30 Декабря 2014, 13:20

«Это иезуитская идея — наказать родственника»

Алексей и Олег Навальные в в Замоскворецком суде. 30 декабря 2014 года. Фото: Павел Головкин / AP

Оппозиционные политики, правозащитники и активисты комментируют приговор братьям Навальным

Глава межрегиональной правозащитной ассоциации «Агора» Павел Чиков:

— Уголовный кодекс дает довольно широкие возможности для судьи при назначении наказания, вариантов может быть множество: оправдание обоих, оправдание одного, переквалификация одной статьи на другую, назначение обоим условного наказания, назначение обоим реального наказания. По факту все допускается, и формального нарушения со стороны судьи Коробченко нет. Но вопрос того или иного срока наказания для Олега и Алексея лежит скорее в плоскости политических причин. В этом смысле трудно отделаться от ощущения, что это такая иезуитская идея — наказать родственника. Трудно отделаться от аналогии с Платоном Лебедевым, которого арестовали летом 2013 года и фактически держали в заложниках, посылая соответствующие сигналы Михаилу Ходорковскому.

Здесь есть некоторые интересные моменты. Во-первых, Олег Навальный ранее не судим, он впервые совершивший преступление с формальной точки зрения, поскольку признан судом виновным. Во-вторых, у него есть маленькие дети и куча других смягчающих обстоятельств: преступление ненасильственное, и вообще по такой категории дел реальное наказание назначают довольно редко, учитывая, что дело связано с бизнесом и «линкуется» со всей большой кампанией в защиту предпринимателей от необоснованного уголовного преследования, которая была при президенте Медведеве.

Интересно, что Олега арестовали в зале суда. Ровно такая же ситуация произошла в июле 2013 года в отношении Алексея Навального в Ленинском районном суде города Кирова. Я лично присутствовал на оглашении того приговора, и тогда возникла уникальная ситуация: с судьей Блиновым наказание в виде реального лишения свободы, судя по всему, было согласовано еще до судебного разбирательства и до того, как Навальный был допущен Кремлем к избирательной кампании на пост мэра Москвы. Судья Блинов вынес согласованное наказание, но оказалось, что политическая ситуация изменилась, и его об этом забыли предупредить. Соответственно, арест в зале суда вызвал, как мы помним, гигантскую панику в мэрии Москвы и, как следствие, в Администрации президента. Еще тогда была интересная ситуация с Генри Резником, которому, видимо, в числе прочих кинулись звонить товарищи из Администрации президента, — и Резник подтверждал, что предложил такую идею Кремлю: почему арест в зале суда должен обязательно быть до вступления приговора в силу? В итоге произошла совершенно феноменальная для практики уголовного процесса ситуация, когда в тот же день, после окончания рабочего дня, прокуратура обжаловала приговор Навальному в части ареста в зале суда, признав его незаконным. И Кировский областной суд на следующий же день, что тоже абсолютно невероятная ситуация — чтобы апелляционная инстанция на следующий день рассматривала жалобу на приговор, — удовлетворил жалобу прокуратуры и отпустил Навального до вступления приговора в силу.

Сегодня с Олегом Навальным происходит ровно то же самое, но прокуратура как-то не разбежалась обжаловать арест в зале суда в его отношении. Как минимум, мы здесь видим политически мотивированные двойные стандарты в отношении разных Навальных. УПК не запрещает назначить Алексею Навальному второе условное наказание — такая практика существует. Но нужно понимать, что обычно это очень редкая ситуация, и в данном случае мы имеем ручной выбор наказания и для Алексея, и для Олега.

Илья Яшин, член РПР ПАРНАС:

— Это гнусность и подлость, причем в изощренной форме. Для любого политического деятеля самое тяжелое — это давление на его родственников. Мы все сами выбираем свой путь, но родственники не должны расплачиваться за то, чем занимаемся мы. Власть это прекрасно понимает, и она понимает, что родственники — это слабое место любого оппозиционного деятеля. Власть бьет в это слабое место, и это подлость. Я уверен, что эти люди понесут ответственность за неправосудное решение в отношении Олега Навального — а за именно политическое решение, которое принято в Кремле, а не в суде.

Сегодня я был у стен суда, пока оглашали приговор. Обстановка была очень нервная, очень много полиции, перекрытие, полиция постоянно оттесняла людей подальше от входа, периодически происходили стычки с «нашистами», задержания. Нервная, неприятная атмосфера.

Народное возмущение сегодня будет абсолютно оправдано и понятно — любой человек прекрасно понимает, что Олега Навального взяли в заложники, и что это настоящая расправа, когда за претензии политического характера к одному брату отправляют в тюрьму другого брата.

