17 Февраля 2015, 09:00

Расследование The New York Times о подозрительных российских инвесторах в элитную недвижимость Манхэттена

Одни из самых дорогих зданий в Нью-Йорке: Тайм-Уорнер-центр (слева) и Трамп-тауэр (справа). Фото: Dan Nguyen / Flickr

Нью-йоркская газета рассказала о миллиардерах, скупивших квартиры в роскошных городских кварталах, и попыталась пролить свет на происхождение их миллиардов

В марте 2009 года на сцену Брукингского института в Вашингтоне вышел российский сенатор, похожий на ученого. Поводом послужило открытие нового аналитического центра, созданного в рамках российско-американского сотрудничества в сфере финансовой и энергетической безопасности. Выступавший — Андрей Вавилов — вложил в этот проект свои средства.

Господин Вавилов был представлен собравшимся как храбрый человек, долго и упорно трудившийся, несмотря на неблагоприятную обстановку в России, на посту заместителя министра финансов, — а также владевший нефтяной компанией. Его произнесенная по-русски речь была сфокусирована на хитросплетениях энергетического рынка.

Но за парадным фасадом Брукингского института и профессиональными манерами докладчика стоят более неоднозначные вехи его карьеры.

В период президентства Бориса Ельцина, работая в Министерстве финансов, он способствовал развитию рыночной экономики, которая в конечном счете принесла несметные богатства избранным. Он также обладал огромной властью в области распределения государственных доходов и расходов, включая решения относительно выбора банков, на счетах которых будут аккумулироваться значительные средства, полученные от государственных депозитов. Позднее парламентский антикоррупционный комитет занимался расследованием выдвинутых в его адрес обвинений в фаворитизме и злоупотреблении властью, которые Вавилов отрицал, но которые, тем не менее, преследовали его в течение десяти лет.

Андрей Вавилов (первый слева), 1993 год. Фото: личный сайт

Он невероятно разбогател в первые годы президентства Владимира Путина, когда нефтяная компания, которую он приобрел за $25 млн, была поглощена в 2003 году подконтрольным государству предприятием, выплатившим ему за нее $600 млн. Ходили слухи о том, что покупная цена была сильно завышена и что деньги были предназначены некоторым политикам в виде откатов.

Спустя шесть лет, как раз в то время, когда господин Вавилов участвовал в открытии некоего предприятия в Вашингтоне, он готовился вложить личные средства еще в одно дело в Нью-Йорке. Подставная компания, за которой стоял господин Вавилов, собиралась приобрести пентхаус в Тайм-Уорнер-центре за $37,5 млн.

Покупка господина Вавилова общей площадью около 780 квадратных метров, с отдельными ванными комнатами для хозяина и хозяйки и панорамным видом на город, представляет собой ослепительный пример того, насколько сильное влияние оказал приток огромных состояний, сколоченных во времена хаотичного капитализма в постсоветской России, на изменение очертаний Нью-Йорка в части предлагаемого городом роскошного жилья.

За пятнадцать лет, прошедшие с того момента, как господин Путин пришел к власти, русские скопили за пределами страны сотни миллионов долларов. Даже когда Кремль вовсю продвигал так называемую кампанию деофшоризации, задачей которой было возвратить капиталы на родину, — примерно $150 млн было вывезено за пределы страны только в течение прошлого года. И если господин Путин не сможет плотно закрыть эту дверь, этот поток будет только увеличиваться, пока российская экономика и валюта будет продолжать идти ко дну.

Для многих богатых русских кондоминиум в Нью-Йорке является двойным парашютом — и как некий сохранный депозит, и как место для мягкой посадки в случае, если домашний климат станет недружелюбным и опасным. И неважно, что эта квартира большую часть года стоит пустая и темная. Хотя они и не превратились в столь же повсеместное явление в Нью-Йорке так же, как, скажем, в самых фешенебельных районах Лондона, — все же споры о влиянии русских на нью-йоркский рынок вторичного жилья становятся все острее.

В своем интервью журналу New York Magazine в сентябре 2013 года Майкл Блумберг, чья работа на посту мэра города была близка к завершению, назвал богатых иностранцев «богом данными», поскольку их траты оживляют экономику города и приносят достаточно доходов для того, чтобы поддержать менее состоятельных ньюйоркцев. «Вот бы было замечательно, если бы мы могли убедить всех российских миллиардеров переехать сюда», — говорил мэр, и с ним могли бы согласиться многие из его сограждан. Но для многих других русские с их любовью выставлять свое богатство напоказ являются символом опасно разверзающейся пропасти между городскими богачами и бедняками.

