28 Января 2015, 12:56

Максим Ефимов: «Жизнь продолжается, даже, если „твоя страна пнула тебя сапожищем“»

Максим Ефимов. Фото: личный архив

Верховный суд Республики Карелия еще в конце 2014 года вынес беспрецедентное решение, о котором стало известно только на днях. По иску регионального министерства юстиции была ликвидирована Молодежная правозащитная группа Карелии, созданная 15 лет назад. Создатель и бывший руководитель этой организации Максим Ефимов рассказал Открытой России, почему Росфинмониторинг внес его имя в список лиц, причастных к экстремистской деятельности, почему он бежал в Эстонию и почему в Канаде эмигрантам из России трудно устроиться.

— Чем занималась Молодежная правозащитная группа Карелии?

— Мы начали свою деятельность с оказания бесплатной юридической помощи жителям Карелии. Помогали отстаивать право на отказ от службы в армии по убеждениям совести. Затем переключились на просветительскую деятельность. Мы видели опасность распространения в обществе человеконенавистнических, националистических предрассудков, занимались формированием установок гуманистического, демократического, толерантного сознания. Участвовали в мониторинге ксенофобии, расовой дискриминации и антисемитизма. Создали дискуссионный клуб «Pro et Contra», цель которого — интеллектуальное общение студентов и преподавателей ради обсуждения острых социальных тем. Мы создали собственный мини-телеканал в Интернете, где размещаем снятые активистами Молодежной правозащитной группы (МПГ) видеоролики, интервью, фильмы. Наш телеканал размещен на Youtube, у него уже больше 2,5 миллионов просмотров.

Мы готовили доклады о нарушениях прав человека в Карелии. Боролись с коррупцией и неэффективным использованием бюджетных средств, «выгрызали волком бюрократизм», устраивали пикеты против дедовщины и призывного рабства. Проводили первые в истории Карелии «Марши прав человека». Протестовали против войны в Чечне, против ограничения свободы слова и других нарушений прав человека.

С 2003 года начали издавать ежемесячную молодежную правозащитную и антифашистскую газету Карелии «Час Ноль». При МПГ появился Молодежный антифашистский центр Карелии. Рассказывали об истории советских политических репрессий, в том числе в Карелии, об истории Холокоста. Участвовали в создании Музея памяти жертв нацизма имени М.Кольбе в Петрозаводске. Готовили доклады для российских и международных организаций о нарушениях прав человека в Карелии. Были партнёром европейских организаций в программах международного молодежного обмена. МПГ была региональным партнером Московской Хельсинкской группы. Последние годы мы занимались борьбой с коррупцией, чиновничьим произволом, беззаконием и преступлениями органов власти, казнокрадством, клерикализацией, вопиющей социальной несправедливостью.

— Вы являетесь учредителем МПГ. Верховный суд Карелии ликвидировал эту организацию на основании того, что ваше имя внесено в список Росфинмониторинга как лица, подозреваемого в экстремистской деятельности. Это связано с возбуждением против Вас уголовного дела?

— В 2012 году Следственный комитет Карелии обвинил меня в создании экстремистского сообщества (часть 1 статьи 282 УК РФ). (Расследование было приостановлено, а 25 января 2013 года возобновлено. — ОР)

Меня обвинили в оскорблении и унижении достоинства социальной группы «православные» за литературное словосочетание «православное отродье», которое я допустил в своей статье.

Кроме того, специалист-филолог из ФСБ Карелии бездоказательно усмотрела в заметке «Карелия устала от попов» угрозу общественной безопасности. Заметка, к слову сказать, до сих пор доступна в Интернете.

Прошло уже три года, а угроза общественной безопасности так и нависает над филологом из ФСБ. Карельские правоохранители добились внесения моего имени в перечень Росфинмониторинга, куда входят организации и физические лица, в отношении которых имеются сведения об их причастности к экстремистской деятельности или терроризму.

Ну и как экстремист я не имею права участвовать в деятельности общественных организаций. То есть по сути, меня признали преступником без всякого судебного решения. Это говорит о том, что суды сегодня выполняют декоративную функцию, а приговоры выносятся прокурорами и следователями.

— Почему Вы эмигрировали и чем сейчас занимаетесь?

