа... Делаем ставки, сколько он еще продержится. За это время он уже успел заявить, что дворцового переворота не будет, что в кризисе, естественно, виноваты внешние факторы, а также то, что в нашей стране за все отвечают президент и Верховный главнокомандующий. Ну и то, что он отпустил Ходорковского: он не жалеет, и сделал это по гуманитарным причинам. Вот сейчас еще коллеги, которые собрались сегодня в студии, добавят чего-то, что они примечательного заметили. Итак, со мной сегодня в студии журналисты Антон Красовский, голландский журналист Олаф Кунс и политолог российский Станислав Белковский.

Главное то, что перед этой конференцией многие эксперты ожидали больших перемен, отставки правительства, отставки Эльвиры Набиуллиной... Но этого не случилось. Кстати, Станислав Белковский говорил, наоборот, что этого не будет. Почему все ждали этих отставок, а этого не произошло?

Станислав Белковский:

— Ну, мне кажется, ждать этих отставок могли только люди, которые плохо разбираются в психологии Владимира Владимировича Путина, ну, соответственно, люди, которым хочется какой-то движухи, а движухи маловато... Ясно, что, по-первых, Владимир Путин никогда не принимает решений под давлением, а в данном случае на него оказывалось информационное давление в связи с Медведевым и Набиуллиной, все время повторялись какие-то слухи, которые являются формой давления. Во-вторых, Путин никогда не признает своих ошибок. А признать сегодня правительство Центробанка означало бы сегодня признание неправильности его назначения, особенно Набиуллиной, которая стала главой Центробанка несколько лет тому назад. Ну и, наконец, Путин, как мы сегодня убедились на пресс-конференции, не признает самого наличия кризиса. Он считает, что это лишь отдельное негативное явление в экономике, которое не носит фундаментального характера.

Антон Красовский:

— Слово «кризис» было сказано.

Станислав Белковский:

— Слово «кризис» было сказано, но было сказано, что это локальный кризис, который максимум закончится через два года, а скорее всего значительно раньше. И он отрицал фундаментальную картину кризиса. Он связывал возникновение кризиса, с одной стороны, с внешним давлением, с другой стороны, с расхлябанностью и разгильдяйством. Поэтому, если бы он уволил крупных чиновников, он бы признал наличие кризиса де-факто. А в-четвертых, у Путина нет скамейки запасных. И мы прекрасно знаем, что у Путина есть стандарт Путинского премьера: 90-60-90... Он в свое время назначал такого премьера. Он назначал главами правительства Виктора Зубкова и Дмитрия Медведева. Не мог он назначить Алексея Кудрина премьером в 2004 году. Почему он это сделал? Потому что Кудрин не вписывался, несмотря на доверие, которое испытывает к нему Путин, в стандарт премьера. Премьер должен быть полностью политически несамостоятельным, не представлять собой публичную альтернативу президенту и не должен быть высоким, не должен смотреть снизу вверх на премьера, чтобы президенту не было некомфортно. Поэтому как я не ожидал каких-то перестановок, так этого и не будет.

Денис Катаев:

— Тогда что для вас стало на этой конференции самым ярким и неожиданным?

Антон Красовский

— На этой конференции самое яркое было то, что она была самой серой из всех конференций, в самые яркие моменты его президентства, в самые, может быть, опасные минуты...

На самом деле мы видим по людям, которые сидят в этом зале, — а мы видим в основной массе, что сидят люди, приехавшие посмотреть на упакованную с леса Спасскую башню, из провинции журналисты; они всегда очень бодренько реагировали на президента, они всегда хихикали, аплодировали, даже вставали. Сейчас они похихикали один раз, когда Путин пошутил по поводу Ходорковского, где это Ходорковский будет избираться. Ну, Ходорковский, когда будет избираться, безусловно, будет избираться в той же стране, что и Путин, — в России, и Путин это знает. Поэтому, безусловно, он и не отвечал не этот вопрос. Поэтому это абсолютно унылое, беспомощное и необязательное действие. Я, например, абсолютно убежден, что у всех трансляторов пресс-конференции, у Первого и ОРТ, будут огромные рейтинги не потому, что Путин такой популярный, а потому, что все от Путина ждут ответа в этой сложной ситуации (помехи) И он ничего не отвечает, и ответить ему, собственно, нечего, и в этом его проблема — собственно, ему нечего сказать... Поэтому, вместо того, чтобы говорить о реальных проблемах, он рассказывает о каких-то бомбардировщиках американских, не очень чисто читает Михаила Юрьевича Лермонтова. Да?

Денис Катаев:

— Вы говорите, что через два года ситуация изменится, да?

Антон Красовский:

— Максимум два года...

Станислав Белковский:

— Антон, по закону физики она меняется каждую наносекунду.

Денис Катаев:

— Олаф, действительно такая серая была пресс-конференция?

Олаф Кунс:

— Очень даже не серая. Вначале было довольно скучно смотреть...

Денис Катаев:

— А сейчас прямо весело, что ли, стало?

Олаф Кунс:

— Нет, не весело, но хоть, как ты говорил, Антон, когда он говорил о (помехи), он прямо с энтузиазмом говорил... Было видно, что он очень хочет рассказать, а рубль, падение рубля...

Антон Красовский:

— Кстати, вы заметили, это было очень круто... он перестал кашлять, когда он перестал говорить про долги.

Олаф Кунс:

— Естественно. Я заметил, в первый час он четыре раза сказал, что ну и примерно на этом он может завершить пресс-конференцию. Сначала было видно, что он устал, не хочет говорить...

Станислав Белковский:

— Я заметил две вещи: что Путина всегда интересовали вопросы международной военной политики и не интересовали вопросы внутренней экономической политики, именно поэтому так мучительно для него было пребывание на посту председателя правительства, во-вторых, я бы не стал говорить, что это была более серая пресс-конференция, просто ценность путинского слова значительно упала... То есть более или менее компетентная аудитория, к которой относятся все здесь присутствующие, не ждет уже давно от Путина ничего важного и существенного. Примерно того же, что и всегда. Но поскольку для нас это было ожидаемо, то для нас это показалось скучнее, чем обычно.

Антон Красовский:

— Тем не менее, если ты помнишь, на позапрошлой пресс-конференции и на прошлой пресс-конференции с ним хоть как-то пытались пикироваться, и это хоть кому-то было интересно... То Сережа Лойко что-то скажет, то еще кто-то. А сейчас встал тот парень из Украины, да? С майкой с «укропом». И это в принципе никому не интересно. Потому что все понятно. Ответ Путина...

Станислав Белковский:

— Неинтересно, потому что ответ Путина понятен.

Денис Катаев:

— А вот, кстати, у меня такой вопрос. Появился сайт, где показано падение рубля, онлайн все индикаторы появляются. Вот если туда добавить еще один индикатор, индикатор рейтинга Путина, как вы считаете, как бы он двигался?

Станислав Белковский:

— Понимаете, я всегда считал, что рейтинг Путина — это виртуальная вещь. Согласно социологической теории Белковского о России, рейтинг отражает не популярность в России, а его легитимность, а пока Путин является легитимным президентом, в сознании российского народа он безальтернативен.

Антон Красовский:

— Как Чаушеску.

Станислав Белковский:

— Да. Значит, как только с ним что-нибудь случается, его рейтинг немедленно пикирует от 85% до 0. Поэтому молиться на рейтинг не нужно, придавать какого-нибудь фундаментального значения, это технический параметр. То есть в этом смысле...

Денис Катаев:

— То есть он как рубль.

Станислав Белковский:

— Он даже хуже, чем рубль, потому что в падении рубля есть определенная инерция. В падении рейтинга ее может и не быть.