Классическим образцом роста спроса на дорогое жилье является Тайм-Уорнер-центр. Строительство башен закончилось в период серьезного спада спроса на недвижимость, который последовал после террористической атаки 11 сентября 2001 года. Владельцы комплекса зданий вели довольно агрессивную рекламную политику, направленную на международную клиентуру. Русские начали скупать сразу.

Большое количество квартир было куплено через подставные фирмы, но проведенное газетой The New York Times расследование выявило, что собственниками 20 квартир были либо русские, либо выходцы из бывших советских республик, которые в общей сложности вложили более $200 млн в кондоминиумы Тайм-Уорнер-центра.

«Просто невероятно, сколько здесь русских жильцов», — говорит Стратос Косталас, агент по продаже недвижимости Oxford Property Group, который продавал квартиры в этом здании.

Вид на Тайм-Уорнер-центр в Нью-Йорке. Фото: Dan Nguyen / Flickr

Существуют доказательства, что и многими другими квартирами владеют русские, но The Times не смогла установить их имена.

Например, долгосрочные квартиросъемщики квартиры 63В в южной башне не знают имен своих хозяев, хотя и полагают, что они русские. По записям видно, что владельцем является компания Daloa Group Holdings, после чего все концы обрываются.

Большинство русских в Тайм-Уорнер-центре, имена которых The Times смогла узнать, — это серьезные игроки, принимавшие участие в сделках эпических масштабов во времена Бориса Ельцина, когда они приватизировали гигантские государственные компании и превратились в могущественных олигархов. Немалое количество таких историй связано с тем самым господином Вавиловым.

Господин Вавилов не ответил на наш запрос об интервью для этой статьи. Несколько лет назад он также отказался выступить публично, когда таинственным образом в прессе вспыхнула молниеносная война обвинений и контробвинений, касающихся его долговременного оппонента — финансиста и бывшего российского депутата Ашота Егиазаряна, в то время запросившего политического убежища в США.

Как оказалось, господин Вавилов находился в эпицентре интриги. Начальный капитал на кампанию в СМИ был взят из мешков с наличными, которые валялись по всей московской квартире господина Вавилова, как было заявлено в Нью-Йорке в показаниях на последующем судебном разбирательстве о распространении ложной информации. Господин Вавилов не являлся ни истцом, ни ответчиком в этом разбирательстве, но к тому времени, как оно завершилось в 2014 году, он тихо потратил более $1 млн на судебные издержки.

В погоне за роскошью

Господин Вавилов в 54 года выглядит именно так, как и должен выглядеть большой начальник, отвечающий за экономику: коротко подстриженные седеющие волосы, очки в металлической оправе. Он кандидат экономических наук, работал в Центральном экономико-математическом институте в Москве, а сейчас он — приходящий старший научный сотрудник департамента экономики в Университете штата Пенсильвания.

Но с этим образом ученого, культивируемым на его личном сайте и в моменты появлений на публике, в нем уживается страсть к роскоши и дерзким поступкам.

Марианна Цареградская. Кадр: к/ф «Тайны дворцовых переворотов. Россия, век XVIII. Фильм 5. Вторая невеста императора», 2003 год.

Однажды он развесил по всей Москве рекламные щиты, на которых признался в любви своей жене, актрисе и танцовщице Марианне Цареградской. В дополнение к нью-йоркскому пентхаусу и дому в Москве пара владеет жильем в Монако и Беверли-Хиллз. Согласно судебным записям, он владеет личным самолетом «Аэробус». Также пара была замечена в роскошном отеле Little Nell в Аспене, куда они летали кататься на лыжах. В 2004 году российское агентство новостей РБК сообщило, что госпожа Цареградская купила два бриллианта в 55 и 59,5 карат, ранее выставлявшихся в музеях. Была названа сумма покупки — $60 млн.

Пусть даже окольным путем, но пара просто обязана была оказаться собственниками одной из самых роскошных квартир в Нью-Йорке.

