27 Марта 2015, 13:00

Как выйти из оппозиционного тупика

Акция протеста в Москве, декабрь 2011 года. Фото: Наталья Колесникова / AFP

Почему оппозиция в России пока не добилась перемен к лучшему? В чем ее ошибки? Что нужно, чтобы оппозиционная политическая деятельность стала по-настоящему эффективной? Об этом размышляет и приглашает к дискуссии политический обозреватель портала «Тайга.инфо» Алексей Мазур

Борьба добра и зла?

Десятидневное «исчезновение» Владимира Путина и его последующее «возвращение» вскрыли и без того очевидное — наша политика и общественная мысль уже не только «москвоцентричны» или «кремлецентричны», они «путиноцентричны». На эту тему хорошую колонку «Путин жив, вы умерли» написал Кирилл Мартынов в «Новой Газете».

В оппозиции возобладала простая идеологическая схема — «все зло от Путина». Простая схема предполагает и простое решение: не будет Путина у власти, а будет какой-то «правильный» президент — и все станет хорошо.

Здесь хочу процитировать рассуждение Джорджа Мартина о «Властелине колец» Толкина (где, как известно, абсолютное добро сражалось с абсолютным злом): «Например, о том допущении, что если человек хороший сам по себе, то он и королем будет хорошим — как у Толкина в „Возвращении короля“ Арагорн становится королем и „правит мудро три сотни лет“. Ну что ж, отлично. Легко такое написать. Но что это значит — правил мудро? Какова была его налоговая политика? Что он делал, если два лорда ополчались друг против друга? Или если с севера нападали варвары? Какой была его миграционная политика? А как насчет равных прав для орков? Или, может, он просто проводил политику геноцида в стиле: „Давайте-ка перебьем всех тех долбаных орков, которые еще не сдохли“? Или он попытался исправить их? Эти мелочи правления никто [в высоком фэнтези] не описывал».

Но мы с вами живем не в «высоком фэнтези», а во вполне реальной России с ее крайне непростыми проблемами. И населена она не «абсолютными злодеями» и «абсолютными героями», а людьми, опять же, по терминологии Мартина, «серыми», у которых борьба добра и зла идет внутри. Слепая увлечённость примитивными схемами в реальном мире неизбежно приводит в тупик.

Где мы и находимся сегодня. Парадокс ситуации в том, что в тупике находится и власть, и оппозиция. А политический процесс состоит в соревновании — кто изобразит чужой тупик более ужасным и бесперспективным.

Власть и оппозиция — соотношение сил

Прежде чем перейти к вопросам «а где выход из тупика» и «в чем перспектива», злоупотреблю вашим терпением и проведу некоторый анализ текущей политической ситуации в России.

У нас, как известно, есть политика публичная, но не реальная, и есть реальная, но не публичная. Публичная политика — это множество партий, в том числе «парламентская оппозиция», парламент, который не место для дискуссий, Совет Федерации, якобы представляющий интересы регионов, и так далее.

Реальная политика связана с властью, силой и деньгами. Рамзан Кадыров и 20 тысяч «пехоты Путина» — это более чем реальная политическая сила. ФСБ, МВД, СКР, прокуратура, суды — это тоже реальные политические силы. Так же, как и региональные губернаторы, мэры, бароны и латифундисты. К реальным силам относятся корпорации и госкорпорации — Роснефть, Газпром, Ростехнологии и множество других.

Каждое министерство в правительстве является в той или иной степени политической силой. Добавим к этому множество неформальных групп внутри бюрократической системы, а также ОПГ и воров в законе.

Всем этим непростым хозяйством управляют Кремль и администрация президента. Реальные политические силы выстроены в некую иерархию, одни из них «доят» другие, на горизонтальном уровне идет грызня. Иногда ее признаки прорываются на самый верх, но не надо думать, что это «конец системе». Если из вулкана вырывается пепел, это означает, что внутри него есть активность (это мы и так знаем), но не значит, что он взорвется сию секунду. Или вообще в обозримое время.

