25 February 2015, 22:01

О смерти «Открытого правительства» и 100 000 «троянских коней» против коррупции

Фото: martin.livejournal.com

Рассказ директора Фонда борьбы с коррупцией Романа Рубанова о том, как «Открытое правительство» отказалось поддержать собравшую более 100 тысяч голосов инициативу Алексея Навального о распространении на Россию статьи 20 Конвенции ООН против коррупции

— Безусловно, мы разочарованы этим решением. Для нас оно не было неожиданностью, потому что если бы они приняли нашу инициативу, то это означало бы, что они решили бороться с коррупцией. Но они прямо показали, что не хотят этого делать. С этой целью была использована стандартная тактика — заболтать, спустить в рабочую группу.

Нас отправили в рабочую группу Общественной палаты, где мы должны проанализировать текущее антикоррупционное законодательство и то, как его необходимо изменить. Мы, конечно, в эту группу не пойдем, поскольку считаем это пустой потерей времени.

Наша работа по имплементации 20-й статьи и распространению на нее юрисдикции Российской Федерации будет продолжаться. Мы не закончим нашу общественную кампанию, пока не добьемся введения в Уголовный кодекс состава незаконного обогащения.

Заседание «Открытого правительства» изобиловало всевозможными перлами. Были представлены во всем многообразии тактики и методы, использующиеся для того, чтобы не принять нашу инициативу.

Они не могут отказать напрямую, и попытались это «спустить». Исходя из того проекта, который я получил, нам был дан однозначный отказ на основании того, что инициатива противоречит Конституции, — но это не так.

Замминистра МВД Игорь Зубов, который на предыдущем заседании заявил, что призывы бороться с коррупцией — это одна из причин оранжевых революций, в этот раз сказал, что те 100 тысяч россиян, которые выступили за уголовную ответственность незаконно обогащающихся чиновников, — это какие-то троянские кони.

Они засекретили стенограмму этого и предыдущего заседаний «Открытого правительства», чтобы никто не увидел, что там происходило, и объяснили это тем, что стенограмма находится под грифом ДСП («для служебного пользования»).












Абызов (Михаил Абызов — руководитель рабочей группы Российской общественной инициативы. — Открытая Россия) сказал, что он, конечно, попытается сделать так, чтобы ФСО рассекретила стенограмму, но ничего не обещает. На полном серьезе: в ведомстве, называющемся «Открытым правительством», стенограммы которого, по логике, должны лежать в открытом доступе на сайте, — эти стенограммы находятся под грифом ДСП, и ФСО их должно рассекретить. Я понимаю, что это очень смешно на самом деле, и сам там иногда едва сдерживал смех. Но Абызов-то говорит на полном серьезе!

Если стенограмма когда-нибудь будет открыта, то мы увидим, что депутаты — даже «Единой России» — в целом выступают за эту инициативу. Кроме, может быть, Сергея Железняка. Даже Роберт Шлегель выступал «за». Это естественно: депутатам нужно куда-то избираться, они вынуждены общаться с людьми, и их могут спросить: как они проголосовали против незаконного обогащения — «за» или «против»? Депутаты понимают, что могут с этим столкнуться, и стараются мягко уйти с темы.

А если говорить о чиновниках, вроде замминистра и министра юстиции, то все они выступают «против». Они не отчитываются перед избирателями, им все равно. Они понимают, что инициатива направлена лично против них: например, замминистра Зубов — типичный «клиент» этого законопроекта, у которого жена предприниматель, куча машин непонятного происхождения и маленькая зарплата. Конечно, он выступает против.

Поручение Михаила Абызова Иосифу Дискину разработать поправки в регламент работы экспертной группы, позволяющие переписывать подаваемые инициативы, — это попытка притянуть на себя какие-то дополнительные функции и развязать дискуссию там, где ее нет. У нас до сих есть законодательная власть, которая называется «Государственная дума», и я пока не слышал, что ее отменили. А Дискин собирается заменить собой Государственную думу. Ну... удачи. Есть, безусловно, здесь и риск того, что в результате будет просто переписывание инициативы с потерей ее изначального смысла.

Кроме того, мы попросили позвать наших экспертов, которые представили бы нашу точку зрения. Нам в этом отказали, но не в форме прямого отказа, а заявив, что их «не ждут». На отказ мы сделали формальную жалобу и отослали ее в правительство России.

Сегодня Абызов сообщил, что никакой жалобы не получал. Тогда мы непосредственно в зале заседания положили эту жалобу на стол персонально ему. На это он сказал, чтобы мы ждали официального ответа в течении 30 дней, «как положено по закону».

Поэтому «Открытое правительство» как институт сегодня умерло. Если ранее были какие-то подозрения на этот счет, то тут господин Абызов забил последний гвоздь в его гроб.

Я не вижу, как этот институт дальше будет функционировать. Через них прошло шесть инициатив, и ни одна из них не получила никакого продолжения, за исключением ограничения на автомобили для чиновников стоимостью свыше полутора миллионов рублей, — и то она оказалась в итоге замылена: в новой федеральной контрактной системе эту норму убрали.













util