Изначально они хотели обустроить себе жилье в Plaza, солидном старом отеле, частично переделанном под отдельные апартаменты. По заведенному алгоритму в феврале 2007 года они подписали контракт на два пентхауса — трехуровневую квартиру за $39,5 млн через подставную компанию Penthouse 2009 Inc. и двухуровневую квартиру за $14 млн через компанию Penthouse 2011 Inc. У обеих квартир была сообщающаяся стена, и они могли быть объединены через спальню и гостиную.

Согласно документам, представленным для последовавшего из-за продажи судебного разбирательства, господин Вавилов «недвусмысленно заявил, что желает быть владельцем самой большой и самой дорогой квартиры в Plaza».

В январе 2008 года, когда уже вовсю шел ремонт, пара побывала в квартире дизайнера интерьеров Ховарда Слаткина в Верхнем Ист-Сайде, забитой антиквариатом, произведениями искусства и роскошными тканями. Согласно судебным материалам, дизайнер сообщил им, что оформление новой квартиры в том же стиле обойдется им в полторы тысячи долларов за квадратный фут (около 0,09 квадратного метра). Восхитившись декором квартиры, которая в 2013 году в статье The Times была описана как «итальянское палаццо в ожидании русской принцессы», пара наняла компанию господина Слаткина для выполнения нескольких проектов.

Одним из проектов было переоформление интерьера их личного самолета «Аэробус». Другим — изменение дизайна их временной квартиры, номер 70В в северной башне Тайм-Уорнер-центра, в которой они проживали, пока в их новых апартаментах в Plaza шел ремонт. Пара приобрела там 280-метровую квартиру в 2007 году за $13 млн через подставную компанию «TW70B Inc.». Оформление квартиры 70В должно было стать пробным шаром перед тем, как господин Слаткин приступит к своему финальному проекту — дизайну пентхаусов в Plaza, которые должны были стать основной постоянной резиденцией пары в Нью-Йорке.

Отражение здания Plaza в пруду Центрального парка Нью-Йорка. Фото: Mecki Mac / Flickr

В конце июня пара устроила финальную перед сдачей инспекцию своих новых пентхаусов в Plaza. Во время этого визита госпожа Цареградская выразила свое недовольство тем, что, помимо всего прочего, квартиры были недостаточно велики. Спустя несколько недель пара отказалась закрывать сделку, сославшись на то, что ремонт и дизайн квартир не соответствовал тому, что о них было заявлено в рекламе. Застройщик предупредил их, что не вернет залог в размере $10,7 млн.

В поданном в 2008 году судебном иске корпорации Penthouse 2009 Inc. и Penthouse 2011 Inc. заявили, что апартаменты в Plaza похожи на чердак, с низкими потолками, уродливыми кондиционерами и бракованной плиткой в ванной. Их адвокат в выпущенном пресс-релизе обвинил застройщика в недобросовестности и мошенничестве.

— Моего клиента заверили, что он получит в собственность одни из самых роскошных апартаментов в истории Нью-Йорка, а на самом деле он получил куда меньше, чем ожидал, — заявил адвокат Дэвид Шарф.

В конце концов стороны договорились. Позднее господин Вавилов и госпожа Цареградская рассорились и с господином Слаткиным, которого судья обязал выплатить неустойку в размере $3 млн.

Согласно реестру недвижимости, в мае 2009 года, решив, что Plaza не соответствует их уровню, пара заключила контракт на сумму $37,5 млн за апартаменты PH78 в Тайм-Уорнер-центре.

В качестве покупателя был указан некий Саузерндаун.

Вопросы и расследования

В феврале 1997 года перед зданием Министерства финансов России, недалеко от Кремля, взорвалась бомба, заложенная в пустой «Saab 9000». Машина принадлежала господину Вавилову, на тот момент являвшемуся заместителем министра финансов.

Никто не был арестован по этому делу, а причина взрыва так и не была обнародована.

Но в те времена жестокой политической конкуренции у господина Вавилова, человека, окруженного подозрениями, было немало врагов.

Господин Вавилов пришел в Министерство финансов в 1992 году как один из немногих идеалистов-экономистов, радеющих за свободный рынок, которые с распростертыми объятиями приняли капиталистическую модель развития в ранний период становления Российской Федерации. Несмотря на то, что ему был всего 31 год, его уже воспринимали в качестве ведущего эксперта в финансовой сфере. За год до этого он прервал свою учебу в аспирантуре Института международной экономики Петерсона в Вашингтоне и вернулся домой для того, чтобы принять участие в становлении рыночной экономики в молодой республике.