Эта система опирается на несколько «столпов». Первый — экономический. Система изымает ренту из всего, из чего ее можно в России изымать — нефть, газ, металлы, недвижимость, военная продукция и так далее. И дальше делит эту ренту между участниками системы. Важный момент — Владимир Путин обеспечивает попадание немалой части ренты в бюджет и «дохождение» ее до «простого человека». Тем не менее, каждый участник системы знает, что именно он от нее имеет (как правило, то, что «охраняет»).

Второй «столп» — силовой. В России много «силовых служб», сотрудники которых, даже если они не участвуют в разделе ренты, получают хорошую зарплату, а также идеологически мотивированы (в существенной степени благодаря зарплате, но не только). Ситуация простая: Россия во враждебном окружении, в оппозиции — «пятая колонна», которая мечтает повторить в России «майдан». Если у «пятой колонны» это получится, Россия обрушится в хаос (посмотрите на Украину), государство и экономика рухнут, а самих «силовиков» сначала закидают «коктейлями молотова», а потом «люстрируют».

Третий «столп» — народная поддержка. Сейчас рейтинг одобрения Владимира Путина бьёт все рекорды — 86%, но он никогда с 1999 года не опускался ниже 60% . Причины поддержки тоже просты — при Путине обеспечивается относительный порядок (по сравнению с «лихими 90-ми») и растет уровень жизни. Падение этого уровня может привести (и наверняка приведет) к некоторому снижению рейтинга Путина, но вспомним, что Борис Ельцин правил с рейтингом в 8% и даже переизбрался на конкурентных выборах.

Теперь посмотрим на оппозицию. Реально мы можем говорить примерно о ста тысячах человек в Москве, которые выходили на протестные акции, начиная с 2011 года. Плюс примерно столько же или даже чуть меньше — во всех остальных регионах России, включая Петербург. Можно предполагать, что есть некоторое количество сочувствующих. Оценить их численность трудно, так же, как и степень сочувствия, но наверно, речь идет о нескольких миллионах.

Кто эти люди? Чего они хотят? Что их объединяет? Выходят на митинги одни и те же люди или разные? Признаем честно — ответов на эти вопросы у самой оппозиции нет. Изобретаются какие-то фантомы вроде «креативного класса». Но в реальности мы видим, что люди массово выходят на улицу, реагируя на некоторые события. Самые первые массовые акции были связаны с фальсификациями на выборах. Последняя по времени — с убийством Бориса Немцова. Люди выходят выразить свой протест. Отсюда можно понять, против чего именно они. Но — не за что.

Попробуем сравнить оппозицию с системой власти. Народная поддержка — 14% против 86% (это даже если сделать сильное предположение, что все, кто не одобряет Владимира Путина, одобряют оппозицию). Экономически — «краудфандинг» против практически неисчерпаемых ресурсов корпораций (не говоря уже о возможностях бюджета). Силовые возможности и сравнивать не приходится.

Митинг памяти Бориса Немцова в Москве, 1 марта 2015 года. Фото: Николай Винокуров / AFP

Посмотрим еще на одну составляющую, как власти, так и оппозиции — организационную. У власти в распоряжении есть огромный бюрократический аппарат, а также пресловутый «административный ресурс». Он распространяется на все населенные пункты страны, включая самые глухие деревни. В сложившейся неофеодальной системе есть возможности воздействия на любого человека (каждый где-то работает либо имеет бизнес, а если нет ни работы, ни бизнеса, то есть родственники или переход дороги в неположенном месте). И хотя российская бюрократия неповоротлива и склонна к глупостям, она хорошо дополнена множеством аналитических (политологических) центров, которые постоянно мониторят обстановку и готовят для власти сценарии на самые разные случаи жизни. Это весьма гибкая и эффективная система. Она, к сожалению, используется только для того, чтобы сохранять действующую власть, ни для чего более.

Что мы имеем в оппозиции? Некоторое количество «лидеров», пытающихся реализовать свои амбиции, идеи двадцатилетней давности насчет устройства государства и экономики и организационную связь типа «лидер-массы». Вместо анализа ситуации и создания хоть какой-нибудь стратегии — бесконечное повторение одного и того же сценария: «что-то произошло, мы вышли на митинг». Либо «ничего не произошло, но мы все равно выйдем».

