7 Января 2015, 21:08

Виталий Дымарский: «В иерархии ценностей свобода и демократия на Западе находятся намного выше, чем у нас»

Плакаты на площади Республики в Париже: «Свобода» и «Я Шарли».

Фото: Joel Saget / AFP


Виталий Дымарский, главный редактор журнала «Дилетант», много лет работавший во Франции, ответил на вопросы Открытой России о трагедии с редакцией Charlie Hebdo


— Почему произошло нападение на редакцию Charlie Hebdo, унесшее столько жизней?
­- Нападение на редакцию Charlie Hebdo — это месть исламистов за антимусульманскую, как они считают, позицию этого еженедельника. Это уже не первая история подобного рода, произошедшая с Charlie Hebdo, но никогда прежде дело не заканчивалось столь трагическим исходом.

Charlie Hebdo начал выступать с острой критикой радикального исламизма в начале 2000-х годов, в связи с терактами в США 11 сентября. С тех пор противостояние еженедельника и исламистов практически не прекращалось. В 2006 году произошло обострение этого противостояния — после того, как Charlie Hebdo воспроизвел знаменитую карикатуру (на пророка Мухаммеда. — Открытая Россия), из-за публикации которой в датском издании ранее разгорелся скандал.

И вот теперь длящийся конфликт еженедельника с исламским сообществом (в частности французским) завершился такой трагедией. Насколько я владею информацией, которая сейчас есть, те двое или трое (по разным источникам) вооруженных людей, ворвавшихся в редакцию, кричали не только «Аллах акбар!», но и «Мы вам отомстим за нашего пророка!».







Надпись на плакате с первой полосой Chalie Hebdo: «Любовь сильнее ненависти».

Фото: Dominique Faget / AFP

— На ваш взгляд, стоило ли вообще публиковать эту карикатуру?
— Стоило ли вообще публиковать эту карикатуру — этот вопрос требует отдельного обсуждения. Франция, как и Дания в свое время, на протяжении всего конфликта между Charlie Hebdo и мусульманами всегда выступала за свободу печати. Попытки привлечь Charlie Hebdo к суду неоднократно предпринимались различными мусульманскими организациями, но каждый раз французские суды становились на сторону журналистов. Позиция Франции, как и всех западных демократий, здесь абсолютно ясна: свобода слова — выше.

Что же касается журналистской этики, то мне кажется, что каждый раз нужно обдумывать свои действия и соотносить их с текущими обстоятельствами в жизни, политике, экономике. В какие-то моменты, возможно, не стоит обострять ситуацию и доводить до такого рода открытого конфликта, зная, что это повлечет за собой очередной виток напряженности. Но это моя личная позиция. С формальной точки зрения, безусловно, здесь важнее всего свобода слова, которая является одним из высших приоритетов в западной иерархии ценностей.


— Можно ли считать, что нападение на Charlie Hebdo является следствием в том числе мультикультурализма и миграционной политики Франции?

— Безусловно, Франция и крупные страны Европы, принимающие у себя в большом количестве мигрантов, берут на себя огромные риски. Здесь надо понимать еще одну вещь: Франция считает себя обязанной компенсировать своим бывшим колониям их колониальное прошлое. Это давняя политика Франции, которая принимает у себя очень много африканцев и мусульман-арабов из своих бывших колоний. Во второй половине 90-х годов после того, как Франция в ходе острого конфликта в Алжире встала на сторону светских политических сил против исламистов, это повлекло за собой целую волну террористических актов. Конечно, здесь надо искать причину и в прошлом, и безусловно, что на ситуацию также повлиял уход с идеологического поля коммунизма, поскольку в сегодняшнем мире борьба идеологий свелась к борьбе различных религий. А политика мультикультурализма, который проповедует не только Франция, с одной стороны отвечает гуманистическим принципам, с другой стороны несет с собой большие риски.


Площадь Республики в Париже, 7 января. Фото: Domonique Faget / AFP


— В свете нынешних событий, было ли ошибкой активное участие Франции, президента Саркози в уничтожении режима Каддафи? Ведь после этого именно исламисты заполнили образовавшийся в Ливии вакуум?
— Такая ситуация — проблема не только Ливии. То же самое происходило в Египте после революции, там исламистов только недавно убрали от власти.
Но что значит ошибка? Я не думаю, что Саркози как человек, который совершает в политике подобного рода акты, рассчитывает на последующее заполнение вакуума кем-то — исламистами или нет. Опять же, вспомним поведение США в Ираке. Мы слишком прагматически подходим к политике, в том числе Запада, в такого рода вопросах, и никак не можем понять, что в иерархии ценностей свобода и демократия на Западе находятся намного выше, чем у нас. И что на Западе ради этих ценностей (это мы, кстати, сейчас наблюдаем в отношениях с Россией) могут пожертвовать очень многим, в том числе бизнес-интересами.



Когда говорят, что Саркози убрал Каддафи — это немного напоминает заявления, что американцы убрали Януковича или организовали Майдан. Безусловно, любая крупная держава, имеющая интересы в той или иной стране, внимательно следит за тем, что там происходит, и в моменты такого рода конфликтов (социальных в первую очередь) осуществляет какое-то участие или вмешательство. Но при этом она не является инициатором — все-таки сначала возникает движение снизу, которое затем поддерживается в разной степени разными силами, в том числе внешними.

СМОТРИТЕ И ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Одна из последних карикатур погибшего в Париже художника и главного редактора Charlie Hebdo Стефана Шарба

Андрей Бильжо: «На обидные картинку или слово можно отвечать только картинкой или словом»

У посольства Франции в Москве 7 января: фоторепортаж Филиппа Киреева

Художник Алексей Меринов о том, над чем можно и над чем нельзя смеяться

Наталия Геворкян: «Они прицельно убили трех самых лучших карикатуристов Франции»

util