Андрей Вавилов (в центре), 1990-е годы. Фото: официальный сайт Андрея Вавилова

Центром этих реформ были аукционы по распродаже предприятий бывшего советского промышленного комплекса. Основным компонентом этого процесса, наиболее яростно критикуемым за недобросовестную раздачу ценного государственного имущества в руки кучки избранных, была начавшаяся в 1995 году программа залоговых аукционов, по которым избранные банки получали основной пакет акций государственных компаний в обмен на кредиты, выдаваемые нуждающемуся в средствах государству.

Основной же портфель инвестиций господина Вавилова лежал в несколько иной сфере.

Как у человека, отвечающего за все государственные доходы и расходы в иностранной валюте, на плечах господина Вавилова лежала огромная ответственность за совершение ежедневных финансовых операций. Также он отвечал за управление госдолгом, так как Россия искала возможность пересмотра многомиллиардной задолженности Советского Союза перед иностранными кредиторами, и за сбор задолженностей перед Россией бывших советских республик.

Но прежде всего его могущество заключалось в том, что он был ответственным за выбор банков, которые должны были размещать у себя государственные депозиты. В ситуации, когда олигархи — владельцы банков соперничали друг с другом за получение этих активов в свое пользование, господин Вавилов не только отвечал за распределение денежных средств и высокодоходных государственных облигаций, но и имел возможность формировать очертания зарождающегося рынка парой-тройкой приказов.

Несмотря на то, что он не имел прямого отношения к приватизационному процессу, те средства, за которые он отвечал, были необходимы банкам, соревнующимся за приобретение жемчужин бывшего советского государства.

«Он лично решал, сколько средств и в каком банке разместить в период, удобно совпадающий с приватизацией», — рассказал человек, знакомый с деятельностью Вавилова в то время, поставив условие о соблюдении анонимности из-за боязни преследований.

В 2001 году, когда недавно избранный господин Путин начал реорганизовывать промышленность, поклявшись уничтожить ельцинскую олигархию «как класс», российский парламент начал серию расследований по деятельности группы министров бывшего президента. Расследования включали в себя и изучение деятельности господина Вавилова во время его работы в Министерстве финансов.

Среди прочих расследуемых материалов оказался договор, заключенный в 1996 году, на основании которого Украине разрешалось уплатить долги за поставку газа строительными материалами. Согласно расследованию, из материалов на сумму $450 млн, которые должны были быть направлены Украиной российскому Министерству обороны в счет долга, были получены только материалы на сумму 123 млн.

За это осудили и отправили в тюрьму российского генерала. На суде он заявлял, что из него сделали козла отпущения вместо высокопоставленных министров, и указывал на господина Вавилова, подписавшего тот документ.

Господин Вавилов не признал за собой вины, и дело против него было закрыто.

Еще оно дело, много лет бросавшее тень на репутацию Вавилова, связано с подозрениями, что он на самом деле действовал в интересах определенных банков. Утверждали, что он нецелевым образом распорядился $230 млн, выданных в 1997 году на производство российских МИГов, предназначенных для Индии.

Весной 1997 года, вскоре после того, как господин Вавилов покинул Министерство финансов, председатель Центрального банка России заявил, что деньги, которые должны были быть направлены напрямую производителю самолетов, были прокручены на счетах нескольких банков в виде государственных облигаций, известных своей высокой доходностью.

Господин Вавилов отрицал эти обвинения, говоря, что деньги были направлены напрямую на счет производителя и затем потрачены соответствующим образом. Дело против него было закрыто, но о его злоупотреблениях продолжали говорить до 2007 года, когда дело открыли вновь и Верховный Суд России выдвинул обвинения в мошенничестве и злоупотреблении служебными полномочиями, готовясь выписать ордер на арест господина Вавилова.

Однако затем он стал сенатором, усложнив суду задачу, так как этот статус влечет за собой депутатскую неприкосновенность. В результате дело закрыли в 2008 году в связи с истечением срока давности.