С какой-то долей условности к организационным структурам оппозиции можно причислить ряд СМИ, часть правозащитных организаций, небольшие партии вроде «Яблока», РПР-Парнас, НДП и Партии Прогресса.

Очевидно, что в схеме «абсолютное добро против абсолютного зла» оппозиция при таком соотношении сил обречена на поражение. Году в 2006 Гарри Каспаров выдвинул идею: если на площадь выйдет сто тысяч человек, то власть рухнет сама. В 2011 вышло сто тысяч людей, но власть не рухнула. Не рухнет, если выйдет и миллион. Тем не менее, «выход на площадь» повторяется и повторяется. Других способов политической борьбы мы не знаем и не обсуждаем. Как Россия пугает Запад ядерным оружием и стратегическими бомбардировщиками, так и оппозиция пугает Кремль «майданом». Но беда не только в том, что Кремль не боится, беда в том, что в требованиях оппозиции нет предмета для торга. У нас же абсолютное добро против абсолютного зла, нет повода для компромисса. Вы негодяи, подлецы и коррупционеры. Ок, а что нам делать-то? — Убейте себя об стену.

У власти, конечно, есть альтернативное предложение.

Теперь постепенно перейдём к вопросу «а что делать-то». На мой взгляд, следует отказаться от концепции «мы в оппозиции — абсолютное добро, а во власти — абсолютные злодеи». Для меня лично вполне достаточно того, что такая концепция не соответствует действительности (не знаю, как насчет власти, но в оппозиции-то обычные люди со всеми их недостатками). Но что может быть аргументом с точки зрения «реал-политики» — у этой концепции нет хороших перспектив. Либо сокрушительное поражение в лобовом столкновении (смотри выше — соотношение сил), либо длительное ожесточенное противостояние, не сулящее России ничего хорошего.

Единственная перспектива оппозиции — что люди (а может, и структуры), составляющие систему власти, придут к выводу, что «так жить нельзя» и в той или иной степени воспримут идеи и программы оппозиции. Ведь и сама оппозиция в существенной степени состоит из «служителей системы», будь то менеджеры корпораций, журналисты или бывшие политтехнологи.

Но для этого оппозиция должна иметь идеи и программы. А также демонстрировать новую политическую культуру внутри себя. Грубо говоря, чтобы люди видели, что слово не расходится с делом.

Есть ещё вариант достижения компромисса с действующей властью. Прецеденты случались в истории. Мало того, попытку такого компромисса со стороны нынешней власти мы наблюдали в начале 2012-го года. Не все её, к сожалению, заметили. Но для компромисса оппозиция должна представлять собой политический субъект. Владимир Путин говорит неправду, когда считает это необходимым. Но довольно часто он говорит именно то, что думают. И его слова об оппозиции «А с кем там, собственно, разговаривать?» (цитирую не дословно, по памяти) относятся именно к этому случаю. Наша власть будет разговаривать только с теми, кто отвечает за свои слова. А в случае непарламентской оппозиции она считает (и небезосновательно), что никто не может договариваться от ее имени и обеспечивать впоследствии соблюдение договоренностей. Теперь же перед глазами Кремля еще и результат договоренностей Януковича с лидерами Майдана.

Лозунги оппозиции — попытка разбора

Мы видим, что с идеями, программами, субъектностью и новой политической культурой дела обстоят неважно. Либеральная часть оппозиции ошибочно считает, что с программой все в порядке — надо делать как в лучших странах мира: обеспечить честные выборы, конкурентный рынок ну и вообще двигаться в Евросоюз. Ошибка в том, что такая программа уже была у демократов конца 80-х. Обернулась она «лихими 90-ми», сломом жизненного уклада большинства населения, приходом к власти Путина и превращением слова «либерализм» в ругательство. Без ясного объяснения — «почему на этот раз будет по-другому» — в старые лозунги не вдохнуть новой жизни.

Нет у либеральной части оппозиции ясного понимания, что делать с национальным вопросом, с Кавказом (про Крым и вовсе промолчим), какими должны быть отношения центра и регионов. Ну, и сакраментальный вопрос Мартина: какая налоговая система будет в новой России?

Оппозиция не ограничивается либеральной частью, есть еще и левые, и националисты с набором прямо противоречащих друг другу идеологических постулатов.

