1 January 2015, 12:20

Каждый Новый год приближает свободу

Обитатели мужской колонии строгого режима «Яблоневка» в одеянии Деда Мороза и Снегурочки участвуют в новогоднем перформансе 25 декабря 2008 года. Фото: Кирилл Кудрявцев / AFP

Три свидетельства недавно освободившихся заключенных о том, как в России за решеткой празднуют Новый год

«Ты не можешь просто выйти из камеры и отправиться за новогодней елкой»

Даниил Константинов, юрист и политик, провел 2, 5 года в СИЗО «Матросская тишина» по обвинению в убийстве. 16 октября 2014 года освобожден в зале суда.

Новый год в тюрьме празднуют не так, как на воле. Нет ни выпивки, ни обилия пищи. Над всем царит атмосфера аскетизма. Был бы чай, да покурить. Вот к чему сводятся обычно потребности арестантов. Впрочем, арестант арестанту рознь. В российской тюрьме, где представлены все слои общества, есть и разные потребности и разные возможности. Одно остается неизменным — отсутствие воли. А, значит, ты не волен делать то, что хочешь. Ты не можешь просто выйти из камеры и отправиться в магазин, а после — за новогодней елкой. Правила внутреннего распорядка в СИЗО и коррупционный простор — вот и все пространство твоих возможностей.

Обычно (а я встретил два Новых года в тюрьме) мы старались хоть как-то подготовиться. Попросишь близких принести передачу с овощами и фруктами, закажешь что-то в ларьке и вот уже праздничный ужин готов. Украсишь тюремные стены гирляндами, повесишь ветку от елки. И камера приобретает уже какой-то человеческий вид. Но главное впереди. Вечером, когда наладят «дорогу» (межкамерная связь по веревке) и пойдут по камерам «малявы» и «груза» с поздравлениями и подарками. Вроде бы и не было ничего, и вдруг камера наполняется всем: чай, сахар, конфеты и шоколад. Кто чем сможет, тем и поможет.

Однажды в решетке окна застряло сало. Кто-то отправил близким подарок через весь тюремный корпус.

Даниил Константинов. Фото: «Россия будет свободной» / Facebook

Впрочем, в последний Новый год мне было не до шуток. После инцидентов в конвойке Чертановского суда администрация СИЗО как с цепи сорвалась. Мне назначили карцер на всю новогоднюю неделю с дальнейшим переводом на шестой спецблок, в «заморозку». В карцере бы праздника не получилось. Сидишь в одиночестве, довольствуешься баландой. Передачки запрещены. Ранним утром подъем, и твоя шконка автоматически поднимается. Остается маленький столик и небольшой табурет, чтобы присесть. Так и ходишь в одиночестве целый день по карцеру. Прилечь рискуют немногие. Матрац сдается утром и днем лечь можно только на холодный пол. Застуженные почки гарантируются.

Чаша сия меня миновала. В день перевода в карцер пришла ОНК, наши ангелы-хранители во плоти. Администрацию вдруг поразил склероз. Они и не вспомнили, что мне нужно в карцер. Потом, много позже, я узнал, каких больших усилий для членов ОНК стоило отменить для меня карцер. И я им искренне благодарен за это. Встретить Новый год в обычной камере — вот она, небольшая радость арестанта.

«Бутырский торт», ИК-13 Мордовии

Зара Муртазалиева, 17 января 2005 года приговорена к 9 годам лишения свободы за «подготовку террористического акта и хранение взрывчатых веществ». 17 марта 2006 года Верховный суд РФ сократил ей срок на полгода. Освободилась в сентябре 2012-го.

— Давай, давай поднимайся... Надо занять розетки в чайхане, и место за столом. А иначе мы останемся и ничего не сможем приготовить к Новому году«, — причитала Саша, перечисляя, какие дела нужно сделать, чтобы по-арестантски встретить приближение Нового года.

