12 March 2015, 15:11

Адвокат Каринна Москаленко: «Члены ОНК Бабушкин и Меркачева должны обжаловать в суде решение СК об их участии в деле об убийстве Немцова в качестве свидет

Подозреваемые в убийстве Бориса Немцова в Басманном суде, 8 марта 2015 года. Фото: Никита Швецов / Anadolu Agency / AFP

Каринна Москаленко, адвокат, член комитета адвокатов в защиту прав человека и один из защитников Михаила Ходорковского, объяснила Открытой России, почему привлечение правозащитников Андрея Бабушкина и Евы Меркачевой к делу об убийстве Бориса Немцова противоречит российскому праву и каким образом им стоит добиваться законности

— Объясните, пожалуйста, имели ли право следователи СК РФ допрашивать членов ОНК Андрея Бабушкина и Еву Меркачеву, которым во время посещения СИЗО «Лефортово» подозреваемые в убийстве Бориса Немцова сообщили о применении к ним во время задержания пыток, в качестве свидетелей по делу об убийстве Бориса Немцова?

— Я полагаю, что допрос правозащитников — членов ОНК Москвы, которые посещали СИЗО «Лефортово», — абсолютно незаконен. Они не могут быть свидетелями по делу об убийстве Бориса Немцова. Им ничего по этому делу не известно. Они могли бы быть свидетелями по вопросу об избиении или пытках, если таковые применялись к подозреваемым по делу об убийстве Немцова, — но только если бы такое дело было возбуждено.

И тогда они могли бы быть допрошены в качестве свидетелей, чтобы подтвердить те сведения, которые стали им известны в связи с этим уголовным делом.

Что это: неграмотность следователей или их ошибка?

Я позволю себе это слово — «неграмотность». Думаю, что это не ошибка. Потому что представители Российской Федерации, когда отвечают на вопросы Европейского суда по правам человека о фактах избиения, всегда говорят о том, что заявитель не исчерпал средства правовой защиты, если он не попросил о возбуждении уголовного дела по фактам пыток, поскольку, дескать, само следствие не обязано в общем уголовном деле рассматривать вопросы другого преступления (о применении пыток. — Открытая Россия) совершенного другими лицами, если таковое преступление было совершено.

Российские власти говорят: разделите эти уголовные дела.

— Что теперь делать членам ОНК, которых допросили в качестве свидетелей по делу об убийстве Бориса Немцова и тем самым их лишили возможности посещать те СИЗО, где содержатся обвиняемые по этому делу*? Они могут обжаловать статус свидетеля?

— Разумеется, если действием следствия, или бездействием следствия, или решением любого органа нарушены конституционные права гражданина, в этом случае гражданин имеет право обратиться в порядке 125 статьи УПК РФ в районный суд, на территории которого действует тот или иной следственный орган. Поэтому правозащитники должны обжаловать действия следователей. Я не верю в неграмотность людей, которые их допрашивали; я уверена, что они прекрасно знают, что члены ОНК должны быть допрошены в рамках другого уголовного дела.

Но если их все-таки допрашивали в рамках дела об убийстве Бориса Немцова, то это было сделано только с одной целью: чтобы, получив статус свидетеля, они больше не смогли действовать как независимые наблюдатели. Их фактически лишили статуса членов ОНК, воспрепятствовали их законной деятельности.

— А если им откажут в российском суде, они смогут подать по этому поводу жалобу в Европейский суд?

— Если в национальном суде им откажут в признании нарушенного права и не обяжут следственные органы предотвратить злоупотребления, значит, они могут это обжаловать в апелляционном порядке. Но если это решение вступит в законную силу, тогда можно считать, что они исчерпали все средства правовой защиты внутри страны и они могут обращаться в Европейский суд по правам человека.

Другое дело, что я бы здесь задумалась, по поводу какого нарушения они могут обращаться. Например, о нарушении статьи 8 Европейской конвенции по правам человека («право на уважение частной и семейной жизни»).

— Почему следователи, которые расследуют дело об убийстве Бориса Немцова, так болезненно отнеслись к посещению подозреваемых правозащитниками? В принципе, это был рядовой визит. Часто заключенные жалуются членам ОНК, что при задержании их избивают и пытают, но следствие, насколько мне известно, раньше не допрашивало правозащитников по уголовным делам, связанным с теми или иными их подопечными. Что случилось в этот раз?