Денис Катаев:

— А какой вопрос вы бы задали ему, Антон?

Антон Красовский:

— Слушайте, перестаньте разговаривать со мной на «вы».

Денис Катаев:

— Ну давайте, хорошо.

Антон Красовский:

— Вопрос у меня к Владимиру Владимировичу? Мне не о чем его спросить. Вот это тоже, кстати, абсолютно парадоксальная и странная ситуация. Его ответы на любые вопросы известны. Поэтому чего спрашивать-то? «Когда отпустите Савченко?» — «Когда решит русский суд, справедливый». «Что будет с рублем?» — «С рублем все будет хорошо, через два года этой ситуации не будет». Нет никаких вопросов, их нет, ничего нет неожиданного. «Что американские самолеты бороздят (помехи) наши свободолюбивые просторы?» — «Да, наши самолеты тоже будут летать над (помехи)». Меня больше интересует, почему он опоздал на пресс-конференцию.

Олаф Кунс:

— Пять минут.

Антон Красовский:

— Во-первых, десять, а не пять, а это много, все-таки эфирное мероприятие. То есть он часто опаздывает вообще, но он редко опаздывает на эфирные мероприятия, когда есть трансляция, да? И это очень характерная такая история Он действительно сидел, вышел с такими бумажечками, уточнял, делал так, рисовал лошадок, допустим... Это интересно.

Станислав Белковский:

— Поэтому это объяснимо... Понятно всегда, когда опаздывает Владимир Путин. Он иногда не опаздывает. Он не опаздывает на бои без правил, встречу с Депардье, он не опаздывает на такте мероприятия, которые представляются ему приятными. Чем менее приятным представляется ему мероприятие, тем скорее он на него опоздает.

Антон Красовский:

— То есть встреча с английской королевой была ему крайне неприятной.

Станислав Белковский:

— Он внутренне комплексовал перед встречей с человеком из другого мира, с каким-то марсианским персонажем, с которым он чувствовал себя крайне неуверенно, поэтому опоздал. Это классический феномен прокрастинации, когда человек откладывает дело, которое ему неприятно. Прокрастинация съедает большую часть жизни человека, наибольший расход времени — это ожидание неприятного события, которое откладывается.

Антон Красовский:

— По твоей логике следует, что Дмитрию Медведеву приятно практически все, потому что он не опаздывает никогда.

Станислав Белковский:

— Дмитрию Медведеву приятно буквально все, потому что он не верит, что к нему кто-то может проявлять хоть какой-то интерес. Любое событие с его участием, конечно, ему приятно.

Денис Катаев:

— Олаф, вопрос, который вы хотели прокомментировать... Но вопрос есть?

Олаф Кунс:

— Значит, такое мероприятие: я уже семь лет работаю в России, я семь лет пропустил такие пресс-конференции, аккредитован... Ну зачем?... Значит, надо с утра там стоять, ждать... Он, кстати, единственный, кто (помехи), ты сидишь там пять, восемь часов, мне еще надо написать «Голландская газета»«...

Антон Красовский:

— Почему, ты мог бы согласовать свой вопрос с Песковым, тебе бы...

Олаф Кунс:

— Хорошо, что я должен был спросить?

Денис Катаев:

— Вот я и спрашиваю.

Олаф Кунс:

— Я не знаю.

Денис Катаев:

— Тебе что, ничего не интересно?

Олаф Кунс:

— Есть, конечно, несколько вопросов. Можно было спросить, кто сбил боинг.

Денис Катаев:

— Он скажет: Украина.

Антон Красовский:

— «Идет международное расследование, и мы интересовались несколько раз».

Денис Катаев:

— Кстати, у зрителей Открытой России есть вопрос. Как вы прокомментируете:

«То, что Путин не уйдет добровольно, — это понятно, — говорит Ирина Егерева, — что мы можем сделать, чтобы он ушел наконец и перестал издеваться над нами и нашей несчастной страной?». Вот как ответить Ирине Егеревой на это вопрос?

Антон Красовский:

— Станислав?

Олаф Кунс:

— Молиться.

Станислав Белковский:

— Опыт показывает, что самый эффективный способ... Если это именно этого типа вопрос.

Антон Красовский:

— Ну, по-первых, я считаю, что он все-таки уйдет добровольно. Все, как это ни смешно, — большинство из тех людей, про кого считали, что они никогда не уйдут добровольно, уходили именно добровольно. Потому что сделать с этой ситуацией ничего невозможно. По-моему, в этом смысле Владимир Владимирович Путин сегодня предсказал свою судьбу, что в течение двух лет, а может быть, и меньше, все изменится и нормализуется. Он сам ответил Ирине Егеревой.

Денис Катаев:

— Вы согласны с Антоном, что через два года все поменяется?

Олаф Кунс:

— Может, не завтра все поменяется?

Антон Красовский:

— Так он ровно об этом и говорил

Станислав Белковский:

— Поскольку политический анализ здесь не работает, я давно запасся данными астрологов (помехи): первая череда событий, которая приблизит эту ситуацию, произойдет в декабре. Согласно тем же данным, (помехи) цикл заканчивается в марте 2017 года, то есть примерно через те два года, о которых говорит Владимир Владимирович.

Денис Катаев:

— Все-таки — мне был вопрос от газеты «Шесть соток». Тоже, может, это означает какие-то перемены?

Станислав Белковский:

— А еще газета «Дно» есть...

Антон Красовский:

— ДНОвец?

Денис Катаев:

— Давайте для зрителей объясним.

Антон Красовский:

— Это Абверовская газета?

Станислав Белковский:

— ДНОвец — это главная газета города Дно Псковской области, где отрекся от престола Николай Второй.

Антон Красовский:

— Я думал, это газета Донецкой Народной Республики...

Денис Катаев:

— Ну вот, странный вопрос задает нам зритель, но все же...

Антон Красовский:

— Поэтому мы уже перестали следить за пресс-конференцией, а мне кажется, началось самое интересное.

Денис Катаев:

— Владимир Никитин: оправдал ли Путин ожидание тех, кто выдвигал его на президентский пост в конце 90-х?

Антон Красовский:

— Это задает, видимо, обличитель Татьяны Юмашевой и Анатолия Чубайса этот вопрос. Я не знаю ответа на этот сложный вопрос, но мне кажется, что не очень.

Станислав Белковский:

— Я думаю, что он в значительной мере эти ожидания оправдал, потому что в конце 1990-х существовало представление о том, что русский народ порвет (помехи) на части, но Владимир Владимирович полностью защитил (помехи) экономические интересы. Я думаю, что все, что началось с аннексии Крыма и позднее, уже мало оправдывает (помехи). Нужно понимать, что если человек находится у власти слишком долго, он не может не меняться (помехи). Он готов и способен идти на такие авантюры, на какие еще несколько лет назад...

Антон Красовский:

— Меня вот еще интересует: у него гербовый стаканчик одноразовый или все-таки керамический?

Олаф Кунс:

— Это термос такой.

Антон Красовский:

— Ах, это термосочек такой.

Денис Катаев:

— Он же кашляет.

Антон Красовский:

— А, он простыл. Вот этот вопрос меня действительно интересует: вот у него там что, например?

Денис Катаев:

— А еще интересно, что у него сломался приемник для перевода. Дмитрий Песков ему там пытался что-то...

Антон Красовский:

— Да?

Станислав Белковский:

— Вот этот эпизод имел бы огромное политическое значение. Мы убедились, что вопреки пропаганде Владимир Владимирович не владеет английским языком.

Антон Красовский:

— Он его долго учил, но так и не выучил. Это бывает. Я тоже, кстати.

Денис Катаев:

— Только немецкий, что уже неплохо.