Я же на нее смотрела чрезвычайно внимательно, но вслух произнесла с вызовом: «Чушь какая-то, отмечать Новый год в колонии! Это семейный праздник».

Саша внимательно на меня посмотрела, встала с моего шконаря и, протянув руку перед моим носом, начала загибать пальцы, приговаривая: «Я назову 5 причин, из-за которых ты непременно должна обрадоваться, что в нашей женской колонии есть такая маленькая неприятность, как Новый год».

— Валяй, — сказала я и улыбнулась. Я любила, когда Саша пускалась в рассуждения о «пользе» пребывания в местах не столь отдаленных и умела находить в совершенно безвыходных ситуациях лазейки — затянутые паутиной и никому доселе неприметные. Это бодрило.

— Во-первых, относись к этому как к некому исследованию, представь, что ты в туристической поездке, и тебе жизненно необходимо изучить нравы и быт местного населения.

Во-вторых, ты не будешь полноценным зеком, если не отведаешь «Бутырский торт» и не запьешь это дело чифиром. Что ты будешь потом внукам рассказывать о лагерном быте? Это принципиально важно.

— В-третьих, от твоего срока мы сегодня пинком под зад проводим еще один год, это ли не праздник?

— В-четвертых, нам мусора выделили аж целых 3 дня выходных, и если ты не хочешь отмечать Новый год, мы можем отмечать эти три дня выходных, как тебе?

— В-пятых, я приготовила подарок, который мне необходимо вручить, но если мы не отмечаем Новый год, то у меня нет возможности тебе его вручить, это новогодний подарок, вот...

Саша загнула все пальцы, в результате перед моим носом получился грозный кулак, это было более убедительно, чем все ее 5 причин, названных выше.

— Из всего этого меня пугает только «Бутырский торт», но если это необходимо в качестве исследования, то пошли, — согласилась я.

Мы взяли свою коробку, а в то время все продукты хранились в обыкновенных ящиках, Это была как бы маленькая переносная кухня, которая ютилась под нашими шконарями. В коробке был аккуратно сложен весь наш нехитрый кухонный скарб. И лишь через 4-5 лет появились такие «удобства», как пищевые и вещевые каптерки, в которых мы могли хранить то, что нажили в колонии.

В кухне стояли два больших, незатейливых деревянных стола. Там могли поместиться человек 15, не более. Если в отряде численностью 130-160 человек кому-то приспичило поесть, то стол надо было занять. То есть прийти на кухню, поставить свою коробку, в каждой коробочке лежал кусочек материала, отдаленно напоминающий скатерть. Вот эта «скатерть» означала, что кусочек стола занят.

Мы постелили свой кусочек материи и занялись делом. Саша лепила «Бутырский торт», на бегу рассказывая байку, связанную с этим тортом. Суть торта заключалась в следующем: обыкновенные печеньки укладывались на деревянный «поднос» ровным листом, потом добавлялся изюм и орехи, затем — крем, взбитый из маргарина, купленного за местную валюту (сигареты с фильтром) в колонийской столовой.

Затем укладывался второй слой печенья, третий — все это благополучно покрылось кремом и посыпалось крошкой поломанных печеньев и шоколада. К торту полагался чифирь, в литровую кружку засыпался чай в огромных количествах, густая, темная, едкая жижа и была тем самым волшебным напитком, в который перед разливом в одну единственную кружку опускали сахар и водили по верху, «чтобы пенку снять», а затем передавали «по часовой стрелке, чтобы на утро голова не болела».

К вечеру, конечно, все было готово, и «Бутырский торт», и чифир, и незатейливый салат. Ждали 12 часов ночи.

На двух метрах, между двумя шконарями, на стульях накрывался праздничный стол, и к столу приглашались гости из другого отряда, которые не боялись прийти, рискуя получить ШИЗО.

Зара Муртазалиева в 2012 году. Фото: Katia Dersin / Facebook

Вместо тарелок мы использовали крышки от пластмассовых контейнеров. На них разложили «Бутырский торт» и налили в кружку едкой жидкости — чифиря.

