23 Марта 2015, 17:26

Эксперт «Голоса» о новом тренде выборных махинаций: «Единственный выход — это отменить повсеместное досрочное голосование»

Избирательный участок в Девяткино. Фото: @vkaramurza

Открытая Россия расспросила Василия Вайсенберга, эксперта ассоциации «Голос» по краткосрочному наблюдению за выборами, о том, как происходят фальсификации через досрочное голосование и как их побороть

— Из опыта вашего наблюдения: каким образом обычно осуществляются фальсификации при досрочном голосовании? Это подкуп, это махинации с бумагами?

—  Основная методика это когда люди, зависящие от областной администрации или от местной администрации, сгоняются на досрочное голосование. Потом, надо как-то проконтролировать или заставить их проголосовать определенным образом. Как конкретно это делается, я не знаю, но у меня есть несколько предположений.

Первое: их обязуют фотографировать свой бюллетень и потом отчитываться начальству фотографией. Второе: их запугивают или объясняют, что все равно узнают, как они проголосовали, просто посмотрев в конверт; люди в большинстве своем не понимают процедуры и верят во все, что им скажут. Третья технология даже не связана с тем, как они проголосуют: главное, чтобы пришло достаточно людей, чтобы потом заменить конверты целиком либо вскрыть существующие конверты и подменить бюллетени.

— Чтобы люди приняли участие в досрочном голосовании, им нужна какая-то уважительная причина, по которой они не могут явиться на выборы в назначенный день? От работодателя нужна какая-то справка?

— Нет, никакой справки не требуется, законодатель такого не предусмотрел. В законе указаны некоторые причины, но на самом деле человек просто может прийти, сказать: «Меня в этот день не будет, дайте проголосовать», и ему дадут проголосовать. Никаких подтверждений его слов избирательная комиссия не может потребовать.

— Известны ли случаи, когда людям платили за участие в досрочном голосовании?

— Я не слышал, чтобы платили за участие в досрочном голосовании. Поступают сообщения о подкупе в день голосования — про подкуп на досрочном голосовании тоже, может быть, слухи ходили. Но, опять же, нет записей, где человек на камеру сообщает: я, такой-то и такой-то, пришел, проголосовал и получил 500 рублей.

Просто если в этом участвует администрация, то ей не нужно за это кому-то платить. У властей достаточно людского ресурса, чтобы его использовать не за деньги.

К тому же, если вы имеете в виду Новое Девяткино, то в этом округе порядка 470 избирателей, а победивший кандидат набрал порядка 100 голосов и 80–86 голосов на досрочном. То есть нужно всего 80 человек — не тысяча, не две и не три. Это не очень сложно.

— Чтобы бороться с практикой подобных нарушений, нужно вводить процедуру документального подтверждения того, что человеку необходимо проголосовать досрочно?

— Мне кажется, что это не очень спасет, поскольку те же самые ГУПы, МУПы и другие государственные учреждения без проблем смогут представить такие справки.

— Как вообще законодательно можно с этим бороться?

— Я считаю, что прежней практики, когда не было досрочного голосования, а были открепительные, — было достаточно. Считаю, что все надо было оставить, как есть.

Если с открепительными тоже были разного рода фальсификации, то, по крайней мере, было понятно, что с этим делать. А досрочное голосование — это ящик Пандоры: здесь огромный простор для манипуляций, фальсификаций и воображения.

Десять дней ящик с бюллетенями хранится непонятно где. Если в день голосования можно контролировать процесс, от передачи бюллетеней до гашения, и можно понять, что контрольное соотношение сходится, то с досрочным голосованием практически ничего не понятно, наблюдатели могут лицезреть этот ящик только четыре часа в день.

Очень сложно контролировать количество бюллетеней. Если мы были уверены, что типография напечатала определенное количество бюллетеней, они переданы в комиссию и других не появляется, то мы уверены, что это количество не поменяется — им неоткуда взять другие. Но понятно, что типография имеет возможность допечатать дополнительный тираж, который не будет нигде учтен, — его можно передать в комиссию, и непонятно, как контролировать это количество. Если в день голосования еще понятно: вот комиссия получила столько-то, столько-то у них осталось, столько-то погасили, — то в досрочном голосовании даже количество невозможно контролировать.

На мой взгляд, единственный выход — это возвратиться назад, оставить досрочное голосование, как оно было — только в отдаленных районах, где люди не имеют возможности прибыть в день голосования, так как живут за сотни километров.

— Какие полномочия у наблюдателей во время досрочного голосования? Как они могут пожаловаться на нарушения, которые обнаружили?

— Обнаружить какие-то нарушения сложно. Люди приходят и говорят: «Мы хотим проголосовать». Все, что они делают, происходит в соответствии с законом.

Даже если вам кажется, что осуществляется массовый подвоз людей, нужно зафиксировать сам процесс подвоза, нужно чтобы люди признались, что пришли сюда не по своей воле, — и дальше этим органы должны заниматься.

Еще из технических моментов: у наблюдателей и членов комиссии с правом совещательного голоса есть право подписывать конверты с бюллетенями. Это небольшая страховка от того, что бюллетень будет вскрыт, а конверт заменен другим. Скорее всего, это тоже может не спасти: конверт можно как-то аккуратно вскрыть, что-то переложить или по каким-то причинам удалить наблюдателя, чтобы он не смог подписать. Ну и так далее.

Третий метод — тоже немаловажный, но он работает не превентивно, а постфактум: это возможность отдельного пересчета досрочных голосов, если их больше одного процента. Вот, собственно говоря, почему мы узнали, что в Новом Девяткино победил кандидат, который на основном голосовании не дотянул до второго места. Но это работает именно чтобы потом узнать: ах, как же так, на досрочном голоса распределились одним образом, а в день голосования совсем по-другому. Это, конечно же, не страховка и никак не помогает бороться. Просто всем показать: «Ой-ой-ой, какие негодяи, как же так!».

— Решение о таком пересчете принимается голосованием членов избирательной комиссии?

— Нет. Если количество проголосовавших больше одного процента, то, во-первых, члены комиссии штампуют такие бюллетени отдельно. Во-вторых, после подсчета (после восьми часов), если от наблюдателя или члена комиссии с правом совещательного либо решающего голоса поступает заявление об отдельном пересчете, такое заявление должно быть удовлетворено.


ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Как «побеждает» партия власти, или Снова о 86%

util