«Мы никогда не узнаем, что происходит и кто виноват, но тем не менее публичное дело против него выглядело очень солидно», — сказал Бернард Сачер, американец, 20 лет проработавший в российской банковской системе.

Позднее господин Вавилов заявил, что стал жертвой черного пиара, организованного его врагами. В своей книге под названием «Российский государственный долг и финансовые кризисы», выпущенной в 2010 году, он написал, что серьезно возражал против залоговых аукционов, которые назвал «приватизацией олигархами драгоценностей Российской короны».

Он напомнил историю Александра Гамильтона, секретаря Казначейства (министра финансов) в первые годы существования США, погибшего на дуэли с вице-президентом Аароном Бёрром.

«В связи с тем, что я занимал очень твердую позицию, я стал объектом истерии и черного пиара в СМИ, контролируемых олигархами, — писал господин Вавилов. — Дуэли не разрешены в наше время, и для героизма в духе Александра Гамильтона просто нет места. Я счел, что единственным приемлемым ответом на грязные инсинуации в СМИ станет мое решение об отставке в 1997 году».

Правда, в книге не объяснялось его решение после отставки с должности заместителя министра стать президентом «Онэксимбанка», который был основан одним из создателей и основных выгодополучателей залоговых аукционов Владимиром Потаниным. В 1995 году в результате одного из самых печально известных залоговых аукционов банк господина Потанина получил виртуальный контроль над горнодобывающим гигантом «Норильский никель».

Несмотря за близкие связи господина Вавилова с ельцинской администрацией, большая часть его состояния была получена позже, когда правительство Путина консолидировало всю национальную нефтяную промышленность в руках одной государственной суперкомпании «Роснефть».

В 2000 году господин Вавилов прикупил небольшую нефтяную компанию «Северная нефть» за $25 млн. Когда в 2003 году «Роснефть» выкупила «Северную нефть» за $600 млн, сделка была широко раскритикована в связи с подозрениями, что эта сумма набита откатами кремлевским чиновникам.

Во время ставшей теперь легендарной конфронтации в Кремле Михаил Ходорковский, руководитель нефтяного гиганта ЮКОС, бросил вызов господину Путину, подвергнув сомнению честность этой сделки. Многие полагают, что именно злость Путина за столь публичное выступление и послужила причиной его кампании против господина Ходорковского, у которого позднее отняли бизнес, а его самого осудили и отправили в тюрьму.

В своем интервью газете The Times в 2007 году Вавилов сказал о «Северной нефти» следующее: «Для меня это было большим достижением со всех точек зрения. Когда я купил компанию, никто даже не принимал ее всерьез. Она же превратилась в самую быстрорастущую компанию в стране».

Даже если и так, критики господина Вавилова, рассматривая его карьеру, видят классическую для тогдашней России историю трансформации.

«Собственно, история господина Вавилова состоит в том, что он является одним из реформаторов, который перешел на сторону олигархии», — сказал Андерс Аслунд, шведский экономист, главный член ученого совета Петерсоновского института.

Соседские связи

В Тайм-Уорнер-центре господин Вавилов и госпожа Цареградская не нуждались в представлении, в особенности на супердорогих последних этажах, русские обитатели которых были связаны между собой такими хитросплетениями личных и деловых отношений, которые больше всего напоминают страницы романов Достоевского.

Прежде чем купить апартаменты в Тайм-Уорнер-центре, Вавилов побывал в квартире Олега Байбакова, члены семьи которого в разное время владели там тремя апартаментами. Часть своего состояния господин Байбаков заработал, будучи одним из главных менеджеров «Норильского никеля», горнодобывающей компании, купленной за ничтожную по сравнению с реальной цену по программе залоговых аукционов. Кстати, он не единственный владелец жилья в Тайм-Уорнер-центре, связанный с этой сделкой, в которой одной из заметных фигур был Михаил Прохоров, хорошо известный в Нью-Йорке в связи с покупкой им баскетбольной команды Brooklyn Nets.

Господин Байбаков прежде всего известен в Нью-Йорке как отец Марии Байбаковой, галериста и молодой светской львицы. Прежде чем спонсировать карьеру своей дочери в мире искусства, господин Байбаков собирался организовать для нее ресторанный бизнес. После того, как попытки раскрутки ресторана Fum в южной части Манхэттена провалились, ресторанная компания господина Байбакова судилась с деловым партнером, пытаясь вернуть потраченные вложения и отсудить оставленные в залог $75 тысяч.

