11 Марта 2015, 11:25

Владимир Яковлев: «Для меня убийство Немцова стало точкой, за которой не вмешиваться в медиапространство невозможно»

Владимир Яковлев (справа). Фото: Cabinet Lounge / Facebook

10 марта основатель и первый владелец «Коммерсанта» Владимир Яковлев объявил, что собирает пожертвования на новое СМИ. По словам самого Яковлева, проект под названием «Мулбабар» будет противостоять «пропаганде ненависти» и «превращать безумцев в людей». «Я хочу такой проект как можно быстрее создать — независимый, эффективный, находящийся вне политического контроля и вне подчинения Кремлю», — написал журналист на своей странице в Facebook.

В беседе с Открытой Россией Владимир Яковлев рассказал, сколько средств потребует новый проект, почему традиционные редакции обречены на вымирание и что значит слово «Мулбабар.


— Я прочитал не все ответы на вопросы пресс-конференции в Фейсбуке, но многие — и все-таки до сих пор не все понятно. Вы используете несколько определений нового проекта: СМИ, медиа-центр, продюсерский центр. Как это все совмещается и — прежде всего — о чем будет «Мулбабар»?

— Давайте сразу несколько вещей объясню, чтобы было понятно. Во-первых, проекту всего неделя. За эту неделю было сделано очень много, максимум того, что можно сделать за неделю, но неделя остается неделей. Проект начался на следующий день после того, как погиб Борис Немцов. Те люди, которые решили начать проект, — для них и для меня убийство Немцова было некоторой последней точкой, за которой активно не вмешиваться в то, что происходит в медийном пространстве России, уже невозможно. Я в какой-то момент дал себе слово, что больше газетами и журналами заниматься не буду, а буду заниматься проектом «Возраст счастья», потому что он добрый, хороший, помогает людям. Собственно говоря, я занимался им последние три года и ничем другим заниматься не собирался.

Просто мне кажется, что после того, что произошло ночью в конце позапрошлой недели, не заниматься происходящим в российских медиа уже совсем-совсем нельзя. Это общая идея, общая основа всей этой истории.

Что касается технической организации проекта: я считаю что СМИ в том виде, в котором они существовали раньше — я даже не имею в виду на бумаге — как структура, где есть редактура, где есть редакторы, правка, где есть право на публикацию, которое дается штатному сотруднику, который этим отличается от всех остальных... Вот вся эта схема, которая создавалась в течение долгого времени, она вся безнадежно устарела и, в общем, уже пыльная и никому не нужная. Поэтому в этом смысле мы СМИ создавать не будем — в большой степени потому, что в основе своей, как вы наверное понимаете, эта схема основана на идеях пропаганды, может быть других, но все равно пропаганды. Потому что когда кто-то говорит, что мы будем давать объективную информацию...

— Это лукавство.

— Лукавство, конечно. Потому что мы даем не объективную информацию, а ту информацию, которую объективной считает журналист, которую объективной считает редактор и которая, чаще всего, зачем-то нужна тем людям, которые сказали журналисту и редактору, какую информацию им считать объективной. Эти схемы не хочется развивать, не хочется продолжать, не хочется иметь с ними ничего общего, потому что можно по-другому.

Как по-другому? По-другому очень просто: есть общая идея, общие принципы издания, это единственное ограничение, которое у нас есть. Мы готовы публиковать, форматировать и в перспективе финансировать любой контент, который позволяет эффективно противостоять безумной пропаганде ненависти, которая происходит сейчас в России.

— Как определяется эффективность?

— Эффективность определяется тем, что... Вы знаете, в чем состоит профессия журналиста?

— В донесении, в коммуникации какого-то сообщения.

— Ну нет, донесение — это связист в лучшем случае, коммуникация — это телефонист. В чем состоит профессиональная способность вообще журналиста? Ну там, профессиональная способность врача — лечить, профессиональная способность инженера — строить. Итак, в чем состоит профессиональная способность журналиста, которая отличает его от всех остальных профессий?

— Рассказывать истории?

— Ну нет, это рассказчик. Аркадий Райкин прекрасно рассказывал истории...

— Добывать информацию?

— Это шпион!

Я скажу вам: профессиональная способность журналиста заключается в умении делать значимое интересным. Это то, что умеет делать только журналист, он умеет брать факт, который общественно значим, и делать его не просто общественно значимым, но и интересным. Это то, что журналист должен делать лучше всех.

В этом, собственно говоря, мерило. Есть общая идея, есть абсолютно открытая площадка для контента, и мы будем всячески поддерживать и промотировать тех авторов — любого контента, не обязательно публицистического: художественного, видео, кино, сериалов, всего, что хотите — чья идеология соответствует идее проекта и чей продукт является максимально востребованным.


Владимир Яковлев, 1991 год. Фото: Wojtek Laski / East News

— Это будет интернет-проект прежде всего?

— Это будет исключительно интернет-проект, потому что, на мой взгляд, говорить сегодня о неинтернет-проектах вряд ли мы сможем. Русскоязычная аудитория в интернете чуть больше ста миллионов человек и, в общем, если говорить о мировом тренде, то очевидно, что все распространение контента так или иначе в течение двадцати лет перейдет в сеть. Да, конечно, интернет-проект, никакого другого не будет.

— Но если говорить о широкой аудитории, которой необходимо предоставить альтернативный канал — не государственную пропаганду ненависти, а «добрую машину пропаганды», возьмем такой термин... У нас же читают все-таки газеты до сих пор, у нас смотрят телевидение. Как к этим людям пробиться?

