16 Марта 2015, 10:56

«Мы возвращаемся в какой-то дикий совок»: режиссеры и критики — о цензуре и РПЦ

Кадр: видео Youtube

Накануне постановки «Метели» в Ижевске Открытая Россия расспросила имеющих отношение к театру профессионалов о том, можно ли заниматься творчеством с оглядкой на прокуратуру и РПЦ.

21 марта в Русском драматическом театре Ижевска покажут спектакль «Метель». Постановка режиссера Максима Соколова по пьесе драматурга Василия Сигарева едва не повторила судьбу «Тангейзера». В начале марта служитель церкви Владимир Андрианов пожаловался в Министерство культуры Удмуртии на «уродливый образ священника» в спектакле. По его мнению, священник в постановке показан «пьяницей и вымогателем». Пьеса Сигарева — вариация на тему пушкинской «Метели». Священник появляется на сцене дважды. А в первом действии о священнослужителе говорят, что он пьян, «как ямщик» и вымогает деньги за свои услуги: «Не пьяный, так будет, пять рублей содрал, гад! Пройдоха! Божья свинья с бородой!».

«Все происходящее я считаю нарушением статьи 148 УК РФ «О свободе совести и религиозных объединениях», — написал Андрианов в своей жалобе. В отличие от новосибирских коллег, недавно выразивших недовольство спектаклем «Тангейзер», власти Ижевска ответили сдержанно. «Считаем, что спектакль „Метель“, поставленный по мотивам повести Александра Пушкина в трактовке Василия Сигарева, ни в коей мере не нарушает права и свободу совести вероисповеданий, не оскорбляет религиозных чувств верующих» — письмо с такими словами священник Андрианов получил из Минкульта республики. Правда, постановку не то чтобы оставили в покое: глава регионального министерства Владимир Соловьев все-таки заявил, что целесообразно создать «экспертный совет», который бы оценивал готовящиеся театральные постановки. Режиссер «Метели» Максим Соколов рассказал Открытой России, как он воспринимает агрессивное поведение РПЦ, историю с Тимофеем Кулябиным и что думает о цензуре.



Спектакля «Тангейзер», о котором в последнее время много спорили с подачи РПЦ, в афише Новосибирского театра оперы и балета пока нет. Накануне новосибирская прокуратура обжаловала решение мирового суда, который на прошлой неделе прекратил административное производство в отношении постановщика скандальной оперы Тимофея Кулябина и директора новосибирского театра Бориса Мездрича.

Зампрокурора Игорь Стасюлис заявил, что замена плаката, вызвавшего судебные споры, белым листом не сделала оперу менее оскорбительной. «Что, постановка от этого изменилась? Образ Иисуса Христа не перестали использовать. Там же не появился рыцарь Тангейзер? Вот когда появится, скажем, что да, действительно все в порядке», — сказал Стасюлис.

Интересы Тимофея Кулябина и Бориса Мездрича представляет московский адвокат Сергей Бадамшин. В разговоре с Открытой Россией он отметил, что новых судов не боится: «Сейчас мы ждем, когда мировой судья передаст материалы в районный суд Новосибирска, и тогда будет назначено время и место рассмотрения. Мы и дальше будем отстаивать свою позицию. В данной ситуации прокуратура чисто формально обжаловала решение, потому что они также отстаивают свою позицию. Но суд уже не нашел ничего удовлетворительного в их требовании и прекратил дело в связи с отсутствием состава преступления».

Уже угасшие было споры о «Тангейзере» на этой неделе внезапно возобновились. 18 марта федеральное Министерство культуры распространило заявление с призывом к создателям спектакля принести извинения всем, чьи религиозные чувства были «задеты». И вдобавок пообещало театру масштабные проверки. «В связи с большим количеством запросов о суммах финансирования постановки оперы „Тангейзер“, гонорарах режиссера и актеров, Минкультуры России организует проверку финансово-хозяйственной деятельности Новосибирского государственного академического театра оперы и балета», — заявили в министерстве.

К новой атаке на «Тангейзер» сразу же подключился и руководитель Михайловского театра Санкт-Петербурга Владимир Кехман. В отличие от своих коллег по цеху, которые в преддверии суда писали обращения и коллективные письма в защиту постановки, Кехман предложил уволить директора новосибирского театра: «То, что было сделано в Новосибирске, — это кощунство. Это демонстрация внутреннего нечестия в стиле и духе Союза воинствующих безбожников. Не скрою, я разговаривал сегодня с Мездричем, и он мне сказал, что спектакль этот не отдаст и пойдет до конца. Считаю, что он обязан подать в отставку, а спектакль нужно снять с репертуара».

В связи с тем, что представители РПЦ принялись массово рецензировать спектакли, театральный критик Марина Давыдова предложила устроить ответный флешмоб: «Ведущие критики страны на протяжении месяца, а лучше полугода ходят на службы во все главные (а иногда и не главные) церкви и соборы и рецензируют богослужения. Где-то кому-то не понравится хор — хреново поет. А где-то у батюшки голос сипловат. А в таком-то приходе священник, читая проповедь, неумело использовал деепричастные обороты. А где-то и само содержание проповеди не вполне соответствует идеалам политкорректности и секулярным представлениям о гражданских правах и обязанностях. Будем, значит, ходить и рецензировать».

Мы поговорили с молодыми режиссерами и театральными критиками о том, каково заниматься искусством во времена, когда приходится оглядываться на РПЦ и прокуратуру:

Антон Хитров, театральный критик:

— Все происходящее, как ни странно, означает кризис религиозного сознания. Верующие опираются на светские институты там, где они, казалось бы, должны опираться на Господа Бога.

Павел Руднев, театральный критик:

— Там, где есть запрет — искусство останавливается. Самая яркая историческая параллель с сегодняшним днем — это запрещение спектакля «Саломея» Николая Евреинова в театре Комиссаржевской в 1908 году. Государство возмутилось присутствием Иоанна Крестителя на сцене и сделало все, чтобы спектакль закрыли. В итоге это привело к банкротству частного театра Комиссаржевской. Вера Комиссаржевская была вынуждена зарабатывать каждодневными спектаклями в провинции и в итоге заразилась черной оспой на рынке Самарканда. Причиной смерти великой актрисы на пике славы стали те самые цензурные запреты.

Филипп Григорьян, театральный режиссер:

— Об эпатаже Тимофей Кулябин думает в последнюю очередь. Это не Pussy Riot. Он этот спектакль своей маме посвятил.

Юрий Муравицкий, театральный режиссер:

«Кого-то отбили, кого-то можем и не отбить. Становится страшно, потому что вокруг витает ощущение, что мы возвращаемся в какой-то дикий совок».

ЧИТАЙТЕ И СМОТРИТЕ ТАКЖЕ:

Дело «Тангейзера» прекращено в связи с отсутствием состава административного правонарушения

Священник Алексей Уминский: «Мне глубоко чужда такая постановка вопроса — когда церковь использует прокуратуру для защиты»

util