Олаф Кунс:

— Немецкий, кстати, на хорошем уровне.

Антон Красовский:

— Ну еще бы. Он все-таки в ГДР работал, как правильно заметил Владимир Петрович Кондратьев. Вот сам Владимир Петрович Кондратьев... рассказывали такую замечательную историю, я сам при ней не присутствовал, но людям, которые это рассказывали, абсолютно доверяю. Когда Владимир Петрович Кондратьев вернулся на канал НТВ, вернее, пришел работать на канал НТВ, и как раз Путин тогда стал президентом в 2000 году, и кто-то ехал с Владимиром Петровичем Кондратьевым в лифте, и вот обсуждают: «Путин, Путин»... или лодка тогда утонула... (это было начало его президентства). Говорят: «Ну вот когда Путин уйдет»... На что Владимир Петрович, переживший приблизительно восемь генеральных секретарей, грустно сказал: «Вы знаете, дорогие мои молодые друзья, я при нем умру», — сказал Владимир Петрович. И сегодня по лицу Владимира Петровича было видно, что он не собирается отрекаться от сказанных слов.

Денис Катаев:

— Станислав, как известно, путинолог. Что вы можете сказать: сейчас Владимир Владимирович на этой конференции волнуется? Видно, что он почувствовал себя в неприятной ситуации, или он опять же на коне?

Станислав Белковский:

— Нет, он чувствует себя в неприятной ситуации традиционно, когда он говорит о неприятных для него вопросах, и приятно, когда он говорит о приятных. То есть доллар, экономический кризис — это все для него болезненно, поскольку в глубине души он прекрасно понимает, что кризис есть и выхода из него нет. Поэтому тут он чувствует себя неуверенно и плывет. А как только про американский самолет, как правильно было замечено, — тут он перестает кашлять.

Антон Красовский:

— Да, и про пятую колонну тоже. Ну, в принципе, все понятно, у него сформулированные ответы. Поэтому меня на самом деле и смущают эти вопросы бесконечные про пятую колонну, про то, что вот нас травят, травят, меня травят, я в розовой кофточке. Я бы на месте Путина сказал: «А ты, в розовой кофточке, сядь на место! Ненавижу твою розовую кофточку. Мразь!».

Денис Катаев:

— А вообще вот то, что он тыкает в зал. То попал на «укропа», то на Ксению Собчак...

Антон Красовский:

— А я думаю, что там была такая история. Песков ему сказал: «Там будет сидеть урод в майке „укроп“, надо будет четвертым номером ему дать». А с «укропом» — ему сказал так: «Значит, укроп, специально наденешь майку „укроп“» — прям выдали майку, напечатанную в Китае.

Денис Катаев:

— Его, кстати, очень активно показывали.

Антон Красовский:

— Я и говорю, что когда дают слово в первой пятнахе, то, конечно, это все согласовано с пресс-службой.

Станислав Белковский:

— На мой взгляд, совершенно очевидно, почему для того, чтобы Владимир Владимирович мог съехать с неприятной для него повестки экономического кризиса...

Антон Красовский:

— Конечно. Потому что экономика — это, действительно, неприятно.

Денис Катаев:

— Олаф, ты следишь за пресс-конференцией сейчас. Может, какое-то задание тебе дали в редакции? Вообще, твоим коллегам зарубежным что интересно? Интересна ли вообще эта пресс-конференция?

Олаф Кунс:

— Слава богу, у нас есть люди, которые полностью смотрят с переводом и которые отбирают кусочки. Я не знаю, если честно.

Антон Красовский:

— А чего пришел, если неинтересно?

Олаф Кунс:

— Мне интересно с вами тут сидеть. У меня недавно был коллега, он уехал из Москвы, он задумался, будет ли он писать книгу о России или нет. Сидели допоздна. Он говорит: «Да, я понимаю теперь: если я буду писать книгу о России, там не будет слова Путин». И ушел. Я думал: наверное, и так у нас, на Западе, слишком много внимания на Путина. Чересчур. А затем пять часов слушать человека, который говорит...

Антон Красовский:

— Вот и мне тоже кажется. Ровно то, о чем я уже говорил, только более отчетливо сформулировать. На самом деле ты абсолютно прав: проблема сейчас Путина в том, что он сам уходит из повестки. Вот эта пресс-конференция превратилась в дежурную, она никому не нужна: ни ему не нужна, ни журналистам не нужна. Зрителю она тоже не нужна, потому что он ни на один вопрос не ответил.

Олаф Кунс:

— Конечно, могло бы быть по-другому, если бы он сказал: нам надо сделать какие-то реформы, нам надо что-то делать.

Антон Красовский:

— Я бы поинтересовался, во что вкладывать сейчас деньги: в тостеры или в кофемолки. Это мой бы был вопрос, потому что это самый актуальный вопрос.

Денис Катаев:

— Станислав, вы хоть не журналист, а политолог, ваш бы был какой вопрос?

Станислав Белковский:

— У меня нет вопросов.

Антон Красовский:

— Ты знаешь ответ на вопрос, во что вкладывать сейчас деньги: в тостеры или в кофемолки?

Станислав Белковский:

— Если я даже его не знаю, я не рассчитываю получить на него ответ. То есть я лучше знаю, во что вкладывать.

Денис Катаев:

— А вы ему свою книжку отправили?

Антон Красовский:

— Давайте послушаем. Задает вопрос «Синьхуа».

Денис Катаев:

— Я не знаю, наших зрителей это интересует? Но мы попытаемся.

Антон Красовский:

— Это китайский канал. Если вы видели, последняя была карикатура в РИА «Новости», которое сейчас называется «Россия сегодня», появился такой новый Кукрыникс, Кукрыникс сегодня, который рисует всякие-разные смешные картинки. И там была такая: Обама, Меркель и Олланд стучатся в двери большого русского леса, которые открывает русский мишка, и они ему... один показывает так, а второй пишет «санкции». Тогда мишка дверку закрывает, а у него там в огромном лесу стоит тигренок индийский и китайский дракончик, которые ждут его с объятиями и готовят ему целую пачку юаней.

Денис Катаев:

— Ну вот все-таки, Станислав, как вы думаете, сейчас будет тяжелое время, особенно после нового года, экономическое. Какие его будут действия дальнейшие, Владимира Путина?

Станислав Белковский:

— Путин — не стратег, а тактик, поэтому он будет принимать решения каждый год. (неразборчиво). У правительства нет никакой стратегии, ее и не может быть, поскольку правительство фактически возглавляется президентом, у которого стратегии нет. Он и сам не знает, что он будет делать. Завтрашний день сам позаботится о себе. Это девиз Путина на протяжении всего его правления. Именно поэтому эти пресс-конференции теряют смысл. Он не может озвучить никаких долгосрочных планов. Если через три дня произойдет что-то противоположное тому, что он сегодня утверждал, например, будет введена обязательная продажа валютной горочки, полностью или частично, для спасения рубля — я не удивлюсь.

Денис Катаев:

— Ты тоже так считаешь?

Антон Красовский:

— Да я вообще вот как-то ничего не вижу. Чему тут удивляться? Они могут делать что угодно, кризис будет продолжаться. Он накроет всех в середине зимы, в середине января-февраля окончательно. И мы все это прекрасно понимаем. Сделать с этим ничего невозможно. Понимаешь, когда Путин говорит про вот эти вот два года — это абсолютная корреляция со Сталиным: «полгодика-годик». Это ровно то же самое, когда понимаешь, что немцы под Москвой, и тебе надо просто что-то сказать про полгодика-годик. Вот это ровно эти самые два года... Почему два года? Почему не пять, почему не три? Все же понимают, что ничего не будет делаться, что делать ничего невозможно и что кризис не экономический, а кризис настроенческий, прежде всего. Т.е. из экономической пропасти не вылезают в том настроении, в каком сейчас находятся люди, которые могут экономическую ситуацию в этой стране хоть как-то изменить. В этом проблема, конечно, его. И, конечно, совершенно неважно, что они будут делать. Ничего они не могут сделать, кроме одного: надо менять систему.