— Ну, вы знаете, было бы наивно, на мой взгляд, говорить, что мы можем конкурировать с гигантской кремлевской машиной пропаганды, которая стоит многие-многие-многие миллионы. Для того, чтобы вообще считать, что мы можем с ней серьезно конкурировать, нужно быть человеком, скажем так, легкомысленным. Я, безусловно, легкомысленный человек, но не до такой степени — поэтому я не считаю, что мы можем с этим конкурировать. Мы можем просто делать то, что мы можем делать. Если бы я умел что-нибудь другое, то я бы делал что-нибудь другое — я умею создавать медийные площадки, я поэтому буду создавать медийную площадку.

Но соперничать с государственной машиной пропаганды — я думаю, что ни я, ни вы, ни даже Михаил Борисович вряд ли может.

— Ага. А относительно денежного вопроса — каким образом будет устроено финансирование, есть ли какой-то план траты средств, сколько нужно, скажем, в месяц? Сможет ли проект если не зарабатывать, то обеспечивать себя хотя бы? Или это будет такая меценатская вещь, как «Арзамас», например?

— Смотрите, с того момента, как неделю назад я сказал, что я такую площадку создаю, в общей сложности в рабочую группу в Фейсбуке пришли двести человек. Это идейные профессионалы: фотографы, художники, писатели, самые разные люди. И все, кто работает сейчас в проекте, все, кто придумывает и привносит, все это делают бесплатно, включая меня самого. Поэтому, я думаю, по крайней мере пока проект так и будет работать.

При этом мы открыли «Кикстартер», с сегодняшнего утра он стоит...

— Пятьдесят тысяч долларов цель.

— Да, пятьдесят тысяч долларов.

— Откуда такая цифра?

— Это примерный объем расходов, который понадобится, чтобы запустить проект и оплатить то, что мы не можем сами сделать бесплатно. Дальше будет сделана подробная концепция платформы, которую мы хотим создать; под эту платформу, наверное, будут привлекаться инвестиции, под которые, соответственно, будет расчет.

Дорогим этот проект не будет, потому что его задача — создать площадку для людей, которые умеют и хотят делать контент, и в сегодняшней сети такие вещи много не стоят. Ну вот, собственно говоря.

— В любом случае, там будет если не редактура, то хотя бы модерация. Что вешать на главную страницу, как поощрять людей — то есть в любом случае происходит возврат к редакторской модели...

— Нет, к редакторской модели возврата не будет происходить, потому что редакторская модель обратна той, которую вы описываете, вообще говоря. Редакторская модель — это модель, которая не допускает публикацию.

Та модель, которую вы описываете, это, собственно, интернетная сегодняшняя более открытая модель, которая действует ровно наоборот: она промотирует контент в большей или меньшей степени вместо того, чтобы допускать или не допускать его к публикации. Это, вообще говоря, прямая противоположность редакторской модели.

Но суть не в том. Суть в том, что, собственно, ресурс сейчас находится в состоянии разработки, мы над ним работаем вот уже целых шесть дней, поэтому я пока просто не готов детально обсуждать устройство ресурса. Как только его принципиальная концепция будет готова, мы выложим ее в рабочей группе. Вообще, проект будет абсолютно открытым. Если вообще может существовать модель open source content, то это будет open source content. Как мы делаем, зачем мы делаем, какого типа контент — мы все это будем описывать, это все будет абсолютно открытым.

— Вы говорили, что примерно двести человек принимают какое-либо активное участие. Можете какие-то имена назвать?

— Ну вы же можете пойти в Фейсбук, вот там вам все двести человек, большая часть, все есть.

— В течение какого времени — если вы готовы ответить на этот вопрос — будет готов сайт? И каким образом вы начнете работать через Фейсбук?

— Ну, через Фейсбук мы начинаем работать фактически сейчас. И мы постараемся в максимальной степени запустить проект, в той степени, в которой возможно, через Фейсбук. Вообще, как вы знаете наверное не хуже меня, на сегодняшний день для того, чтобы запустить СМИ, по сути никаких инструментов не нужно, все инструменты уже стоят — можете сделать это просто с помощью Фейсбука или Инстаграма. Вопрос, вообще говоря, не в инструментах, а в людях. Поэтому, с точки зрения набора контента и привлечения людей мы начинаем работать сейчас, с сегодняшнего дня.

Что касается непосредственно инструментария, то мы пока будем использовать Фейсбук и будем на этом этапе очень много пробовать разные формы контента для того, чтобы понять, что лучше летает. Из того, что соответствует идеологии проекта и его целям. А ресурс — ну, по моему ощущению, на то, чтобы полностью его сделать, разработать и поставить, уйдет три-четыре месяца, как обычно.

— То есть можно сказать, что к середине-концу лета мы увидим сайт под названием «Мулбабар»?

— А вы, кстати, знаете, что такое Мулбабар?

— Я прочитал, да, это планета Юпитер по-ассирийски.

— Ну почему по-ассирийски? По-шумерски. По-нашему, по-шумерски, да

Ну слушайте, вы знаете, я не знаю. Мне бы очень хотелось, чтобы к концу лета или даже раньше, сайт стоял, но мне, честно, не кажется, что момент открытия сайта принципиален с точки зрения развития проекта. Мне не кажется, что в сети важны инструменты. Намного важнее люди и намного важнее контент.

— Medium is not a message anymore? [Средство коммуникации больше не является сообщением?]

— Editing is not a message anymore, I would say rather. Or editorial policy is not a message anymore. Creativity is [Редактура больше не является сообщением, я бы сказал. Или редакционная политика не является сообщением. Творчество является] — и в этом смысле, кстати говоря, мне кажется важным, что это не обязательно публицистический ресурс. Это ресурс, на котором приветствуется и промотируется абсолютно любой контент, соответствующий идее ресурса. И очень в большой степени художественной.

util