Один из адвокатов предупредил господина Байбакова, что судебные издержки могут превысить сумму иска, на что тот ответил, что его это не волнует. Как стало известно из судебных материалов, он заявил адвокату: «Я потрачу в десять раз больше и засужу вас». В итоге господин Байбаков просто не пришел в суд, как и его бывшая жена, также его деловой партнер. «Очевидно, и она выказала свое неуважение к судебному процессу» —так, согласно судебному протоколу, сказал судья Верховного суда штата Луис Б. Йорк, закрывая дело.

Байбаковы продали одну из принадлежащих им квартир в Тайм-Уорнер-центре, номер 74А в северной башне, подставной компании Ff Property Management за $11 млн в 2008 году. The Times проследила связи этой компании, которые привели к Максиму Финскому, также занимавшему высокий руководящий пост в «Норильском никеле», и партнеру господина Прохорова в другой горнодобывающей компании. В прошлом ноябре апартаменты были проданы за $18 млн.

Если господин Прохоров выиграл по-крупному от сделки с «Норильским никелем», то Виталий Малкин, чей банк «Российский кредит» сделал более высокую ставку, которая была отклонена по техническим причинам, крупно проиграл. Со временем, правда, на горизонте возникла другая сделка, принесшая ему немалый доход, — соглашение финансировать пятимиллиардный долг Анголы, сделка, вызвавшая серьезную полемику из-за выплат ангольским официальным лицам и посредникам, включая господина Малкина. От Министерства иностранных дел сделку подписывал господин Вавилов.

Адвокат господина Малкина обозначил сумму в размере $48,8 млн как дивиденды, пояснив, что он являлся держателем акций компании, которая послужила посредником в сделке.

В 2010 году ООО, связанное с господином Малкиным, заплатило $15,65 млн за двухуровневые апартаменты номер 74В в южной башне Тайм-Уорнер-центра.

Член административного совета банка господина Малкина, Василий Анисимов, также связан с Тайм-Уорнер-центром. В 2004 году через траст, получателем которого была дочь Анисимова Анна Анисимова, в то время студентка Нью-Йоркского университета, там была куплена квартира за $9,8 млн.

Господин Анисимов сколотил свое состояние на алюминии в 90-х годах. Он до сих пор пользуется влиянием в России, где он был партнером Аркадия Ротенберга, давнего друга господина Путина, одного из тех, кто попал в список санкций США после аннексии Россией Крыма.

Возможно, что давним партнером Вавилова, также имеющим жилье в Тайм-Уорнер-центре, является и Константин Кагаловский. В 1991 году оба были членами пятерки, на подмосковной даче обсуждавшей пути экономического развития зарождающейся республики. Позднее Кагаловский стал представителем России в Международном валютном фонде, а затем вице-президентом компании Михаила Ходорковского ЮКОС.

В 1999 году жена Кагаловского Наташа Гурфинкель-Кагаловская была вовлечена в крупное расследование отмывания денег с участием банка, в котором она работала, — Bank of New York. В итоге банк отстранил от работы госпожу Кагаловскую, которая отвечала за российские счета в качестве начальника управления Восточной Европы. Она отвергала все претензии, и против нее не было выдвинуто никаких обвинений. Позднее она подала иск против банка на основании своего незаконного отстранения и получила компенсацию.

На основании изученных записей и различных интервью The Times установила, что Кагаловские владеют через подставную компанию апартаментами в Тайм-Уорнер-центре.

Господин Кагаловский, который не стал отвечать на вопросы для этой статьи, стал еще одним русским жильцом Тайм-Уорнер-центра, вовлеченным в недавние судебные разбирательства в Нью-Йорке.

В деле, рассматриваемом в Верховном суде штата, его обвинили в том, что он незаконно завладел контролем над украинской телевизионной компанией, отобрав ее у своего партнера Владимира Гусинского. В 2012 году судья постановил, что господин Кагаловский со своими партнерами тайно организовал передачу права собственности компании подконтрольным ему предприятиям.

В своем постановлении судья написал, что господин Кагаловский и директор компании договорились, что в случае, если господин Гусинский откажется уступить, Кагаловский заберет компанию с помощью «традиционных российских и украинских методов».

