10 January 2015, 11:00

Востоковед Алексей Малашенко: «Мы все живем во власти стереотипа, что любая религия — это про мир и добро»

Алексей Малашенко. Фото: carnegie.ru

Эксперт Московского центра Карнеги, востоковед Алексей Малашенко объяснил разницу между исламом и исламским радикализмом

Исламский радикализм — это часть исламской политической культуры и исламской истории. Ислам амбивалентен и очень непрост; это, по сути, единство самых разных тенденций. И когда мусульмане, в том числе многие мной уважаемые люди, говорят, что радикалы и террористы — не мусульмане, это все равно, что про инквизицию сказать, что это не христиане. Самые настоящие мусульмане, только более воинственные.

Есть так называемая проблема «исламской альтернативы». Поскольку мусульманский мир не в состоянии подражать Западу, им нужна какая-то собственная модель развития, которую они пытаются выстроить на исламе. Уже есть Исламское государство, есть исламская экономика, исламская банковская система и т.д. Ислам — это самая обмирщенная религия, которая развернута на социальные проблемы, на политику. А там, где политика, там и жестокость.

Кроме того, ислам — самая молодая религия, которая еще не прошла, скажем так, всех этапов развития, которые в свое время прошел христианский мир. Простой пример — католики в свое время резали протестантов, был такой период, когда христиане чуть не перебили друг друга.

Мы ведь все живем во власти стереотипа, что любая истинная религия — это про мир и добро. На самом деле религия — это мощная конкурентная культурная и политическая система, которая борется за собственную правоту. Кто-то борется поспокойнее, а кто-то вот такими жестокими методами. И то, что сейчас происходит, — трагедия и для мусульман, и для всего мира. Это самый настоящий конфликт цивилизаций. Ведь те сотни тысяч людей по всей Европе, которые выходят сейчас на улицы, — они выходят не столько против нескольких конкретных террористов, они (подсознательно, конечно) выходят против всего ислама. Никто, разумеется, в открытую в этом не признается, потому что это не политкорректно. Но надо смотреть правде в глаза.

Хуже того, помимо конфликта цивилизаций существует еще и внутренний конфликт в исламе. Для этих экстремистов главный враг даже не Запад, для них главный враг — та часть мусульманского общества, которая, по их мнению, изменила исламу: те, кто пошел западным, так называемым цивилизованным путем. И на разрешение этих конфликтов уйдут не годы, а в лучшем случае десятилетия. У нас на Северном Кавказе воюет уже третье поколение; те, кто устраивает там сейчас теракты, — совсем молодые ребята, им по 18-19 лет. А братья Царнаевы в Бостоне? Тоже совсем молодые люди. И я вас уверяю, многие их уважают и внутренне поддерживают. Несмотря на то, что представители официального мусульманского мира, так называемой мусульманской элиты, делают заявления о том, что такие методы недопустимы, что террористы — это «ненастоящие мусульмане», на самом деле они находятся в двойственном положении. Искренне критикуя такие методы, с другой стороны, они понимают, что ислам проигрывает по всем направлениям, что нет на самом деле никакой «исламской альтернативы». Она есть в умах, но на деле это утопия. И получается, что вот такие жестокие методы — это результат комплекса неполноценности и борьба за самоутверждение. И эта борьба, к сожалению, только начинается.


СМОТРИТЕ И ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Мы — Charlie Hebdo

Одна из последних карикатур погибшего в Париже художника и главного редактора Charlie Hebdo Стефана Шарба

Андрей Бильжо: «На обидные картинку или слово можно отвечать только картинкой или словом»

Виталий Дымарский: «В иерархии ценностей свобода и демократия на Западе находятся намного выше, чем у нас»

Художник Алексей Меринов о том, над чем можно и над чем нельзя смеяться

Наталия Геворкян: «Они прицельно убили трех самых лучших карикатуристов Франции»

Психолог Сергей Ениколопов: «Фундаменталисты не выносят, когда человеку позволено быть таким, каким он хочет»

util