В результате вместо внятной и стройной программы мы видим эклектичный набор лозунгов. Но даже те лозунги, которые объединяют разношерстную оппозицию, не проработаны. Разберем некоторые из идей, ставшие мейнстримом оппозиционной мысли в последнее время.

Борьба с коррупцией

«Единая Россия — партия жуликов и воров» — хороший лозунг в рамках борьбы «зла и добра». Но есть множество нюансов, на которые тут же указывают оппоненты. Те люди, которые сейчас в оппозиции, а раньше были во власти, — они не «жулики и воры»? И почему многие вчерашние оппозиционеры, придя во власть, быстро ловятся на взятках? Картина противостояния «зла и добра» явно дает сбой.

Никаких рецептов борьбы с коррупцией не предлагается, кроме принятия 20 статьи Конвенции ООН по борьбе с коррупцией. Но ведь она не является панацеей. Сажать и отстранять можно и сегодня. Проблема не в том, что законы плохие, проблема в том, что они не работают. Предположим, примем мы самые правильные законы, дадим полномочия СК, МВД и прокуратуре.

И что мы увидим? Резкий рост благосостояния работников СК, МВД и прокуратуры. И конечно, судей.

А как быть с тем фактом, что, подходя строго по букве закона, у нас можно посадить практически всех предпринимателей? Наши законы ведь перпендикулярны жизни. Тема коррупции крайне важна, и она очень удобна для атаки на позиции действующей власти. Но если подходить к вопросу всерьез, нужен комплекс сложных и продуманных мер.

Парламентская республика

В вопросе «Как должна быть устроена политическая система России?» оппозиционная мысль, отталкиваясь от «все беды в Путине», пришла к идее «парламентской республики». Посмотрите внимательно на нашу Государственную Думу. Представьте себе Путина не президентом, а премьер-министром в «парламентской республике» с таким парламентом. Вам станет легче?

Фото: Влад Суханов / AFP

Равноправие регионов

Лозунги на региональную тему звучат очень глухо. Оппозиционные лидеры в основном живут в Москве и ориентируются на московский электорат, поэтому идея выравнивания бюджетной обеспеченности жителей разных регионов не находит широкой поддержки в их среде. Разве что в виде лозунга «Хватит кормить Кавказ». Но мы же понимаем, что «кормление Кавказа» — это способ его «умиротворения». Да, плохой, развращающий и дорогостоящий способ. Но другой способ опять не предлагается. Третья чеченская? Стена вдоль границы Ставропольского края?

Честные выборы

Идея «честных выборов» замечательна и поддерживается большинством населения. Но честные выборы не дают автоматически честную и эффективную власть. Демократия — инструмент тонкой настройки. Вопрос, как именно должна быть устроена русская демократия, так же не обсуждается.

Между тем, это крайне важно — именно неудачный опыт 90-х годов, когда, вроде бы, были и «демократия», и «честные выборы», привел к сегодняшнему скепсису по отношению к демократии и «западным ценностям». Если «честные выборы» и «свобода СМИ» 90-х привели к Путину, «в котором все зло», значит, что-то в них было не так. Если вновь их поднимать на знамя, надо внятно объяснить, что именно было не так и почему это не повторится.

Расширение демократии

Демократическая оппозиция России за двадцать пять лет своего легального существования так и не создала ни одной стабильной партии, которая имела бы внутри себя демократическое устройство. Был небольшой период существования «Демократической России» в 1990–1991 годах. «Яблоко» в точности повторяет путинскую систему власти в миниатюре (вплоть до нюансов: когда Путин «уступил» свое место Медведеву, Явлинский «уступил» Митрохину). СПС существовал как консорциум «держателей партий», да и то недолго.

Важным эпизодом стала попытка избрания Координационного Совета оппозиции. И опять мы видим совершенно негодное поведение оппозиции. Попытка потерпела фиаско — и что дальше? Где анализ причин? А ничего — умерла, так умерла. Признали де-факто: ну да, демократия не для нас. Не умеем избирать. Будем выходить на площадь раз в месяц — за тем, кто кликнет клич.

Давайте будем последовательны. Если демократия не для нас, не для демократической оппозиции, то чего мы хотим от остальной России и от Путина? Каких честных выборов нам надо? Зачем?