— Реакция следствия достаточно экстраординарная. Это злоупотребление правом и полномочиями. Почему? Трудно сказать. Я думаю, что следствие слишком ухватилось за одну версию, они желают эту конкретную версию провести в жизнь. У меня так было по нескольким делам об убийстве значимых людей, про которых российские власти говорят, что они вовсе не такие значимые. Но это были выдающиеся люди, их лишали жизни при очень странных и слабо расследованных обстоятельствах, и следствие начинало с одной версии. Вот, например, дело об убийстве Дмитрия Холодова в 1994 году, которое мы в конечном итоге выиграли в комитете по правам человека ООН, где было признано, что Российская Федерация нарушила право на жизнь этого человека.

Что произошло? Ухватившись за одну версию, следствие передало дело в суд, и суд закончился полным оправданием всех привлеченных к суду лиц. Первое, что я хочу сказать: не надо браться только за одну версию и навязывать ее всем. Видимо, действия членов ОНК Меркачевой и Бабушкина, вскрывших определенные подробности, противоречат той версии, за которую ухватилось следствие. Никогда не идти по одной версии — это прекрасно знает любой грамотный следователь. И это будет очень важным доводом потом, в Европейском суде по правам человека, со стороны потерпевших.

А второе — если вы нарушаете права задержанных лиц, то они рано или поздно из-за этих нарушений могут быть освобождены или даже оправданы по суду, что произошло на первом процессе по убийству Анны Политковской, потому что там были слишком заметны всякого рода нестыковки и нарушения прав. И в итоге, через много лет, мы так и не имеем вступившего в силу приговора по убийству Анны Политковской.

А по делу Дмитрия Холодова, несмотря на решение Комитета по правам человека ООН, никто не спешит возобновить расследование и устранить те нарушения, которые признал Комитет по правам человека ООН.

Можно как угодно относиться к решениям Комитета по правам человека ООН, но Россия признала юрисдикцию этого органа и почему-то решила, что его решения носят необязательный характер. Это не так: если мы заботимся о своем нахождении в ООН, нам надо уважать решения тех органов, компетенцию которых мы признаем сами.

То есть здесь одно нарушение как клубочек тянет за собой последующие нарушения.

Не надо нарушать права задержанных, не надо их подвергать неподобающему обращению. Если такие факты подтверждаются, надо возбуждать уголовное дело,

наказывать виновных, а не то, чтобы потом это развалило все дело и потом оказалось, что опять нет никаких виновных в убийстве и всех надо оправдывать.

Или будем потом расследовать в течение 10–20 лет, как в деле об убийстве Анны Политковской или в деле об убийстве Дмитрия Холодова?

Мы всегда себя спрашиваем: в чем дело? В недостатке квалификации следователей? Нет, не думаю я. Я общалась с этими следователями, и я знаю об их высокой квалификации. Значит, они что-то упускают на начальном этапе и это впоследствии разваливает дело.

Правозащитники сработали очень хорошо, они выполнили свою общественную миссию, и эти факты надо проверять в рамках другого уголовного дела и не выводить этих общественников из сферы их общественных обязанностей, которые они добросовестно исполняли и должны это продолжать делать в отношении других лиц. И тех же самых, если это потребуется.

*Часть 1 статьи 17 федерального закона от 10 июня 2008 г. N 76-ФЗ «Об общественном контроле за обеспечением прав человека в местах принудительного содержания и о содействии лицам, находящимся в местах принудительного содержания»:
«Член общественной наблюдательной комиссии не вправе осуществлять общественный контроль в месте принудительного содержания в случае, если там содержится его близкий родственник (супруг или супруга, родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и сестры, дедушка, бабушка, внуки), а также в случае, если член общественной наблюдательной комиссии является потерпевшим, свидетелем, защитником или иным лицом, участвующим в производстве по уголовному делу, к которому причастно лицо, находящееся в месте принудительного содержания.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Правовед Рамиль Ахметгалиев: «Закрыть членам ОНК доступ в „Лефортово“ — это сомнительный шаг»

util