17 Марта 2015, 09:10

Пол Стронски: «Как убийство Немцова поставило Путина под прицел»

На месте убийтва Бориса Немцова. Фото: Sefa Karacan / Anadolu Agency / AFP

Политолог, бывший сотрудник Госдепартамента написал колонку в Los-Angeles Times о скрытом для широкого общества сигнале, который он усмотрел в гибели российского политика

Убийство оппозиционного лидера Бориса Немцова — это не только трагедия для России; оно может быть предвестником серьезных политических волнений. Комментаторы на Западе сначала обвиняли Владимира Путина, цитируя длинный список его критиков, которые встретили насильственную смерть. Сейчас фокус сместился в сторону чеченских связей. Однако арест пятерых человек с Северного Кавказа проливает мало света на организатора атаки, тем более что чеченцы часто служили козлами отпущения при предыдущих громких убийствах. Однако в этой дискуссии упускается из виду факт, что российская политическая система менее устойчива, чем принято считать.

Между тем убийство Бориса Немцова делает таким шокирующим именно факт, что неприкрытое насилие, направленное на видных политиков, — не путать с политическим давлением и запугиванием — стало в стране относительно редким. Последние убийства видных лидеров оппозиции были совершены в 2003 году. Анатолий Чубайс, который возглавлял ельцинскую кампанию приватизации в 1990-е и позже стал влиятельным бизнесменом, пережил покушение в 2005 году, а высокий чиновник Центробанка был застрелен в 2006-м. Раньше убийства или покушения на крупных российских политиков были достаточно частыми, «Би-Би-Си» сообщало в 2003-м, как за несколько лет были застрелены девять членов парламента.

Россия в 1990-е была местом политического насилия и нестабильности. Бесчинствовали организованные преступные группировки, дела решало продажное правосудие, а страна вела две жестокие войны на Северном Кавказе.

Акция памяти Анны Политковской перед здание российского консульства в Страсбурге, Франция. Фото: Olivier Morin / AFP

По общему мнению, Путин привел все в порядок. Москва сейчас менее опасна, чем 20 лет назад, хотя и остается рискованным местом для журналистов и правозащитников. Но даже против членов этих групп политическое насилие достигло своего пика в 2003–2006-х, когда в числе прочих были убиты журналисты Пол Хлебников и Анна Политковская. Однако это были ранние годы путинизма, когда политика претерпевала постоянные изменения и некоторые попросту сомневались в способности Путина удержаться в кресле: так неловко он разрешал некоторые кризисы. Другая вспышка политически мотивированного насилия против правозащитников случилась в 2009-м, но это тоже было время перемен, связанное с приходом тандема Медведев-Путин.

С 2009-го убийства не были решающим аргументом в политике, критиков режима били, калечили, шантажировали, к ним клеили ярлыки западных агентов и вынуждали уехать за границу.

Неужели смерть Немцова — сигнал о возвращении на уровень политической нестабильности, который Кремль мог активизировать, но оказался неспособным держать под контролем? Сейчас проблемы, подобные существовавшим в 1990-е, вернулись, и вновь потребовались козлы отпущения.

В отличие от первых путинских сроков, экономический рост и растущие жизненные стандарты остались в прошлом, сменившись ростом цен, санкциями, инфляцией и падением зарплат. У Путина 3.0 нет спасительного плана, и госпропагандисты пытаются затушевать этот факт, как и людские и финансовые потери в войне, рассуждая об угрозах, исходящих от Украины, Запада, изменников и прочей «пятой колонны».

Группы радикальных головорезов побуждали защитить государство от организованной внутренней оппозиции подобно тому, как вдохновляли добровольцев воевать на Украине. Российское общество все чаще кормили речами, полными кровожадной ненависти, в то время как радикалов, испытывающих с 2014 года все большую поддержку, поощряли навести порядок своими руками.

Немцова как раз назвали одним из членов пятой колонны за его оппозиционную активность. Но именно его доклад по Украине поставил его под реальную угрозу. Он работал над исследованием, документирующим российское военное вторжение, в том числе посвященным страданиям российских солдат и мирного населения. Такая вещь не может не вызвать серьезных опасений у тех, кто уверен, что отстаивает интересы этнических русских.

Прокремлевская акция «Антимайдан» в Москве, 21 февраля 2015 года. Фото: Георгий Малец

Событиями на Украине оказалась заслонена другая дискуссия, кипящая в России вокруг пути, по которому она должна идти. Многие представители российской элиты, причем вовсе не только либералы, были недовольны решением Путина вернуться на пост президента в 2012-м. Это недовольство начало усиливаться с момента старта конфликта на Украине, поскольку эти люди столкнулись с репутационными и финансовыми потерями, а также с дестабилизацией внутри России. Их ворчание становится все более публичным, когда они сталкиваются с партией войны, состоящей из некоторых служилых людей, реакционных олигархов и русских шовинистов, которые во многом ответственны эскалацию и финансирование украинской войны.

Кое-кто в милитаристском лагере рассматривает своих оппонентов в российской элите как опасную «шестую колонну», предположительно более разрушительную, чем пятая, благодаря ее неприметным усилиям по деэскалации украинского конфликта.

Немцов напрямую не участвовал в этих дебатах, но явно имел связи с людьми, которые их вели. Его убийство — это не только предупреждение для оппозиции, но и знак для тех представителей элиты, которые поставили под вопрос нынешнюю траекторию России. Гнев и жестокость, спровоцированные украинским конфликтом, наложенные на усилия партии войны найти врагов дома и за границей, способны капитально подорвать стабильность, про которую Путин так долго трубил как про основное свое достижение.

Автор — старший научный сотрудник программы Фонда Карнеги по России и Евразии. В 2012–2014 годах служил директором по российским и Центрально-Азиатским делам в Совете национальной безопасности США, работал в Госдепартаменте.

Оригинал статьи: Пол Стронски, «Как убийство Немцова поставило Путина под прицел», Los-Angeles Times

util