Координационный Совет

История с Координационным Советом — это «кейс, который надо разобрать». Нельзя двигаться дальше с видом «ничего не произошло». Сделаем попытку разбора.

1. Большинство «лидеров оппозиции» при составлении схемы избрания КС проявили эгоизм и политическую недальновидность, написав правила выборов «под себя». В этом нет ничего удивительного, люди есть люди, но в будущем надо учитывать в целом низкое качество политических лидеров в России (безотносительно к политическому направлению) и стараться делать так, чтобы правила писали одни, а играли по ним другие.

2. На выборах была максимально запутана связь «избиратель-избранник», в результате никто не мог сказать, кто именно и кого представляет в КС. В этом оппозиция даже превзошла действующую власть.

3. КС зачем-то взял на себя функции «всероссийского», тогда как не был в состоянии что-либо организовывать за пределами МКАД. Из-за написанных «под себя» правил 95% состава КС оказались москвичами.

Встреча лидеров оппозиции перед митингом 4 февраля 2012 года. Фото: Кирилл Кудрявцев / AFP

4. Не был до выборов определен круг избирателей, что привело к проблемам с МММ.

5. Схема КС не предполагала возможности вовлечения новых участников в управление движением, не предполагала воздействия «избирателей» на «избранников» после выборов. В результате — быстрый «отрыв от масс» и невозможность исправить заложенные на старте перекосы. КС выродился до «клуба пикейных жилетов».

Желающих могу отослать к моему более подробному анализу по КС, сделанному ещё до его выборов.

Прошу не воспринимать написанное выше как персональную критику организаторов КС; без неудачного первого опыта не бывает последующего удачного. А «низкое качество лидеров» определяется не столько личными качествами людей, сколько отсутствием в России политической культуры, институтов выращивания и отбора политических лидеров и недостатком элементарного опыта.

Где выход из тупика?

Кто мы?

Перейдем уже окончательно к сакраментальному вопросу «Что делать?». Сначала надо просто начать обсуждать важные вопросы. Многие из них кажутся «наивными» и «очевидными», но таковыми не являются. Например, вопрос «кто мы?»

В 2012 году во время самых массовых «белоленточных» митингов среди протестующих бытовало мнение, что «мы народ». За прошедшие несколько лет Кремль убедительно доказал и показал, что это не так. В лучшем случае, часть народа, в худшем — сами знаете. Поэтому необходимо отказаться от еще одной иллюзии, которую можно выразить фразой «чего хотим мы, того же хочет и народ». Не всегда так. Прежде чем говорить от имени народа, надо понять, чего тот действительно хочет. Понять, что «простой народ» мыслит не так, как интеллигенция крупных городов, имеет другие приоритеты и другие интересы. Во многом они совпадают, но во многом и расходятся.

А мы ведь пока не знаем точно, чего сами хотим.

Чего хотим?

Понимание, что оппозиции требуется серьезное осмысление как текущей ситуации, так и будущего, постепенно приходит. Например, Борис Акунин в фейсбуке призвал дать ответы на четыре проблемы, которые он счел самыми трудными и уже оформившимися: как слезть с нефтяной иглы, что делать с востоком Украины, что делать с Крымом и что делать с Кавказом. К сожалению, результат этого обсуждения не был обобщен и опубликован. Предполагаю, что вместо обсуждения Борис Акунин получил некий социологический срез — насколько среди читателей его фейсбука распространены те или иные идеологические штаммы.

По-хорошему, подобная дискуссия должна организовываться наподобие научной — автор предложения, оппоненты, обсуждение не только самого предложения, но возможных сценариев развития в случае его применения. Подобное обсуждение требует некоторых организационных усилий, но все же оно вполне посильно для сегодняшней оппозиции.

Тогда у оппозиции появится набор предложений по решению тех или иных проблем. Это одновременно и программа на случай смены власти, и требования к действующей власти.

Надпартийное движение

Важен вопрос «субъектности». Для его решения я бы предложил лидерам оппозиции составить некий меморандум — «чего мы хотим и чего не хотим». Он должен содержать принципиальные моменты, но не быть слишком детальным. Каждый пункт меморандума должен быть апробирован на «приятие» массовыми участниками. В нем не должно быть «яблок раздора», но желательна декларация готовности мирно и конструктивно искать компромиссные варианты спорных вопросов.