Денис Катаев:

— Олаф, а вообще интереснее стало работать в нашей стране?

Олаф Кунс:

— Ха! Еще как! Конечно. Знаете, я пять лет работал. Самая интересная история: какой-нибудь голландец продает цветы или что-то еще. Стало чуть-чуть поинтереснее, когда появилась Болотная, но все равно сразу давили на это, и как-то тоже уже неинтересно. Сейчас, конечно, дико интересно. Я в этом году писал статью, которая после всех разборок попала на первую страницу 32 раза, чего никогда не произошло.

Денис Катаев:

— Это в Голландии?

Олаф Кунс:

— В Голландии, да. Конечно, дико интересно. И жалко тоже. Конечно, война — это ужасно. Но как журналисту...

Денис Катаев:

— Уходить, к сожалению, надо Станиславу Белковскому. Тогда вот такой к вам вопрос, более глобальный. Вот прошло послание, сейчас пресс-конференция. Вот что мы все можем самое главное для себя вычленить? Как будет развиваться Россия в ближайшее время? Понятное дело, что Путин, как вы сказали, тактик — это одно. А вот страна как все-таки будет развиваться, по какому сценарию: открытости, закрытости, жесткому или, наоборот, такому среднему, полужесткому, как вы считаете, по итогам двух этих событий?

Станислав Белковский:

— Страна будет развиваться по инерции. Ясно, что она не может стать открытой при Владимире Путине, потому что любая открытость разрушит его систему власти. То есть алгоритм уже заложен всеми действиями его на протяжении 15 лет правления, но особенно с марта этого года, когда он пошел на открытую конфронтацию с Западом. Эта открытая конфронтация не может привести ни к чему, кроме краха, потому что Российская Федерация изначально по своей концепции завязана на западный капитал и западные технологии. И даже технологическая зависимость, на мой взгляд, страшнее финансовой, потому что сегодня во всех отраслях экономики, но особенно в оборонно-промышленном комплексе, иностранные технологии и комплектующие составляют до 80% и заменить их нечем. Разговоры об импортозамещении — это блеф клоунов системы Рогозин, и не более того. Страна будет развиваться в той же парадигме, что и сегодня. Я говорю про астрологов и (неразборчиво), которые предрекали первый пик кризиса на декабрь, — так и случилось, а завершение большого политического цикла — на март 2017-го. Не знаю, как это будет происходить, потому что все это явится следствием системы случайных событий, так называемых черных лебедей. Здесь никакого конкретного плана не может быть ни у кого. Он мог бы быть у Путина, но Путин, не будучи стратегом, будучи консерватором, а не реформатором, по типу мышления такой план создать не способен в принципе. А у оппозиции тоже не может быть такого плана.

Антон Красовский:

— Потому что ее нет.

Станислав Белковский:

— Не только в силу ее слабости, но и в силу того, что любой план, который будет сегодня разработан, будет аннулирован самим фактом своего появления в публичном пространстве. Поэтому будем ждать и надеяться, что, объективным это кажется или субъективным, Россия — не Северная Корея, и превратить ее в страну такого типа, особенно после 23 лет всего, что с ней произошло, невозможно.

Денис Катаев:

— Кстати, лидер Северной Кореи заявил сегодня, что они приедут в Москву.

Станислав Белковский:

— Ну, это ни на что не влияет. Он приезжает на празднование 9 мая. До 9 мая еще бездна времени. И когда мы говорим о Владимире Путине, нельзя сказать, что он будет делать 9 мая, будет ли он принимать лидера Северной Кореи или что-то еще. А нормализация отношений с США и Кубой в этом смысле мне кажутся гораздо более важным международным событием, чем все остальное, потому что это показывает, что все заведомо ложные измышления московских теоретиков о том, что Россия может стать центром консолидации какой-то части мира, альтернативной США, — это все бред сумасшедшего.

Денис Катаев:

— Ну что, мы сделаем небольшой перерыв, вы можете пока посмотреть наш небольшой сюжет — самое интересное из пресс-конференций Владимира Путина до этого. Ну и задавайте свои вопросы на сайте openrussia.org, в фейсбуке и в твиттере. Мы скоро вернемся.

ПЕРЕРЫВ

Денис Катаев:

— Антон Красовский остаtтся с нами, вот даже Олаф пробежал, сейчас к нему

камеры, но ничего страшного. Пока...

Антон Красовский:

— У него запонки тоже с гербом, я не могу разглядеть?

Денис Катаев:

— Ну запонки вроде бы нет. А вот чашка, которая стоит...

Антон Красовский:

— Ну чашка — понятно. Я его первый раз, кстати, вижу в запонках.

Денис Катаев:

— А кто-нибудь знает вот, например... Так, вот наверняка Олаф знает, как, например, в Голландии или там вообще в Европе проходят подобные же мероприятия?

Антон Красовский:

— Приблизительно никак.

Денис Катаев:

— Такие же ли они длинные, так же повышен интерес у населения к этим пресс-конференциям? Или этого формата вообще даже не существует, таких больших пресс-конференций?

Олаф Кунс:

— У нас каждая пятница: премьер-министр выходит, маленький-маленький зал, размера этой комнаты примерно, конечно, непонятно, тут сколько, 40 квадратных метров, наверное. Там выходят журналисты, штук 5 или 8, если что-то очень интересное. Он ответит на любой вопрос, это там длится каких-то там, не знаю, 20 минут, и все.

Денис Катаев:

— А, и все? То есть каждую неделю у вас?

Олаф Кунс:

— Каждую пятницу. Очень скучно, я там два раза был.

Денис Катаев:

— Антон, как бы вы отнеслись к тому, если бы каждую пятницу Владимир Путин бы что-нибудь отчихвостил?

Антон Красовский:

— Нет, я еще раз говорю. Давайте все-таки исходить из парадигмы России, а не из

парадигмы президента Путина, потому что Россия — великая страна, а Путин — один из президентов этой страны. Поэтому Путин так не делает, Ельцин так не делал, да.

Денис Катаев:

— Ну естественно.

Антон Красовский:

— А кто-то будет делать, если будет такая необходимость. Вообще практика обращений к нации по разным поводам — это очень правильная практика. Не надо устраивать ежегодную пресс-конференцию. И не надо плавать в бассейне много, не нужно. Это вообще вредно, хлорка.

Денис Катаев:

— А вот Уго Чавес тоже устраивал, например, такие же четырехчасовые встречи.

Антон Красовский:

— Да, и, так сказать, Кастро вообще по 6 часов выступал раз в неделю, и нормально тоже. Михаил Сергеевич тоже любил долго поболтать.

Денис Катаев:

— Но это все-таки такое что-то авторитарное.

Антон Красовский:

— Нет, ну вообще вот это все, вот это вот все, это, конечно, очень авторитарная картинка. И вообще очень авторитарный...

Олаф Кунс:

— Ну, авторитарный до какой-то степени, потому что все равно в зале стоит огромное количество журналистов. И даже не журналистов — людей, которые хотят там хотят там прорекламировать личные или социальные проекты, стоят там с флагами, с бумажками...

Антон Красовский:

— Нет, я говорю — вообще, по формату.

Олаф Кунс:

— По формату — да, а в зале, если смотреть...