Что стоит за развернутой в СМИ кампанией

Господин Вавилов собирался перенести борьбу со своими российскими врагами в Америку, для чего в январе 2011 года пригласил в свой московский дом эксперта из Вашингтона.

Незадолго до этого Вавилов узнал, что Ашот Егиазарян, финансист и бывший депутат, вынужденно покинувший Россию в связи с предъявленными ему обвинениями в мошенничестве, поселился в Беверли-Хиллз.

И хотя, судя по показаниям свидетеля на последующем судебном разбирательстве, Вавилов ненавидел господина Егиазаряна, истинный мотив этой ненависти неизвестен. Возможно, это имеет отношение к бывшей нефтяной компании Вавилова «Северная нефть», одним из инвесторов которой был двоюродный брат Егиазаряна. Или же это связано с долгоиграющими обвинениями по темному делу с МИГами, включая заявления, что деньги исчезли в «Уникомбанке», где господин Егиазарян был основным акционером.

Отношения обострились до такой степени, что господин Вавилов попросил своего вашингтонского гостя Рината Ахметшина, директора аналитического центра под названием «Международный евразийский институт», устроить так, чтобы заявление господина Егиазаряна на предоставление политического убежища в Америке было отклонено.

«Я помню, что было много денег, пачки стодолларовых купюр», — рассказал в своих показаниях Ахметшин, вспоминая, как Вавилов достал $70 или $80 тысяч и передал ему в качестве первого взноса на организацию кампании в СМИ по дискредитации господина Егиазаряна.

Господин Ахметшин обратился за помощью к Питеру Залмаеву, руководителю «Евразийской демократической инициативы», которая позиционирует себя как организация, созданная ради продвижения демократии и законности в бывшие советские республики.

Позднее Залмаев показал под присягой, что получил $100 тысяч, но не признал, что работал на господина Вавилова, когда он связывался с общественными группами, включая Американский еврейский комитет и Национальную конференцию по советскому еврейству. Обе группы в итоге подписали письма против Егиазаряна на имя Госдепартамента и секретаря Национальной безопасности США.

Стратегия Залмаева предусматривала представление господина Егиазаряна как антисемита из-за его связей с ЛДПР, возглавляемой ярым националистом. К маю 2011 года Залмаев убедил The Jewish Journal, популярную калифорнийскую еврейскую газету, напечатать его статью на эту тему.

«Еврейские сообщества в Америке и России не раз обвиняли ЛДПР и ее лидера в антисемитизме, — говорится в статье. — Правительство США также должно дать понять антисемитам во всем мире, что в этой стране их не ждут».

Залмаев также признался, что заплатил ведущему русскоговорящего радио в Бостоне, чьим именем была подписана статья, частично написанная Залмаевым, в которой был выражен протест против предоставления Егиазаряну политического убежища. Он также пожертвовал $2000 Льву Пономареву, российскому правозащитнику, который подписал письма, адресованные Конгрессу США, тоже частично подготовленные Залмаевым.

Позднее господин Пономарев назвал эти письма «трагической ошибкой» и вернул деньги — правда, только после того, как сотрудник Хельсинкской комиссии США (федерального агентства) начал задавать вопросы относительно его переписки с Залмаевым.

«Кто за всем этим стоит?» — написал Кайл Паркер, сотрудник агентства, после того, как Залмаев заявил ему, что господин Егиазарян привлек к себе достаточно внимания для включения его в список невъездных.

Господин Егиазарян, со своей стороны, организовал собственную пиар-кампанию, отрицая все обвинения в антисемитизме в свой адрес, указывая, что покинул Россию в связи с угрозой жизни для него и для членов его семьи.

На родине на него было заведено дело, по которому он обвинялся в завладении путем мошенничества средствами двух своих бизнес-партнеров на сумму в $48 млн. В своем недавнем интервью газете The Times господин Егиазарян заявил, что обвинения в мошенничестве были сфабрикованы его конкурентами, имеющими связи во власти, как часть корпоративной рейдерской атаки с целью выдавить его из совместного предприятия с городскими властями Москвы по реставрации отеля сталинской эпохи рядом с Красной площадью. «Все обвинения построены на сфабрикованных документах», — сказал он.

