23 Января 2015, 21:21

Допрос стукача. Специально для Председателя Верховного суда

Здание Тверского районного суда. Фото: официальный сайт

Это было последнее «доказательство» обвинения. Тверской суд по видеотрансляции из Тульского областного суда допрашивал осужденного Михаила Лещинского. Внезапно он оказался главным свидетелем обвинения в «деле о взрыве фонарного столба на Манежной площади».

По его словам, в течение нескольких дней в камере Бутырского СИЗО ему удалось «расколоть» Ивана Белоусова, осужденного на шесть лет за взрыв этого самого фонарного столба. За эти шесть лет «расколоть» Белоусова не удалось никому: ни операм из «экстремистского» отдела ФСБ, которые курировали это «хулиганское» дело, ни следователям ГСУ, ни судье Елене Сташиной — никому. А вот Лещинский смог. «Как вам это удалось?» — спросили его на суде.

Ничуть не смутившись, похвастался Лещинский: «Первое время Белоусов был неразговорчив, а потом — ничего, разоткровенничался».

Прокурор Макарова: «Что рассказал вам Белоусов?»

Свидетель: «В 2007-2008 годах он уехал жить в Германию, увидел, как там живут. У нас другая социальная политика. В России все коррумпировано. И он настроился против государственной власти и силовых структур. Друзья пригласили его на митинги против засилья иммигрантов в общежитиях. Он вошел во вкус и начал посещать мероприятия <...> Это преступление он планировал заранее <...> В 16.40 на Манежке они оставили взрывчатку <...> (Заметим, что, по данным валидаторов, согласно материалам дела, в это время Белоусов был уже в метро.) Взрыв должен был создать большую панику, и никто ничего не смог бы доказать...»

Свидетель Лещинский давал показания около получаса. О том, кто якобы продал Белоусову взрывчатку и кто привел в действие взрывное устройство, он ничего не знал — по его словам, в эти подробности Белоусов его не посвящал. Но это и понятно: в обвинительном заключении об этом ничего не сказано.

А свидетель Лещинский от обвинительного заключения не отступал — следовал ему, как «Отче наш», только вот чуть-чуть со временем закладки СВУ облажался, но ведь бывает... все же не запомнишь.

Он сидел в клетке для подсудимых — судья Криворучко разрешил свидетелю давать показания сидя , иначе не было бы слышно, что он говорит; микрофон ему передали в клетку.

Адвокат Ставицкая: «Когда именно информация, которую вы нам сообщили, стала известна правоохранительным органам?»

Свидетель ответил не сразу, попросил повторить вопрос: «Когда ко мне приехали следователи и стали задавать прямые вопросы».

Люди, которых Лещинский называет следователем и оперативниками, по его словам, приезжали к нему дважды: в октябре 2013 и октябре 2014 года. Он говорит, что с ним общался некто Илья Александрович.

Человек с таким именем давно знаком Ивану Белоусову — он неоднократно с ним беседовал, в частности в Лефортовской тюрьме, когда требовал у уже осужденного Белоусова, не признавшего свою вину, «сдать своих сообщников».

Илья Александрович не имеет отношения к следствию, он представляет ФСБ, которая курировала и продолжает курировать это дело на следствии и в суде.

Иван Белоусов спросил своего бывшего сокамерника, за что он сидит и какой у него срок.

Судья не успел снять этот вопрос.

Лещинский ответил, что сидит за разбой и приговорен к 8 годам лишения свободы.

Судья Криворучко: «Этот вопрос не имеет отношения к обстоятельствам дела».

Иван Белоусов: «Ваша честь, имеет прямое отношение к личности свидетеля».


Иван Белоусов. Кадр: телеканал Дождь

Судья Криворучко: «Свидетель, поясните суду, чем-либо, кроме вашей обязанности как свидетеля, объясняется ваша готовность дать показания? Вы чем-либо еще заинтересованы, чтобы дать показания?»

Свидетель Лещинский: «Нет, абсолютно не заинтересован».

И правда, какой может быть другой интерес у осужденного за разбой, как поведать следакам и операм о злостном экстремисте, которому коррумпированная в России власть не нравится? Вопрос: Почему же Лещинский так долго держал эти знания в себе? Почему не написал заявление в прокуратуру?

Кажется, все очень просто: интерес у Лещинского вполне конкретный. Он, по всей вероятности, сотрудничал с тюремной администрацией в «Бутырке» (как с заключенными тюремные опера заключают контракты — это особая тема: в тех обстоятельствах не каждый находит в себе силы отказаться «стучать») и сейчас в колонии продолжает ту же линию все в той же надежде получить сокращение срока: ведь восемь лет — срок серьезный.

Сейчас ему 29 лет. Выйдет уже взрослым мужиком.

Когда допрос Лещинского закончился и выключили видеотрансляцию, прокурор Макарова звенящим голосом сообщила, что она закончила представлять свои доказательства. Теперь очередь защиты.

Суд отложен до 2 февраля.

Жаль, что председатель Верховного суда Вячеслав Лебедев не отслеживает в постоянном режиме все дела, по которым подчиненные ему судьи отменяют приговоры. Ему, наверное, было бы интересно узнать, к каким манипуляциям прибегает прокуратура, чтобы поставить под сомнение решение Верховного суда, посчитавшего приговор по делу Белоусова неправосудным и бездоказательным.

util