Важно, чтобы пункты меморандума были приемлемы для большинства населения.

Дальше создается объединяющее оппозицию надпартийное движение. Членом движения становится любой гражданин России, обладающий избирательными правами и подписавший меморандум.

«Надпартийность» и «внеидеологичность» движения очень важна. Меморандум должен устраивать почти весь оппозиционный спектр — от националистов до левых и либералов. Считаю, что среди пунктов меморандума был бы полезен и отказ от политического насилия, в том числе в виде массовой уличной революции. Тем, кто ориентируется на киевский опыт, хочу сказать: Кремль на него тоже ориентируется.

Конкретное устройство движения — вопрос организационного творчества. Нельзя повторять простейшие схемы вроде «партийного устройства» — ЦК, обкомы, горкомы, райкомы. Эта схема «забита» в закон о партиях и делает любую партию мертворожденной. Также нельзя повторять выборы в КС — масса обезличенных избирателей (хотя в данном случае их круг был бы хотя бы определен) и соревнующаяся за их голоса горстка медийных персон. Эта тема требует отдельного обсуждения; если у публики будет интерес, напишу подробнее.

Кампании по продвижению предложений

После того, как выработаны предложения по решению тех или иных проблем, можно начать их продвигать с помощью публичных кампаний — от сбора подписей в интернете до тех же пикетов и митингов. Замечу, что интуитивно или сознательно этим путем двигается Алексей Навальный. Он сразу совмещает в себе и эксперта, предлагающего решение проблемы (20 статья конвенции ООН), и организатора кампаний. Навальный — один из немногих в оппозиции, кто озаботился созданием инфраструктуры: ФБК, социологическая служба и т.д. Опять же, Навальный один из первых отошел от «битья головой об стену» в виде регулярных выходов на теряющие смысл митинги и вернулся к тому, что политически эффективно, — разоблачению высокопоставленных коррупционеров.

И мы видим, что такая тактика даже в усеченном «лидерском» виде дает свои плоды — Навальный существенно выделяется на фоне остальных лидеров оппозиции.

Алексей Навальный. Фото: Антон Белицкий / AFP

Право на справедливость

Одну из проблем я бы хотел разобрать подробнее в качестве примера. Общим местом для оппозиции является утверждение о том, что наша судебная система имеет обвинительный уклон, а среди обвинительных приговоров немало несправедливых. Точную оценку — сколько именно в России несправедливых приговоров — я не встречал и не уверен, что она кому-либо известна. Но совершенно точно, безвинно сидящие люди есть, и можно предполагать, что их немало. В случае же, если уголовное дело «политически мотивировано», шансы на оправдательный приговор становятся и вовсе призрачными даже при абсурдном обвинении.

Предположим, у нас появляется возможность провести реформу судебной системы. И что делать? Уволить всех судей и набрать новых? Во-первых, это не вполне справедливо к судьям, во-вторых, нет никакой гарантии того, что новые станут лучше. В нынешней судебной системе работает много тысяч судей, и мы не видим ни попыток «бунта», ни «выноса сора из избы». Значит, система мотивации судейского корпуса настолько совершенна и эффективна, что не дает даже малейших сбоев. Для того, чтобы судебная реформа получилась, нужен тщательный демонтаж всех элементов этой системы, принуждающих судей выносить несправедливые приговоры. Он может занять годы, а невиновные будут сидеть и садиться.

Можно пойти по другому пути — оставить в общем и целом судебную систему, постепенно ее «выправляя», но внести дополнительный элемент — некий «честный суд», в который невиновные могут обжаловать свои приговоры.

Но мы не можем на моменте подачи апелляции отделить невиновных от виновных —— «честный суд» будет сразу завален делами на годы вперед; кстати, мы видим это и на примере ЕСПЧ. И где взять этот «честный суд»? Очевидно, что он будет находиться под таким давлением, что вряд ли долго сможет оставаться «честным».