Антон Красовский:

— Нет, зал — и зал, люди какие-то сидят. Кстати, я был, действительно, там нет какой-то специальной большой безопасности.

Олаф Кунс:

— Альви Каримов, пресс-служба Чеченской республики...

Антон Красовский:

— Да, а почему вот, действительно, Альви Каримов задает какой-то вопрос, будучи пресс-секретарем Кадырова, а не журналистом, да?

Олаф Кунс:

— Очень любопытно, действительно.

Денис Катаев:

— Насколько я знаю, не одни журналисты в зале сидят.

Антон Красовский:

— Сейчас Никита Сергеевич вопрос задаст: Владимир Владимирович, скажите, а будет индексация зарплат?

Денис Катаев:

— Чиновникам — за то, что я включил индексацию в перевод. Он включил эту функцию на синхронном переводе. А вообще из тезисов из этих что-нибудь важное было сказано, на ваш взгляд?

Антон Красовский:

— Я бы вот, кстати говоря, о еженедельных обращениях и так далее. Я бы на месте, кстати, изучил бы этот опыт и посмотрел бы, как, например, делает Барак Обама. Это такой, мне кажется, очень правильный формат будет... Тоже, видите, не успокаивается, кому-то что-то рассказывает. А вот, видите, Кадыров подарил ей часы. А, Альви Каримову она рассказывает, что Кадыров подарил ей часы.

Денис Катаев:

— Что там происходит?

Антон Красовский:

— Ксения Анатольевна с Альви Каримовым, пресс-секретарем лидера Чеченской республики Рамзана Кадырова, вступила в какую-то перепалку. А часы красивые были, с бриллиантами.

Денис Катаев:

— У Красовского?

Антон Красовский:

— У Красовского нет никаких часов.

Денис Катаев:

— У Собчак?

Антон Красовский:

— Кадыров подарил.

Олаф Кунс:

— А что тебе подарили?

Антон Красовский:

— Я вообще с ним никогда не встречался (неразборчиво) подарит в Чеченской республике.

Денис Катаев:

— Ну а все-таки, если что-нибудь содержательное во всем этом, кроме того, что мы можем с вами иронизировать? Или действительно можно констатировать, что это бессодержательно?

Олаф Кунс:

— Очень жалко, что от нас ушел политолог...

Денис Катаев:

— Ты что-нибудь уловил?

Антон Красовский:

— Причем остроумный.

Олаф Кунс:

— Остроумный, кстати, да. Я не могу сделать...

Денис Катаев:

— Или все, что сказано, останется...

Антон Красовский:

— А вот «Европа Плюс», интересно, зачем тянет руку? Владимир Владимирович, а давайте... Можно поставить Дмитрия Маликова школьникам?

Денис Катаев:

— Или все, что останется, это «укроп» и Ксения Собчак?

Олаф Кунс:

— Нет, ну опять же, действительно, он ничего нового не говорит.

Антон Красовский:

— Ну в том-то и дело, он не может ничего нового сказать, если он старый. Он старый президент, 15 лет руководит Россией. Что он может сказать нового? Просто обсуждать этот формат...

Олаф Кунс:

— Нет, ну время новое...

Антон Красовский:

— Время новое, кризис, какие-то новые запросы. А он вот исходит... Он живет в своей старой парадигме, которая была нужна в 1999 году. А он... Понимаете, вон там Белковский говорит, что проблема Путина в том, что он вступил в конфронтацию с западом. Его главная проблема в том, что он вступил в конфронтацию с внутренним западом. Главная проблема Путина и людей, которые сейчас управляют страной, в том, что они отказываются признать, что запад — это и есть Россия, а Россия — это и есть запад, понимаешь. То есть когда он говорит — вот, НАТО, вы, то есть главная его претензия... Вот его спросили по поводу Берлинской стены, по поводу падения Берлинской стены и нового железного занавеса. И он сказал, что это не мы же его устанавливаем, запад его устанавливает, НАТО ведь расширяется, вы же нам обещали, НАТО расширяется. Проблема Путина и нынешней властной вертикали заключается в том, что они отказываются признать, что на самом деле Россия сама должна быть в НАТО, потому что Россия всегда была членом больших европейских военных ассоциаций — Антанты, каких-нибудь других, Священного союза, союзниками во время Второй мировой войны и так далее. То есть Россия должна быть, на самом деле, в НАТО, и НАТО без России, так сказать, в будущем не может существовать. Вот это следующая парадигма. Мы об этом должны говорить, что Россия, конечно, должна быть в Евросоюзе, должна быть одним из столпов мировой системы безопасности, потому что перед Россией открываются, как и перед любой другой европейской страной, совершенно другие сферы опасности, которых раньше не было. Исламские государства, мировой терроризм, китайская экспансия на востоке. Еще непонятно, что будет с индийской экспансией, между прочим. Мы должны понимать, что перед нами, перед Европой, перед Соединенными Штатами стоит огромная проблема в связи с растущей бедностью и при этом растущим населением в Африке. Скоро будет миллиард человек. Чем их кормить, что они будут делать? Это наша проблема. Наша проблема — не то, что в Польше стоит ПРО американская, а то, что в Гане людям жрать нечего. Вот это наша на самом деле проблема, потому что мы живем в большой и богатой европейской стране. Вот пока лидер страны не будет этого понимать, не будет это артикулировать, в этой стране все будет ровно так, как сейчас есть, уныло и доллар — 60.

Денис Катаев:

— Но, с другой стороны, такое невозможно, потому что он же говорит о том, что наш дворцовый переворот не будет именно потому, что нас поддерживает большинство населения страны.

Антон Красовский:

— Нет, не поэтому.

Олаф Кунс:

— Обратите внимание, сейчас девушка, которая в руках держит... как aningen.

Антон Красовский:

— А кстати, она в прошлый раз была, просила Михаила Круга поставить.

Денис Катаев:

— То есть, получается, население тоже не играет роли?

Антон Красовский:

— Ну оно не играет роли, потому что оно же не хочет в НАТО. Оно вообще сидит. Не имеет вообще никакого значения, хочет или не хочет. Население в этой стране сейчас является именно населением, а не гражданским обществом, поэтому мнение его никого не интересует. Не то, что оно меня не интересует, а в первую очередь не интересует Владимира Путина, на самом деле, потому что именно поэтому здесь нет свободных выборов. Мнение населения волнует только тогда, когда это население может повлиять на твои решения. А поскольку население не может повлиять на твои решения, оно просто населяет вот эту вот большую страну.

Денис Катаев:

— Поэтому можно делать все что угодно.

Антон Красовский:

— Абсолютно, конечно. Но при этом, извините, его опасения заключаются в том, что помимо населения в этой стране есть и некие зачатки гражданского общества. Есть средний класс, который сейчас теряет огромное количество денег. Есть люди, населяющие города 500 000 с плюсом, от 20 до 40 лет, которые проявляли какую-то активность. Это волонтерское движение, это, в общем, большое количество людей, это миллионы. Это не 100 000, это миллионы людей, которые, может быть, сейчас это смешно будет звучать, голосовали на прошлых выборах за Михаила Прохорова, которые здесь, в Москве, голосовали за Алексея Навального, хотя при адски низкой явке. Но эти люди есть, которые выходили на Болотную площадь и выйдут еще. И он знает, что выйдут.

Денис Катаев:

— Олаф, ну а прежде всего то, что сказал Антон, получается, что все эти новости (неразборчиво) теряют смысл и вообще не нужны, может, так?

