27 Декабря 2014, 13:20

«Я не готовилась к войне, я социальный работник». Как волонтеров в Тольятти замучили прокурорскими проверками

Татьяна Кочеткова. Кадр: YouTube

В тольяттинской организации «Проект Апрель», помогающей ВИЧ-положительным, наркоманам и другим социально уязвимым группам, на днях произошла очередная проверка. Сотрудники «Проекта» рассказывают, что у них проблемы начались с тех пор, как жалоба одного из них была коммуницирована Европейским судом по правам человека.

Жалобы в ЕСПЧ трех граждан России — Ивана Аношкина, Ирины Теплинской и Алексея Курманевского — касаются программ заместительной метадоновой терапии. В России эта терапия запрещена, как и сам метадон. В случае удовлетворения жалобы Европейский суд может потребовать от России отменить запрет на использование метадона и бупренорфина в медицинских целях. Вскоре после того, как суд коммуницировал жалобу в мае 2014 года, «Проектом Апрель» заинтересовалась прокуратура и другие инстанции.

Руководитель «Проекта Апрель» Татьяна Кочеткова рассказала Открытой России о поводах для постоянных проверок и о том, в какой форме они проходят:

— Вчера нам позвонили из пожарной инспекции и сказали, что планируют к нам визит вместе с прокуратурой Комсомольского района по факту того, что поступила жалоба от некоего гражданина: якобы у нас в организации не соблюдаются правила противопожарной безопасности. Сегодня они пришли, все сфотографировали — все необходимое по правилам у нас есть, но, я думаю, что как всегда что-нибудь найдется. В начале следующей недели по результатам экспертизы нас вызовет прокуратура на опрос.

Две недели назад у нас был участковый и показал заявление от гражданина по имени Максим Булгаков. Он пишет, что к нам ходят потребители наркотиков, что у нас нарушаются правила пожарной безопасности. Не так много людей ходят в наш офис, и среди нас Максима Булгакова нет, поэтому мы можем только предполагать, что это за гражданин, если он вообще существует, и что ему не понравилось.

Все это началось буквально в тот день, когда коммуницировали жалобу нашего сотрудника Ивана Аношкина в ЕСПЧ. Прокуратура Центрального района сообщила, что работает по этой жалобе, а так как наша организация является его работодателем, они хотят нас опросить. Они попросили взять документы организации и договор с Аношкиным. Мы с Иваном все взяли, пришли туда вместе, я представила документы, и сказали исправить один пункт в договоре, потому что была не очень точная формулировка. Мы согласились. Аношкина я охарактеризовала хорошо, потому что он очень хороший сотрудник, знает специфику полевой социальной работы. И буквально на следующий день меня снова вызывают в прокуратуру и говорят, что скоро вручат уведомление о нарушении в договоре — буквально за сутки оно превратилось в чудовищное и подлежащее рассмотрению в трудовой инспекции. В трудовой комиссии нам выдали уже готовое решение, это мы потом оспорили в суде. Прокуратура подала на нас иск в областной суд. Параллельно у нас проходила плановая проверка Минюста, потом ФСКН, а в ноябре — в тот день, когда я выиграла областной суд, — позвонили из пожарной инспекции. А потом пришел участковый с заявлением. Нас уже все проверяли, что еще проверить можно? И теперь пришла прокуратура уже другого района с пожарниками.

Мы — безденежная крошечная волонтерская организация, мы живем в городе, где каждый восьмой мужчина 30 лет живет с ВИЧ. И мы — единственная организация, которая занимается этой проблемой. Вместо того, чтобы как-то нас поддерживать, идти навстречу, происходят такие вещи. Сейчас у нас квартальный отчетный период, и мы даже не можем нормально выполнить свои обязательства, потому что это непрерывно длится, по нескольку проверок одновременно, все требовали документы. У меня даже были проблемы со здоровьем и вызывали «скорую»: нервное истощение, усталость и стресс. И я даже не смогла взять больничный, потому что по проверке не давали отсрочку. Сейчас, похоже, снова придется работать ночами и без выходных.

Я не ожидаю всеобщего понимания и того, что все будет хорошо и безупречно. Но я не готовилась к войне, я социальный работник, и моя задача состоит несколько в другом.

util