— Сначала я начал получать звонки из ФСБ о том, что мной совершено преступление. Однажды ночью ко мне домой пришли с обыском. Потом карельские психиатры по заказу ФСБ написали нужную спецслужбам экспертизу и рекомендовали положить меня для обследования в психиатрическую больницу. Попутно у меня начали вымогать деньги и требовать признания в совершении преступления, потом на меня захотели повесить дело о поджоге церкви, я начал получать угрозы физической расправы. Когда я понял, что вся система работает против меня и что справедливости я не найду, что жить в постоянном стрессе и напряжении довольно-таки сложно, что люди вокруг смотрят на меня, как на преступника, что меня могут лишить свободы и подвергнуть принудительному психиатрическому лечению, я решил бежать в Эстонию.

Пожив там какое-то время, я уехал в Канаду. В Канаде я оказался востребованным. К сожалению, иммиграционная политика Канады очень ужесточилась, и министерство труда Канады не дало мне разрешения на работу. Так вот, канадские чиновники не позволили мне остаться в «тюрьме с человеческими условиями» — так в шутку называют Канаду местные остряки.

Я вернулся в Эстонию и, откровенно говоря, впал в депрессию, к которой привел канадский бюрократизм, мошенники из иммиграционной фирмы, отсутствие работы и личная драма. Восемь месяцев я поднимал себя из руин, занимался своим духовным ростом, читал, писал, размышлял, вел дневник.

Потом удача мне улыбнулась: один совершенно замечательный человек, сочетающий в себе учёность и общественный темперамент, Дмитрий Дубровский рекомендовал меня для участия в проектах Международной сети городов-убежищ — The International Cities of Refuge Network.

ПЕН-центр Фландрии пригласил меня в Антверпен, где я сейчас работаю одновременно над четырьмя книгами, а также статьями, интервью, заметками, веду ЖЖ.

Здесь мне очень повезло с кругом общения. Это писатели, поэты, люди других творческих профессий, общественные деятели, политики. Жизнь продолжается, даже если «твоя страна пнула тебя сапожищем»; более того, жизнь обретает новое качество и измерение. России нужен опыт эмиграции, массового исхода. К слову сказать, окна моей квартиры выходят прямо на Дворец правосудия. Это символично. Справедливость и правосудие я увидел только в Западной Европе!

— Есть ли в Карелии правозащитные организации?

— Таких правозащитных организаций, как Молодежная правозащитная группа, в Карелии нет. Местные правозащитные организации — раз, два и обчелся, к тому же они GONGO (номинально неправительственные организации, созданные при участии государства и действующие в интересах властей ОР).

Мы были независимыми и гнули свою линию, лезли на рожон, ничего не боялись. Может быть, отсутствие страха объяснялось тем, что я получил неформальное образование в Европе: с 1999 года участвовал в международных конференциях, тренингах, семинарах, школах и программах обмена, учился философии прав человека у блистательных американских профессоров, общался с советскими диссидентами. Участвовал в образовательных программах Московской Хельсинкской группы. К сожалению, идеи гражданственности, прав человека, демократии, свободы слова и выражения своих мнений и убеждений чужды феодальному российскому обществу. Образование, полученное за границей, совершенно не применимо в России. Вот когда президентом страны будет выпускник Гарварда, как, например, в Монголии, тогда о чём-то можно будет говорить.

Меня с иронией называли «русским европейцем». Не потому ли я оказался в Карелии лишним человеком и даже более того, опасным экстремистом и преступником?! Очевидно, что мои европейские представления о правах человека были непонятны и власти, и обществу. В Карелии вообще есть тенденция доводить все до абсурда и хохмы.

Первый уполномоченный по правам человека — спившийся дедушка, служивший в КГБ. Второй уполномоченный по правам человека — бывший тракторист, бывший член КПСС и милиционер. Я предлагаю должность карельского омбудсмена так официально и называть: оперуполномоченный дедушка по правам человека в Карелии.

— Собираетесь ли вы или ваши коллеги оспаривать решение суда о ликвидации МПГ?

— Да, сейчас юрист Ассоциации правозащитных организаций «Агора» Дамир Гайнутдинов готовит апелляционную жалобу, а потом будем обращаться в Европейский суд по правам человека и, видимо, в Конституционный суд РФ.

util