Олаф Кунс:

— Конечно, они не теряют смысл. И я думаю, что он мог бы это заявить в течение... Действительно, как он сначала сказал, сейчас я скажу самое важное, а потом уже уйду, потому что это все уже неважно. Нет, ну мы тут видим, что он ничего не собирается изменить, то есть все так и есть, как есть сейчас, и это хорошо, говорит Путин. То есть это для нас не новость, это не новость, потому что мы уже знаем, что снова все так. И если Путин подтверждает, что так ничего и не меняется, это и есть новость. То есть ничего не изменилось. И это, насколько я знаю, насколько я думаю, ну опять же, я не политолог, но мне кажется, что это очень плохо, потому что России сейчас угрожает огромный кризис, я думаю, что два года — это очень плохо.

Денис Катаев:

— Ну все-таки приковано сейчас к России внимание за рубежом?

Олаф Кунс:

— Нет, конечно, сейчас большое внимание за рубежом на Россию. В России всегда была угроза для Запада, и сейчас она до сих пор есть.

Денис Катаев:

— То есть все-таки стена есть та самая?

Олаф Кунс:

— Я не знаю, кто ее строил, если честно. Но стена есть, естественно. Есть визовая стена, которую строили с обеих сторон. Есть стена понятий. В России народ боится власти, а в Европе власть боится народа. Это стена. Конечно, есть такая стена. Опять же, в этом на пресс-конференции ничего нет нового. Как-то так.

Денис Катаев:

— Ну вот про дворцовый переворот он как-то отшутился, опять же.

Олаф Кунс:

— Ну отшутился, что нет дворцов. Слушай, господи, ну это глупо. Как «нет дворцов»?!

Антон Красовский:

— Сколько лет он вообще в Кремле живет?

Денис Катаев:

— Ну, он говорит, у нас есть Кремль, но он хорошо защищен.

Антон Красовский:

— Это правда, и Константиновский тоже вот так защищен, отлично. И даже Ново-Огарево тоже, в принципе...

Олаф Кунс:

— И «Межигорье» в Киеве тоже, кстати, было защищено.

Денис Катаев:

— Он боится дворцового переворота? Или он не опасается, как вы думаете?

Антон Красовский:

— Я не знаю, я думаю, что есть проблема, я думаю, что он, конечно, опасается, все время чего-то опасается, и это видно, например, по тому, как охраняется Ново-Огарево, по тому, как проверяется еда, по тому, какие люди и как в этом Ново-Огарево оказываются. Но, с другой стороны, он, конечно, не боится, что его застрелят на улице или вот на этой пресс-конференции...

Олаф Кунс:

— Нет, надо понимать, что произошло в Киеве год назад, в феврале. Вот тот факт, что Янукович устроил себе маленькую...

Антон Красовский:

— Что устроил?

Олаф Кунс:

— Ну, маленькую резиденцию, как у Путина. То есть все шикарно, золото, бриллианты, огромная территория. По территории «Межигорье» — это больше, чем Монако. Конечно, Путин увидел, как туда входит народ, как народ своими грязными ботинками сидит на этих дорогостоящих креслах. Конечно, это его испугало. Я думаю, что Путин не боится ни НАТО, ни санкций, ни любых цен на нефть, Путин боится народа.

Денис Катаев:

— Революции.

Антон Красовский:

— Ну, понимаешь, в чем дело, дело в том, что в отличие все-таки от «дяди Вити», Путин не идиот.

Олаф Кунс:

— «Дядя Витя» — идиот?

Антон Красовский:

— «Дядя Витя», конечно, идиот, поэтому у него золотые унитазы. У Путина, конечно, нет никаких золотых унитазов в Ново-Огарево, а вполне себе скромная...

Олаф Кунс:

— Нет, ну у него есть банковский счет.

Антон Красовский:

— Что есть?

Олаф Кунс:

— Банковский счет.

Антон Красовский:

— Я не думаю, что у него есть какой-то счет, вот оформленный «Путин В.В., 4502300» и так далее. Я думаю, что у Путина, конечно, этого нет.

Олаф Кунс:

— Нет, вряд ли.

Антон Красовский:

— У Путина есть какие-то люди, которые это ему обеспечивают. Которым он обеспечивает финансовое благополучие.

Денис Катаев:

— Но вы замечаете, что немного образ вот этот великого Путина у того же самого народонаселения исчезает? Вот пример такой. Я, например, ехал в аэроэкспрессе из аэропорта недавно...

Антон Красовский:

— Это не наше население...

Денис Катаев:

— И мужчина по телефону говорил с кем-то, говорит: «Я же тебе давно говорил, надо выходить на Болотную площадь, еще в июне. Уже пора, пора». Потом пишет в фейсбуке Вера Кричевская, что вот уже в «Детском мире» ей кассирша то же самое сказала. Это действительно так, или это наше фейсбучное?

Антон Красовский:

— Что Вере Кричевской сказали бы в Harrods, интересно?

Денис Катаев:

— Нет, это у нас, в Москве. Ну вот все-таки, как вы считаете, по вашим наблюдениям, это происходит? Антон, Олаф?

Олаф Кунс:

— Не знаю, нет, я пока этого не вижу. Да, действительно, я тоже смотрю, слушаю. А то, что пишут в фейсбуке... Да ведь это понятно: еще пару месяцев назад доллар стоил 35 рублей, а сейчас сколько? 70?

Денис Катаев:

— Уже не угадаешь...

Олаф Кунс:

— Уже не угадаешь... Меня удивляет на самом деле, почему так спокойно.

Антон Красовский:

— Ну спокойно, во-первых, потому, что пока не произошло большого, скачкообразного роста цен в рублевой зоне.

Олаф Кунс:

— Ну не знаю... У меня «Седьмой континент» рядом с домом — там, конечно, все адски дорого.

Антон Красовский:

— Ну я не знаю... Честно говоря, я все время пишу про повышение цен, но пока не могу сказать, что все адски дорого стало. Я с тобой совершенно не согласен. Еще не произошла переоценка, хотя она точно произойдет, безусловно. Но я не могу сказать, что уже стало адски дорого...

Денис Катаев:

— Это проблема людей, которые ездят за границу. Но таких мало.

Антон Красовский:

— Да, таких 10 миллионов человек, а мы все-таки живем в огромной стране, в которой живут 150 миллионов человек.

Денис Катаев:

— Поэтому люди в аэроэкспрессах действительно не представляют...

Антон Красовский:

— Тем не менее все-таки надо понять, о чем мы сейчас говорим: пока в рублевой зоне более-менее стабильно, но мы же понимаем, что цены вырастут. Мы же понимаем, что покупательная способность, скажем, пенсионерки в Лыткарино упадет в два раза. Мы же прекрасно понимаем, что учительница в Пензе перестанет получать действительно высокую зарплату, а вернется к зарплате 2003 года, и ее это совершенно не будет устраивать. Понимаете, люди привыкли к огромному... Русские и правда богатые, незаслуженно богатые. То есть на самом деле русские по качеству своей работы ничем не отличаются от румын. И почему русские должны быть богаче, чем румыны?

Антон Красовский:

— Ну просто сейчас все откатится к уровню цен, к уровню жизни Румынии и Болгарии, только не будет прекрасных модных домов, квартир за 20 000, а просто все встанет. Здесь все привыкли к какой-то другой жизни. Будет, конечно, прямо системный кризис, кризис понимания, кризис осознавания, что не так быстро приходит. Ты не можешь за два месяца осознать, что тебе крышка, когда речь идет о системном кризисе, а не о четвертой стадии онкологии.

Денис Катаев:

— С другой стороны, все население и так живет, как в Румынии и Болгарии, если не хуже.

Антон Красовский:

— Это правда, это правда. Но еще раз говорю: Путин опирается на определенный электорат. Это важно. У него есть свое представление, личное свое представление о том, как выглядит и чем занимается его избиратель, человек, который его поддерживает. Этот вот условный мужик 45 и дальше и, соответственно, такая вот женщина 50 и дальше. То есть это такой среднестатистический зритель Первого канала...