Незачем изобретать велосипед. Подобный «независимый элемент» определения виновности или невиновности подсудимого давно изобретен. И он называется «суд присяжных». В России постоянно сокращается число статей, по которым суд присяжных может быть применен, и это не случайно. В результате можно попасть в тюрьму на очень длительный срок, но не иметь возможности обратиться к суду присяжных.

В то же время в США в суде присяжных может рассматриваться любое гражданское или уголовное дело. А если обвиняемому грозит заключение на срок более шести месяцев, то суд присяжных является его конституционным правом.

Тем самым мы приходим к простому требованию: расширение применения суда присяжных в России. Если обвиняемому грозит заключение более, чем на шесть месяцев, он должен иметь право на суд присяжных. Такое же право должны иметь те, кто получил обвинительный приговор, но не признал себя виновным (а также не имел права на суд присяжных на момент вынесения приговора).

Тут нам скажут, что это очень дорого и в бюджете нет денег, а присяжные ничего не понимают и отпустят преступников. Насчет «присяжные ничего не понимают» — в тех примерах, которые приводятся, оправдательные приговоры объяснялись либо плохой работой следствия, либо неправильно поставленными перед присяжными вопросами. То есть преступника обвиняли не в том, что он реально совершил (можно посмотреть на примере «дела Ульмана»).

Что же касается «денег нет» — на справедливости нельзя экономить. Но чтобы не пришлось пересматривать большую часть приговоров, можно ввести понятие «злоупотребление правосудием». То есть если осужденный подал апелляцию в суд присяжных и был все-таки признан виновным этим судом, то его наказание увеличивается. Тем самым у реальных преступников появится повод подумать, стоит ли им пытать счастье в суде присяжных. А тот, кто хочет восстановить справедливость и свое честное имя, пойдёт на подобный риск.

И тогда вся судебная и правоохранительная система получат «независимого судью». Можно будет оценить, сколько обвинительных приговоров того или иного судьи были отменены. Следователи будут тщательнее работать, зная, что придется доказывать вину обвиняемого не «своему» судье, а присяжным.

У оппозиции же появляется не только пункт программы — как мы будем проводить судебную реформу, — но и требование к действующей власти: «Право на справедливость».

Это, конечно, всего лишь предложение, которое требует серьёзной проработки.

Один из возможных пунктов программы и одна из возможных гражданских кампаний. Возможность становится реальностью, только если есть люди, которые прилагают для этого усилия.

Резюме

  1. — Серьезное обсуждение вопроса «какой мы хотим видеть Россию». Обсуждение организованное и модерируемое. Кто-то должен «бросить клич», кто-то — взять на себя функцию сбора конкретных предложений по проблемам и их первичную фильтрацию (отсев явного бреда). Предложения, которые похожи на разумные, должны получить оценку разных экспертов. Быть может, в качестве «сборщиков предложений» могли бы выступить представители разных «идеологических направлений» — либералы, левые, националисты. Я бы добавил еще «регионалов» — тех, кого волнуют отношения центр-регионы.
  2. — Составление «меморандума», в котором выражен (более-менее) консенсус оппозиции по вопросу будущего России, по тем проблемам, которые нужно решить, и по тем способам, которые желательны (и допустимы) при решении. Мое личное мнение: меморандум не должен содержать привязки к персоналиям (вроде «мы хотим, чтобы президентом был не Путин, а имярек»).
  3. — Организация надпартийного движения, участником которого становится любой гражданин России, подписавший меморандум. Общий принцип — совокупность подписантов образует «оппозиционный народ», который обладает правом избирать, менять руководство и способ его избрания. Сначала строим демократию среди себя и экспериментируем «на себе», а потом уже учим демократии весь народ. Пока что у нас по этому принципу получались либо «монархии», либо «олигархаты».
  4. — По тем проблемам, по которым есть консенсус (и энтузиазм), — организация кампаний вроде описанной выше «Право на справедливость». Каждая кампания должна содержать предложение к действующей власти — что именно поменять в законодательстве или в управленческой практике. Но направлена кампания в первую очередь должна быть не на власть, а на массового избирателя. В этом случае власти придется либо сделать то, что хочет массовый избиратель, либо объяснять ему, почему она это не делает.
  5. Все вышенаписанное — не более, чем приглашение к разговору.



util