6 Февраля 2015, 13:54

Владимир Пастухов: «Выход России из Совета Европы и европейских структур в сегодняшней ситуации уже никому не повредит»

Владимир Пастухов. Фото: личный архив

Открытая Россия попросила доктора политических наук, научного сотрудника Сент-Энтони-колледжа Оксфордского университета Владимира Пастухова ответить на вопрос насколько реальны недавние угрозы представителей России (Сергей Нарышкин, Алексей Пушков) поставить вопрос о выходе из Совета Европы.

— Во-первых, я считаю, что это не угроза. Я думаю, что это практически безальтернативное решение, если ситуация не изменится. И оно абсолютно логично, потому что ни одно государство, ни одно правительство после лишения голоса в какой-либо организации по соображениям политической этики не может себе позволить в этой организации оставаться. Для меня большим сюрпризом было, что Россия не заявила о немедленном выходе из Совета Европы, а пролонгировала свое пребывание там до конца года — что свидетельствует о том, что в Кремле еще на что-то рассчитывают, и процесс принятия решения более сложный, чем нам иногда кажется.

По сути, когда в ПАСЕ голосовали за лишение России права голоса и за продление действия этой меры на следующий срок, там должны были понимать, что фактически это решение подразумевает, что Россию выдавливают из Совета Европы и провоцируют на то, чтобы она оттуда вышла. Могу предположить, что любое другое европейское государство, будь то Франция или Англия, будучи поставленным в аналогичные условия, приостановило бы членство в аналогичных структурах. Безотносительно причин, которые побудили это сделать, лишение права голоса подразумевает, что вас приглашают к выходу. Соответственно, этого выхода нужно ждать без удивления — как наиболее логичного поступка. Это первое.

Второе: я, честно говоря, считаю, что выход России из Совета Европы и европейских структур в сегодняшней ситуации уже никому не повредит. Потому что, с моей точки зрения, фактически уход России из Европы уже давно состоялся, и мы сейчас говорим только о его юридическом закреплении. Потому что Россия уже на протяжении значительного количества лет не разделяет тех ценностей, которые являются консенсусными для сегодняшнего состава Совета Европы и для других европейских организаций.

Пленум ПАСЕ. Фото: Пресс-служба ПАСЕ

Тенденция такова, что и решения Европейского суда по правам человека носят все менее обязательный характер для России: она серьезные решения не будет исполнять, несерьезные будет стараться игнорировать, а сам Европейский суд просто не приспособлен как институция, чтобы иметь дело с таким потоком жалоб, которые инициируются Россией, не соблюдающей ни одного принятого в Европе стандарта. Мы просто заглушаем собой этот институт, подавляем его количеством жалоб, которые направляем, — он не может нормально функционировать.

Так или иначе, с моей точки зрения, очевидно, что Россия сегодня ценностно чужая во всех этих институтах и их влияние на внутрироссийскую жизнь не надо переоценивать — это антураж, декоративная медалька на груди в память о прошлом. Это как медаль за участие в Бородино.

Как это ни парадоксально, я считаю, что это по-своему полезно, потому что любая откровенность лучше двуличия и лжи. Мы не разделяем европейские ценности, мы не хотим их разделять. Мы саботируем эти европейские институты и используем площадку ПАСЕ как трибуну для пропаганды взглядов и ценностей, которые ничего общего с ценностями либеральной Европы не имеют. В конечном счете, мы используем эту площадку для откармливания жирных котов вроде Пушкова, которые устроили себе бизнес на этом деле. То есть я думаю, что единственный, кто всерьез пострадает, — это люди, которые туда привыкли ездить и, раздувая щеки, говорить о значимости России и о бедной Европе, которая так много потеряет, если Россия оттуда уйдет.

В любом случае вещи станут на свои места. Сегодняшняя Россия — это страна неевропейского плана, не разделяющая европейские ценности, ей нечего делать в европейских институтах. Это не значит, что с ней нельзя вести диалог: этот диалог можно вести, как в 60-е годы, как в 70-е — в конце концов, есть механизм ОБСЕ, который никто не отменял, но это все-таки немного другое. Хотя, конечно, сейчас мы откатываемся даже за пределы Хельсинского соглашения.

Таким образом, между Россией и Европой будут отношения людей, которые понимают, что живут в одной коммунальной квартире, терпеть друг друга не могут, но у них есть общая кухня. На этой общей кухне общий газ, электричество и куча всяких прибамбасов, и разъехаться им невозможно просто физически — другого континента никто им пока не предоставляет. Когда эти реальности будут так осознаны, это будет гораздо более продуктивный, с моей точки зрения, диалог.

Ну и, наконец, последнее: в той или иной степени это временный процесс. Я не сомневаюсь, что в той или иной форме Россия в Европу вернется. Это произойдет при одном из двух условий: либо Европа станет другой, либо Россия станет другой.

Европу может накрыть правая волна, на что Кремль рассчитывает не без оснований и вкладывает в это ресурсы. Не надо думать, что в Кремле сидят сумасшедшие — там сидят нормальные люди, которые борются за себя, как могут. На сегодняшний день раскол Европы — это их последний шанс, последняя карта, которую можно положить на стол. Все ресурсы политические в области международных отношений будут брошены на это. Все мы воспитаны — мое поколение, по крайней мере (надеюсь, что ваше уже нет), — на ленинской классике. Ленинская классика говорит, что единственный шанс для пролетарского государства выжить — это искать возможность рассорить империалистов между собой. Этим мы тщательно сейчас и занимаемся.

Если эта карта правильно ляжет на стол и в Европе произойдет этот раскол — произойдет подъем ультраправых, националистических партий со всеми вытекающими последствиями, — то те консенсусные ценности, которые сегодня объединяют Совет Европы, станут другими. В таком случае Пушков будет культурно имманентен этой среде, будет прекрасно туда вписываться, а само нахождение России там станет совершенно нормальным. Тем более что там, в основном, будет сидеть коалиция, которую Россия спонсирует.

Если Европа не изменится, то изменится Россия — в этом или следующем поколении, поколении 93+, в которое я гораздо больше верю, чем во все предыдущие. Тогда все ценностно восстановится, и в Европе мы будем участвовать в нормальном виде, а не в ханжеском и не в цинично-извращенной форме. Может быть, с учетом всего того опыта, который у нас был.

Я не вижу в происходящем трагедии: оно логично, оно разумно, оно в чем-то облегчает отношения, делает их более прозрачными. И мы находимся только в самом начале пути.

util