Денис Катаев:

— О, в эфире газета «Cобеседник»!

Антон Красовский:

— Либеральная газета, кстати. Да, и он, вот этот самый его избиратель сейчас будет жить в два раза хуже. Понимаешь, потому что вот действительно учительница в городе Москве получает 80 тысяч рублей иногда. Это было много. А сейчас это будет мало.

Денис Катаев:

— Антон, ты же был на этих пресс-конференциях или на одной из них...

Антон Красовский:

— Ну, был на пресс-конференции, да...

Денис Катаев:

— Как там все это проходит? Вот, условно, когда...

Антон Красовский:

— Приходишь в центр международной торговли, в (неразборчиво), заходишь, берешь бейджик, проходишь.

Денис Катаев:

— Ну, я имею в виду, можно уйти-прийти, или ты вот сел и целых четыре час сидишь?

Антон Красовский:

— Нет, во-первых, ты не можешь, конечно, выйти в туалет, ты зашел — и больше ты уже не выйдешь. А если ты зашел поздно, то ты уже не сядешь удобно, если у тебя не занято место. Места ты сам занимаешь, если ты не какой-нибудь там начальник или если ты не согласовывал вопросы... или если ты согласовывал вопросы. Если ты согласовывал вопросы, то ты садишься под камеру, вот как Ксения Анатольевна Собчак, например, она на видном месте находится. Вопросы ведь согласовываются, это понятно. Или, например, все эти журналисты «Комсомольской правды», они же... Владимир Петрович Кондартьев... титрики там все заранее набиты. Там действительно, вот то, что... вот сейчас кто-нибудь возьмет слово... Они достаточно быстро титруют, но это уже нормально... Вот давайте послушаем, вот что нам скажет либеральная журналистка.

Денис Катаев:

— Катя Винокур...

Анотн Красовский:

— Винокурова.

Денис Катаев:

— Катя Винокурова... Или Винокур?

Антон Красовский:

— Катя Винокурова! Да... Вот Катю Винокурову уже не титруют, потому что это автоматические титры. Если сейчас узнают, как ее зовут... Вот Катя Винокурова, как это ни смешно, задает вопрос от избирательницы Путина. На самом-то деле. Вот в прошлый раз она не плакала. А сейчас она плачет — почему Сечин бонус получает? И она плачет прям, посмотрите... И это, действительно, русский сейчас вопрос — а почему эти твари все у нас отобрали?

Денис Катаев:

— Пора на вилы!

Антон Красовский:

— А почему она плачет?

Денис Катаев:

— Она правда... эмоционально.

Анотн Красовский:

— А это она вообще?

Денис Катаев:

— Да... А сейчас про войну... Вот опять Сечин...

Антон Красовский:

— Я же говорю: Сечин — главная тварь...

Денис Катаев:

— Ну, давайте послушаем уже тогда...Складно!

Антон Красовский:

— Фантастика, а?! Прекрасно, да? Представляете, президент Соединенных Штатов когда бы сказал: «А я даже не знаю, сколько я получаю, я ж их не трачу». А была ж гениальная история, когда Путин однажды за что-то расплачивался, за мороженое, что ли, он вот так достал, и у него была какая-то купюра (у меня тут сто, у него была тысяча, я помню), и он так ее реально с таким вот интересом разглядывал. Он реально не знал, как они...

Денис Катаев:

— Ну да, он же не знает, как деньги выглядят.

Антон Красовский:

— Ему же просто положили... «Я же складываю их куда-то там»... ага, в тумбочку.

Денис Катаев:

— То есть он не знает, сколько Сечин получает.

Анотн Красовский:

— Ну, если уж он не знает... «А мы с Игорем Ивановичем в одну тумбочку складываем, у нас там общее, поэтому мы ж не знаем, сколько я получаю, сколько...»

Денис Катаев:

— Такое можно себе представить в Голландии, если спросят чиновника про зарплату?

Олаф Кунс:

— Предыдущий премьер-министр, знаешь ли, озвучил проблему, что некоторые чиновники получают слишком высокие зарплаты. В том числе и звезды, которые работают на государственных центральных каналах. И поэтому началась такая система, она называется: самая высокая зарплата — это та, которая есть у премьер-министра. То есть планка, она известна, она составляет, если я не ошибаюсь, 17 000 евро в месяц.

Денис Катаев:

— Семнадцать тысяч получает премьер-министр Голландии.

Антон Красовский:

— В месяц?

Олаф Кунс:

— Да, в месяц, но там еще надо платить налог, и он немаленький, особенно если большая зарплата — это 53%.

Денис Катаев:

— То есть он реально получает двенадцать тысяч...

Антон Красовский:

— Не, почему двенадцать, если у него семнадцать тысяч, а половину отдает на налоги.

Денис Катаев:

— А, половину ровно?

Олаф Кунс:

— Половину, ну, 53%.

Денис Катаев:

— Нищие!

Антон Красовский:

— Да...

Олаф Кунс:

— И вот это вот теперь стандартный...

Денис Катаев:

— Тоже складывает куда-нибудь...

Антон Красовский:

— Хорошо евро дорожают...

Олаф Кунс:

— Евро дорожают, да. Это он складывает, это, ну, это стала норма.

Денис Катаев:

— Ну вот, Владимир Владимирович не знает своей зарплаты...

Олаф Кунс:

— Ну, у нас, например, кроме премьер-министра есть королева, там чуть-чуть повыше...

Денис Катаев:

— А королева получает официальную зарплату?

Олаф Кунс:

— Конечно.

Антон Красовский:

— У вас уже нет королевы. У вас уже король.

Олаф Кунс:

— Король, да. Я в курсе, спасибо. И это, конечно, очень смешно, да, если (ваш-наш?) король и Путин встречаются и один другому говорит: «А, да, вы с нефтегаза. У меня там тоже есть маленькая нефтегазовая компания Shell».

Денис Катаев:

— Shell, да...

Денис Катаев:

— У Владимира Владимировича тоже есть, видимо, своя компания...

Антон Красовский:

— Да, и не одна.

Денис Катаев:

— И не одна.

Антон Красовский:

— И тоже деньги непонятно... Я даже не знаю, сколько... Это, конечно, фантастика.

Олаф Кунс, Денис Катаев, Антон Красовский:

— «Счастье!» (повторяя слова из трансляции)

Антон Красовский:

— И смайлик должен быть. Но, судя по ее лицу, все-таки нет...

Денис Катаев:

— Это как раз ко всей пресс-конференции Путина относится. Вот действительно на самом деле он пытается сделать так, чтобы все в стране хорошо было, такой оптимистик получается абсолютный...

Антон Красовский:

— Он и есть оптимистик.

Денис Катаев:

— То есть он настоящий оптимистик?

Анотн Красовский:

— Да, вы, конечно, пессимистик очень грустный.

Денис Катаев:

— Мы уже вообще...

Антон Красовский:

— А вы вообще там не работаете. Или работаете? В «Дожде» работаете еще?

Денис Катаев:

— Сейчас Открытая Россия — у нас сейчас эфир.

Антон Красовский:

— Не, я у тебя спрашиваю, ты работаешь сейчас на «Дожде» или все?

Денис Катаев:

— Я сейчас работаю на Открытой России... Мы сейчас приближаемся к концу, я хочу напомнить зрителям, что можно задавать вопросы на нашем сайте openrussia.org и в Twitter и на нашей страничке в Facebook. Видимо, все прильнули к экранам и смотрят Путина.

Антон Красовский

— Видите, вот Катя Винокурова...

