11 Февраля 2015, 19:38

Павел Фельгенгауэр: «На востоке Украины идет прокси-война между Россией и Западом»

Фото: Кирилл Кудрявцев / AFP

Встреча «нормандской четверки» (Россия — Украина — Германия — Франция), проходящая в Минске 11 февраля, может увенчаться подписанием нового мирного соглашения. Переговоры в Минске рассматриваются многими политиками и экспертами как последний шанс избежать эскалации украинского вооруженного конфликта. Но печальный опыт срыва предыдущих, осенних мирных договоренностей и продолжающиеся в Донбассе бои способствуют росту пессимистических настроений. Недружелюбная риторика Москвы, Киева и Запада возвращает нас во времена холодной войны, когда мир десятилетиями балансировал на грани глобального ядерного конфликта.

Военный эксперт Павел Фельгенгауэр рассказал Открытой России о том, насколько вероятен сценарий Третьей мировой войны и каковы слабые и сильные стороны украинской и российской армий, если им все же придется сойтись в широкомасштабных военных действиях.

— Возможна ли все же реализация сценария полномасштабной войны между Россией и Украиной, когда в войне на стороне сепаратистов участвуют не несколько батальонных тактических групп, а вся российская военная машина целиком, с фронтом от Черниговщины до Азовского моря?

— Вероятность крупномасштабной войны межу Россией и Украиной есть. В настоящий момент такая вероятность не очень велика, но в дальнейшем, ближе к лету, возможность эскалации конфликта несколько увеличится.

— Почему именно ближе к лету?

— Летом воевать удобнее. Удобнее вести широкомасштабные военные действия, проще использовать преимущество в воздухе; российская военная авиация нуждается в том, чтобы летчики видели, что они делают, особенно для поддержки войск на поле боя. А сейчас там короткий световой день, низкие облака, густые туманы, постоянно нелетная погода. Сейчас можно воевать только на земле, передвигаться по полям. Потом наступит весенняя распутица. А потом будет лето, все высохнет, это будет самое подходящее время.

— Если все же дойдет до широкомасштабных боевых действий, что может украинская армия противопоставить российской?

— В принципе, сейчас украинская армия на порядок сильнее, чем в феврале-марте прошлого года, когда она вообще была небоеспособна. Сейчас у них появились люди, которые знают, что такое быть под огнем, с баз хранения достали довольно большое количество техники, привели ее в более-менее боеспособное состояние.

Конечно, украинская армия все равно остается армией советского типа. Оружие у них старое, советское. Впрочем, у российской армии в основном тоже, хотя тут есть кое-какие очень важные добавки. Например, у России есть израильские беспилотники — потом их начали производить у нас под названием «Форпост» методом отверточной сборки. Российские военные научились их использовать, корректировать с их помощью огонь артиллерии, систем залпового огня.

Подбитый украинский танк в Углегорске, 9 февраля 2015 года. Фото: Dominique Faget / AFP

Украинцы понесли достаточно серьезные потери в авиации, поэтому сейчас они авиацию вообще не используют, берегут на случай крупномасштабного конфликта с Россией.

Но в целом боевая готовность украинских вооруженных сил постоянно растет. И сопротивление они могут оказать серьезное. Украинцы уже показали, что они очень упорны в обороне, не боятся потерь; ни украинская армия, ни украинское общество в панику не впадает. Наступательные операции у них пока получаются не ахти как, в основном. Подготовка офицеров низкая, подготовка генералов — еще ниже. Это, впрочем, и неудивительно, ведь они не участвовали в боевых действиях со времен Афганистана, но это была очень своеобразная война, там у противника почти не было тяжелого оружия.

Так что украинцы готовы к войне лучше, чем год назад, но им все равно нужно еще несколько лет для того, чтобы создать действительно дееспособные вооруженные силы. У них есть хорошо мотивированные бойцы-добровольцы, но командирами являются, зачастую, политические фигуры, которые мало что понимают в военном деле. Хорошего пехотинца, как показывает израильский опыт, можно подготовить за девять месяцев. А вот хорошего комбата нужно готовить лет десять, хорошего генерала готовят лет пятнадцать.