Настя, приглашенная из первого отряда, тихо и едва слышно произнесла: «А мне муж документы на развод прислал».

Мы все замерли и посмотрели на Настю, омрачившую этот праздник, но Саша, отсидевшая уже десять лет, сдаваться не собиралась и успокоила Настю: «Не ной, об этом еще Цветаева писала, что мужчин все меньше в очередях стоят у тюрем».

— И вовсе не Цветаева, а Ахматова это. Я точно помню«, — как-то обиженно добавила Оля из третьего отряда.

Я молчала. Это был мой первый Новый год, я почти не знала Олю и совершенно не представляла, кто такая Настя. А впереди маячило еще 7,6 лет моего срока. 2012 год — год моей свободы — казался таким же далеким и фантастическим, как и 2024 год.

— Да хрен с ними, на своем веку лишь пару мужчин видела, которые своих жен дождались, остальные мрази сразу испугались и подали на развод. Они все козлы, девки, отвечаю... Давайте пить, ну их на фиг... Новый год отмечаем, в конце концов, — увещевала Саша.

От впервые съеденного «Бутырского торта» и двух глотков чифиря стало плохо, меня тошнило и болела голова. От мысли, что это мой первый год в колонии и что впереди таких Новых годов и «бутырских тортов» ее немало, становилось еще хуже. Но, как говорят сами зеки, «первые пять лет тяжело, потом привыкаешь». Так случилось и со мной: к третьему или четвертому Новому году и «Бутырскому торту» я отнеслась с пониманием, ни от того, ни от другого мне уже плохо не было... Привыкла.

С Новым годом, и пусть каждый год будет лучше, чем предыдущий.

Фейерверк на зоне за 75 тысяч рублей

О том, как на одной из «черных» зон на юге страны празднуют Новый год, Открытой России рассказал недавно освободившийся оттуда заключенный, пожелавший сохранить анонимность.

Так у нас в колонии было в 2010 и в 2011 году. За пару недель до Нового года начинается «усиление». Постоянные обыски, проверки. Ищут брагу, сахар, алкоголь. Кто успел и сумел спрятать — будет шиковать. Сможет пить и гулять.

Потому, что же делать в новогодние праздники в зоне? Руководства в эти дни обычно не бывает.

Все стараются попросить родственников, чтобы они приехали до Нового года, привезли как можно больше еды или прислали посылки.

Конечно, зона — зоне рознь И Новый год везде отмечают по-разному. Но, как правило, на каждый праздник есть разгоны с «общего». Это значит, что из «общака» на каждый отряд и на каждого «мужика» идут сигареты, чай, конфеты, самогон. В зоне всегда есть люди, у которых нет поддержки с воли, и если за человеком не числится непорядочных поступков, то ему обязательно с «общего» все это передадут.

Так вот наша зона, начиная с 31 декабря по 5 января, пила и гуляла вместе с ментами. А 5 января алкоголь закончился. Было «затянуто» 200 л спирта, из которого приготовили 400 л водки. Из примерно 1700 заключенных с «общего» получили 1300 человек.

31 декабря ровно в 12 часов ночи был устроен фейерверк (его купили на общие деньги за 75 тысяч рублей) — красочные фигуры драконов, кораблей, самолетов запустили в небо, и заключенные вместе с ментами стояли во дворе зоны с рюмками в руках.

Колония расположена в маленьком поселке и по сути является для него градообразующим предприятием: все, кто живет в поселке, так или иначе работают на зоне.

Жители городка наблюдали за лагерным фейерверком с другой стороны забора. Во всех отрядах были включены телевизоры — играла музыка. Такой был праздник.

А вообще, каждый Новый год приближает свободу.

И это всегда в мыслях у каждого зека.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Напишите заключенным пожелание к Новому году. Мы передадим!

util