Денис Катаев:

— Вот мы сейчас услышим, что еще спросят... Потому что пресс-конференция еще продолжается, прошло уже почти три часа, и Владимир Владимирович, видимо... О! Сейчас спросят про Иран. Ну, ладно, мы должны заканчивать, про Иран мы еще послушаем. Давайте сделаем последние выводы по этой пресс-конференции, десятой, она через час уже, наверное, закончится. Понятное дело, что она: А — скучная и неинтересная, что уже никому неинтересно за ней следить и что ничего нового Путин не сказал. Что еще можно сказать об этой конференции?

Антон Красовский:

— Не, ну я не согласен, что никому неинтересно. Люди, конечно, ее посмотрят еще раз. Потому что людям интересно получить ответ на огромное количество вопросов, которые у них появились...

Денис Катаев:

— Которых он не дал.

Антон Красовский:

— Он их, конечно, не дает...

Олаф Кунс:

— Как, кстати, год назад, самое интересное было после пресс-конференции.

Антон Красовский:

— Да, он что-то там сказал, кто-то к нему подходил. Здесь вопрос вот в чем... Вот еще раз говорю: здесь не в формате проблема, не в (неразборчиво), не в этих журналистах согласованных или несогласованных... А в нем, конечно, он просто все время говорит одно и то же. На самом деле, можно было бы вместо него кому-нибудь другому...

Денис Катаев:

— Медведева...

Антон Красовский:

— Ну, и Медведев все время говорит одно и то же. В этом и проблема Дмитрия Медведева, что он все время говорит одно и то же...

Денис Катаев:

— А кому?

Антон Красовский:

— Ну, я считаю, что надо бы, должны появляться... ну, эта власть уже не может их сформировать, но, например, вот действительно, я по-прежнему настойчиво считаю, что люди типа Ходорковского должны начать формировать какие-то свои публичные СМИ. Ну, Ходор их и формирует — участвует в конференциях, какие-то там бесконечные, всякие скайпы и так далее. Но я бы на месте каких-то людей, которые хотят оказаться в открытой большой политике в будущем, а она, безусловно, вернется в русское пространство, — начал бы более активно общаться с населением и говорить что-то более конкретное. Потому что люди хотят конкретных... Вот действительно, люди хотят получить ответы на вопросы: во что вкладывать — в чайники или в тумбочки?

Денис Катаев:

— Ну, выигрышная эта пресс-конференция? Ему удалось убедить?

Анотон Красовский:

— Ну, а вы сами-то как думаете, Денис?

Денис Катаев:

— Я думаю, нет.

Антон Красовский:

— Ну, мы же все время обсуждаем — «нет-нет», а вы все время этот вопрос задаете. Ну, нет, конечно. Он никого ни в чем не убеждает.

Денис Катаев:

— Олаф, а какой итог для вас?

Олаф Кунс:

— Ну, какой итог... Опять же, надо досмотреть до конца, потому что...

Денис Катаев:

— Тут уже Ирак пошел...

Антон Красовский:

— А Ирак всегда в это вот время... Он всегда на четвертом часу.

Олаф Кунс:

— Там еще Татарстан ждет, так что еще много всего...

Антон Красовский:

— Татарстана, скорее всего, вы не дождетесь...

Денис Катаев:

— Еще «Маша, садись!» должно быть.

Антон Красовский:

— Вот, кстати, нет почему-то Машки.

Денис Катаев:

— Машки нету.

Антон Красовский:

— Машки, по-моему, нет, потому что Машка — она такая...

Денис Катаев:

— Вообще анонсировали Машку еще с утра...

Антон Красовский:

— А, да?

Денис Катаев:

— Да... когда я слышал новости...

Антон Красовский:

— Ну, значит...

Денис Катаев:

— Машка в зале.

Антон Красовский:

— А, в зале даже?

Денис Катаев:

— А, ну, тогда, конечно, будет. И «Шесть соток».

Олаф Кунс:

— Нет, шутки шутками, но, конечно, надо смотреть, и есть, конечно, и есть довольно интересное, но не так интересно, как обсуждение. Не так интересно, как мои редакторы думают. Путин все-таки только один из сто сорок три миллиона россиян, и я могу назвать огромное количество людей, которых мне гораздо более интересно послушать пять часов.

Денис Катаев:

— Вы чувствуете его какой-то... То, как он пытается убедить, что все хорошо, все хорошо, чувствуете, что у него может это сработать на наше население или нет?

Олаф Кунс:

— Вряд ли...

Антон Красовский:

— Нет, ну он как раз действительно не дал ни одного конкретного ответа. А народу сейчас нужны конкретные ответы. А он ничего не говорит.

Денис Катаев:

— Народ говорит уже в (неразборчиво) буквально.

Антон Красовский:

— Естественно, а он говорит «Два года подождите». Все. Это значит все. Народ понимает — все. Нам все. Досвидульки. Вот что, собственно говоря, он и сказал. Он, на самом деле... Это очень опасно... Причем, он действительно, я уверен, думал, как бы правильно сформулировать, и советовался и так далее. Потому что он ответственно, как это ни смешно, относится к вот таким неудобным вопросам, да? Это же не летчик Савченко... летчица Савченко... Но для народа это, конечно, ужасный сигнал. Он говорит: «Давайте (неразборчиво) оптимизмом, оптимизмом»... Какой оптимизм, когда говорят про два года и непонятно, как контролировать.

Денис Катаев:

— А люди уже ходят... Там до анекдотичных ситуаций доходит, когда они доходят до обменника, а курс уже успел измениться.

Антон Красовский:

— Ну, это естественно, это еще с 98-го года. Но главное, что мы сейчас знаем по новостям, что это не кризис Москвы. Потому что в Мурманске там уже по 120 курс продают, в Иркутске кончились доллары, во Владивостоке непонятно чего... И так далее. И понятно, конечно, что всю страну, все города в стране, а это, конечно, главный политический багаж любого президента в любой стране — это именно города, а не деревни. Это огромная проблема абсолютно для всех. То есть все сейчас побежали менять эти свои остатки рублей на что-то там... хоть во что-то вложиться — это ужасно.

Денис Катаев:

— Ну, надо ведь подождать два года... Ближайшего его выступления ждем. И последний вопрос. Ближайшее его выступление — новогоднее. Как вы думаете, там будут...

Антон Красовский:

— Обращение.

Денис Катаев:

— Да, обращение.

Антон Красовский:

— Нет, я думаю, что не будет никаких сюрпризов. Он не скажет: «Я устал, я ухожу», конечно.

Олаф Кунс:

— Не-не-не, так не будет, конечно. Там будет интересно, потому что в этот раз будет не видна эта Спасская башня.

Антон Красовский:

— А ее, по-моему, откроют.

Олаф Кунс:

— Откроют?

Антон Красовский:

— Нет, ее, во-первых, либо откроют, либо вообще не факт, что оно в Москве будет...

Денис Катаев:

— Может, вообще в Крыму будет.

Антон Красовский:

— Да, может, в Крыму будет.

Денис Катаев:

— Символично. Это же самая главная радость в этом году, как сказал Дмитрий Анатольевич.

Анотн Красовский:

— Да?

Олаф Кунс:

— Кому как...

Антон Красовский:

— Один только бегает и радуется. До сих пор. В туфлях Prada.

Денис Катаев:

— Вслед за своим начальником... Ну, что же, мы продолжаем смотреть пресс-конференцию, десятую пресс-конференцию Владимира Владимировича Путина. Вместе с вами. И вместе с нами ее обсуждали мои коллеги Антон Красовский и Олаф Кунс. Оставайтесь с Открытой Россией.

Антон Красовский:

— ...и с Владимиром Путиным.

util