Слабые места украинцев — это управление войсками, общая техническая отсталость, негодные системы связи, не защищенные от российского воздействия. Есть и проблемы с дисциплиной: с линии фронта бойцы пишут твиты, эдакий «разгул демократии». Воевать таким образом сложно.

Но сопротивление они будут оказывать упорное. Украина — большая страна. Это не Абхазия, не Грузия, не Чечня. Разбить украинскую армию российские войска, наверное, смогут; может быть, они и до Киева дойдут, может быть, даже и возьмут Киев — если захотят. А вот удержать Киев достаточно сложно. Как известно, проще взять Багдад, чем потом контролировать Багдад. А Киев с Багдадом по масштабам сравним, и его население, конечно же, будет враждебно настроено к российским войскам, если они там появятся.

Для того, чтобы контролировать такую большую страну с населением свыше сорока миллионов человек, для установления там устойчивого оккупационного режима нужны очень большие вооруженные силы. Нужно полмиллиона, а лучше миллион бойцов, а у нас столько нет. Хотя бы для того, чтобы контролировать такие большие города, как Харьков и Киев, для того, чтобы установить там комендантский час, нужны огромные силы.

В общем, это очень серьезная задача, сил для ее решения у России не хватает, и, по-видимому, Кремль будет стараться на себя такие задачи не взваливать.

Москва будет, конечно, прибегать к военному давлению на Киев, но наряду с использованием других рычагов.

— Что можно сказать о военном аспекте противостояния между Россией и Западом?

— Россия сейчас использует классические методы времен Холодной войны. Один из них — так называемое «балансирование на грани», «brinkmanship». Термин придумал Джон Фостер Даллес, который был в 50-е годы госсекретарем США. Мастером этого балансирования был госсекретарь Генри Киссинджер, большой друг Владимира Путина.

Киссинджер в этом балансировании добивался крупных успехов. Например, во время очередного кризиса на Ближнем Востоке в 1973 году он объяснял русским во время переговоров, что его шеф, президент Никсон, во-первых, всегда пьян (что было правдой), а во-вторых является сумасшедшим антикоммунистом (что тоже было правдой). И Никсон, по словам Киссинджера, в любой момент может нажать на ядерную кнопку. Мол, мы его просто не удержим, поэтому пойдите на какие-нибудь уступки, пока этот пьяный антикоммунист не развязал ядерную войну. И СССР поддавался на этот ядерный шантаж.

Теперь уже Россия занимается ядерным шантажом. Постоянно посылаются сигналы о том, что мы, в случае чего, уроним 15 мегатонн. Это такая тактика. Но когда балансируешь на грани ядерной войны, теоретически можно и не удержаться, и сорваться. Но в принципе, никто ядерной войны не хочет, и на практике будет реализовываться еще одна методика Холодной войны — прокси-война. Два блока воюют в том или ином регионе, но оба или один из них воюет не напрямую, а через своих представителей. Прокси-войной была война во Вьетнаме, где американцы воевали, а наши вроде в открытую не принимали участия в военных действиях, но помогали всячески своим местным союзникам оружием, в том числе самым современным, военными специалистами. Такой же войной была война в Афганистане, где уже Советский Союз воевал напрямую, а Запад и Китай — опосредованно, оказывая всяческую поддержку моджахедам.

На востоке Украины тоже складывается ситуация прокси-войны между Востоком и Западом. И, наверное, ее попытаются удержать в таком формате так же, как вьетнамскую и афганскую в свое время, так же, как арабо-израильские войны, войну в Никарагуа и прочие конфликты времен холодной войны. Будут пытаться додавливать ситуацию не прямым участием в военных действиях, а опосредованным.

util