Александр Подрабинек, диссидент, правозащитник, журналист:

— Этот приговор говорит о том, что власть продолжает использовать институт заложничества, которым пользовались ее предтечи, начиная с 1917 года, а может быть и раньше. Заложников брали во времена революции, во времена гражданской войны, во времена Второй мировой войны, в диссидентские времена. Они старались воздействовать на своих политических противников, выискивая самые слабые места. У нормальных людей самое слабое место — это семья, это самое дорогое, что у них есть. В этой тактике нет ничего нового, к сожалению. Мы можем только с горечью констатировать, что времена не меняются, и что методы, которыми пользовалась советская власть, востребованы и по сегодняшний день.

Олег Навальный, если говорить формально, получил срок за своего брата. Если говорить по сути, то он получил срок потому, что живет в такой стране как сегодняшняя Россия. Здесь такая судьба может, к сожалению, коснуться каждого честного человека.

Конечно, в известной мере мне это напоминает ситуацию с моим братом. Ситуация была точно такая же, только мне пришлось легче, потому что меня точно так же посадили, как и моего брата. Если бы я тогда оказался на свободе, это было бы тяжелое испытание. Хотя никто не знает, что у них на уме, как они себя поведут, и что сделают на следующий день, через день, в будущем году.

Я давно говорю, что меры, которые предпринимает оппозиция, не вполне адекватны тому, что делает власть. Мирные протесты — это хорошо, это полезно, но это больше всего полезно для собственного самочувствия, собственного морального спокойствия. Я считаю, что в такой ситуации, в какой сегодня оказалась Россия, и в какой оказалось гражданское общество, было бы уместно движение гражданского неповиновения. Мы должны оказывать неповиновение властям во всех сферах, где только возможно. Можно было бы игнорировать государственные структуры, если есть возможность заменить их частными. Можно не пользоваться государственными банками, если есть коммерческие банки. Можно не заправляться на государственных заправках, на заправках аффилированных с государством компаний, а заправляться на других, которые к государству менее привязаны. Есть много разных способов, и общество на этом пути могло бы получить положительный импульс и консолидироваться. Обычные методы политического оппонирования, которые приняты в демократических странах — митинги, пресса — они явным образом сейчас в нашей стране не действуют.

Лия Ахеджакова, народная артистка России:

— Этот приговор — подлость, гадость и мерзость. Больше мне нечего сказать. Подлость, мерзость и гадость.

Евгения Чирикова, экоактивист, экс-кандидат в мэры Химок:

— Это приговор подлый. С другой стороны, мы еще раз убедились, что имеем дело с очень хитрыми людьми, с которыми так просто не справиться. Эти люди явно все просчитали — они посмотрели на рейтинг Алексея Навального, они поняли, что в разгар экономического кризиса может возникнуть еще и кризис политический, потому что за Алексея Навального 15 января вышло бы больше людей, чем 30 тысяч подписчиков на фейсбуке. И для того, чтобы просто не разжигать этот совершенно правильный протест против неправильного решения, они приняли подлое решение. Оно показывает, что Путин выше закона. То, как было перенесено заседание — незаконно, как и само решение суда. По-хорошему, Алексея Навального нужно было оправдывать. А если его оправдывают, то нельзя было и брата его сажать по делу, которого нет.

Для меня этот приговор явился полнейшим шоком. Честно говоря, я думала, что будет или оправдание, или они покажут какое-то великодушие — такое, например, было с Даниилом Константиновым, и я на это рассчитывала. Или что будет суровый приговор обоим братьям. А они выбрали самый коварный. Я представляю, каково сейчас Алексею Навальному, и в каком он положении оказывается, потому что по сути он ничего плохого не делал, но его изо всех сил пытаются поставить в нехорошее положение.

Наиболее адекватная реакция общества, на мой взгляд — это прекратить поддерживать эту систему финансово. Сейчас люди продолжают держать свои сбережения в том же Сбербанке, в ВТБ. Я не верю, что сейчас выйдет несколько тысяч человек на Манежку, и ситуация с приговором решится — нет. Если бы вышли полмиллиона — тогда да, но они не выйдут. Власти сделали все, чтобы они не вышли. Но если мы вспомним Ганди, то он не только выводил людей, но еще и говорил о бойкоте. Бойкот этой системы, вытащить все свои деньги и не держать их в банках вообще — и система бы рухнула в тот же момент, если бы это сделали все. Но прямо сейчас этого не произойдет, потому что люди еще не достаточно побиты кризисом.

util