7 февраля 2011 года Associated Press опубликовала статью, в которой господин Егиазарян был представлен как жертва преследования в России. Через несколько дней Егиазарян нанимает BGR Gabara, лондонское отделение BGR Group, влиятельной вашингтонской компании в сфере лоббирования и связей с общественностью.

Стоимость услуг фирмы была $77 тысяч в месяц, не считая текущих расходов, за эта фирма должна была разработать для господина Егиазаряна «всемирную информационную стратегию», которая покажет его в благоприятном свете. Стратегия также включала вашингтонскую программу «в поддержку заявления господина Егиазаряна на проживание в США».

К осени BGR записала на свой счет первую удачу, организовав публикацию в европейском издании The Wall Street Journal Europe статьи-мнения, якобы написанной Егиазаряном, в которой выражалась поддержка антикоррупционного активиста Алексея Навального.

В сопроводительном тексте к статье не было упомянуто уголовное дело, а просто сказано, что господин Егиазарян проживает в США в целях личной безопасности.

19 апреля 2011 года Егиазарян подал заявление на Залмаева в федеральный суд Манхэттена, обвиняя того в ведении дискредитирующей его кампании. Господин Залмаев подал встречный иск, что в результате свело юридическую конфронтацию к ничьей.

Адвокаты Егиазаряна утверждали, что за кампанией, организованной Залмаевым, стоял один из конкурентов его клиента по сделке с отелем, предположив, что господин Вавилов был всего лишь фасадом. Но документы, полученные в ходе расследования и рассмотренные The Times, показали, что в дополнение к финансированию информационной кампании против Егиазаряна Вавилов также покрывал все судебные расходы Залмаева. По состоянию на июль 2012 года господин Вавилов потратил более $1,14 млн на судебные расходы.

На одном слушании федеральный судья Габриэль Горенстайн жаловался на отсутствие финансовой сдержанности с обеих сторон. «Для меня загадка, каким образом это разбирательство раздулось до таких размеров, как сейчас», — сказал он на слушаниях. Господин Вавилов, писал он позже, «очевидно, не заинтересован в честности и неподкупности процесса рассмотрения заявок на политическое убежище в США. Скорее он явно скрывает свой личный интерес в причинении неприятностей Егиазаряну».

На настоящий момент господин Егиазарян остается в США. Министерство юстиции не подтверждает и не опровергает сообщения российских СМИ о том, что США ответили отказом на запрос о его выдаче.

Знакомые с Вавиловым источники говорят, что после отставки с поста российского сенатора он проживает в России в качестве частного лица; этот статус делает его менее уязвимым к государственному вмешательству. «У него нет никаких политических связей», — сказал Сергей Гуриев, бывший директор Российской экономической школы в Москве, которую господин Вавилов также спонсировал и даже являлся членом совета.

В числе предприятий господина Вавилова российская компания «СуперОкс», разрабатывающая высокотемпературные сверхпроводники, которые будут применены в технологии магнитной левитации для скоростных поездов.

Его фонд выделил более миллиона долларов для Пенсильванского государственного университета, в котором он является приглашенным научным сотрудником. Судя по всему, он очень дорожит этой связью;

как рассказывает один из посетителей его квартиры в Тайм-Уорнер-центре, на видном месте там выставлен футбольный мяч с автографом Джо Патерно, знаменитого спортсмена, много лет тренировавшего университетскую команду.

Недавно пентхаус был выставлен на продажу за $68 млн.

В этом году он взял отпуск в Пенсильванском университете. «Мне кажется, что влиятельные русские, в основном те, которые имеют серьезные деловые интересы в России, в настоящий момент не желают быть замеченными в близких отношениях с Америкой», — говорит Барри Айкс, профессор экономики, работавший в тесном сотрудничестве с Вавиловым.

В своeм интервью российской версии журнала Elle Man, опубликованном в октябре на английском языке на странице его компании в Facebook, господин Вавилов выразил свое разочарование в американцах, охарактеризовав их как чересчур требовательных и гиперконкурентных.

«На мой взгляд — как человека, родившегося в СССР и выросшего в России, — в Соединенных Штатах выстроена жестокая система, жестокое общество людей, которые жестоки друг к другу», — сказал он.

Источник статьи: Стефани Соул, Луиз Стори, «Тайм-Уорнер-центр — анклав могущественных русских», The New York Times

util