2 Апреля 2015, 09:00

The New York Times о российском театре и кино: «Путин — как сероводород: если вдохнуть слишком много, вы умрете»

Иван Вырыпаев. Фото: театр «Практика» / Facebook

Культурный обозреватель The New York Times Рэйчел Донадио рассказывает о том, как российский театр и кино живут в условиях возрождающейся государственной цензуры

После того, как прошлым летом вступил в силу закон о запрете нецензурной лексики в публичных представлениях, драматург и режиссер Иван Вырыпаев удалил ругательства из своей пьесы «Пьяные» для ее первой постановки на сцене престижного театра МХТ. «Некоторые из актеров играли новую версию, как написано, другие же прозрачно намекали зрителю, что именно было вычеркнуто», — рассказал он.

Вырыпаев, спокойный сорокалетний мужчина, высказывается о законе не без осторожности. «Конечно, мои пьесы что-то потеряли, но это не разрушило мою творческую жизнь», — сказал он в интервью, добавив, что вынужден был исключить три пьесы других драматургов из репертуара театра «Практика», которым он руководит.

Позже, как рассказал Вырыпаев, на сцене «Практики» появились другие пьесы, содержащие бранные слова, уже после того, как Владимир Путин на встрече с писателями заявил: «Толстому не нужно было добавлять лексику такую, Чехову тоже не нужно, Бунину не нужно было. Но вам видней, литераторам».

Наступление и отступление были впечатляющи. По словам российских деятелей культуры, установилась атмосфера растерянности и тревоги, когда закон, запрещающий нецензурную брань, а так же принятый в 2013 году закон, объявляющий уголовным преступлением оскорбление чувств верующих, обычно бездействуют, если только кто-то не решит их применить. Критики власти утверждают, что новые законы препятствуют свободе самовыражения и тянут страну в прошлое.

«В советские времена мы хотя бы знали правила, — говорит Ирина Прохорова, издатель и откровенный критик правительства.— Сейчас все несколько иначе, потому что нет правил, нет официальной цензуры».

Прохорова сравнивает нынешнюю атмосферу с Германией 30-х годов, когда нацисты придумали ярлык «дегенеративное искусство». «Это эстетический фундаментализм», — говорит она. Закон об оскорблении чувств верующих Прохорова называет особенно скользким. «Кто эти верующие? Во что они веруют? Никто об этом не говорит», — добавляет она.

На этой неделе разгорелись споры после того, как министр культуры России уволил директора государственного театра на том основании, что постановка вагнеровского «Тангейзера», где на заднике изображение Христа помещено между ног обнаженной женщины, нарушает закон о защите чувств верующих,— даже после того, как суд отверг эти обвинения как беспочвенные.

В России сейчас расцвет театрального искусства. Российская конституция запрещает цензуру, которая в советские времена подчиняла себе все культурное пространство сверху донизу. Но во времена экономической нестабильности и растущего национализма, когда общество самым непредсказуемым образом раскалывается из-за войны в Украине, деятели культуры говорят, что получили недвусмысленное послание от властей: становитесь в строй и прославляйте семейные и религиозные ценности, иначе лишитесь финансирования, а то и случится кое-что похуже.

Кирилл Серебренников. Фото: личная страница в Facebook

«Это о предательстве,— предатели попадают в девятый круг ада, как у Данте», ,— недавно сказал в интервью Кирилл Серебренников, известный режиссер театра и кино, руководитель Гоголь-центра, краеугольного камня московской театральной сцены. В результате писатели и режиссеры, как он говорит, оказываются «между Сциллой и Харибдой — между цензурой и самоцензурой».

В этот день Серебренников был озадачен статьей в «Известиях», близкой к Кремлю газете, о том, что ученые из исследовательского института взялись оценить, не искажены ли в недавних театральных постановках классические русские литературные тексты. В список проверяемых спектаклей вошли его «Мертвые души» в Гоголь-центре, а также «Борис Годунов» и «Карамазовы», пославленные в других театрах популярным режиссером Константином Богомоловым.

— Цель — показать нам, что мы вообще не можем интерпретировать русскую классику или должны указывать, что это не русская литература, а фантазия Кирилла Серебренникова, — сказал режиссер. Он добавил, что если театры лишатся государственного финансирования, у них вряд ли будут шансы получить средства из частных источников.

В прошлом месяце, давая интервью в своем кабинете, министр культуры России Владимир Мединский заявил, что это прерогатива экспертов из исследовательского института — изучать русскую культуру, в том числе и эти спектакли. Но он отметил, что изыскания ученых не должны повлечь никаких последствий для театров.

Сжимая в руке мобильный телефон, на чехле которого изображен президент Путин в темных очках и парке камуфляжной расцветки, а под ним написан припев попсового хита «Нас не догонят», Мединский отмел обвинения в том, что министерство затрудняет свободу самовыражения, материально поддерживая только те проекты, которые соответствуют установленным им стандартам семейных и религиозных ценностей или представляют путинскую Россию в позитивном свете.

—Чем меньше времени они проводят в фейсбуке, тем меньше мусора у них в голове, — сказал он о критиках правительства. (Несогласие с политикой властей сконцентрировалось в социальных сетях после того, как Госдума в 2012 году приняла закон, жестко ограничивающий возможности публичных митингов).

В интервью, данном еще до увольнения директора сибирского театра, Мединский уже резко критиковал постановку «Тангейзера». Спектакль прошел в Новосибирском театре оперы и балета четыре раза при полном зале, вмещающем 1700 зрителей, до того, как местные иерархи Русской православной церкви в феврале написали свою жалобу.

На этой неделе Мединский заменил директора театра лояльным Владимиром Кехманом, который объявил, что исключает «Тангейзера» из репертуара. (Перед тем, как стать директором отреставрированного за его счет театра в Санкт-Петербурге, Кехман был бизнес-магнатом и занимался импортом в Россию бананов).

Владимир Мединский. Фото: East News

Пока ширился резонанс этой истории и одни сплачивались вокруг театра, а другие — вокруг РПЦ, воздействие закона о запрете нецензурной лексики на театр и кино стало более определенным. Внесенный группой законодателей, включающей депутата Станислава Говорухина, популярного кино- и телережиссера советских времен, закон устанавливает штрафы и 90-дневную приостановку деятельности для юридического лица, виновного в его нарушении.

В интервью Мединский защищал закон и заявил, что планов изменить или отменить его нет.

В отличие от английских ругательств, естественно вплетающихся в поседневную речь, русская нецензурная брань поистине груба. У нее своя грамматика, она никогда не может быть использована в вежливом разговоре. У театралов старшего поколения нередко перехватывает дыхание, когда они слышат ругань со сцены.

Некоторые режиссеры считают, что закон против непристойных выражений существует для того, чтобы отвлекать внимание от куда более серьезных вещей. «Представьте себе, что страной управляет Тони Сопрано, и Тони Сопрано издает закон против нецензурной лексики», — говорит Александр Зельдович, режиссер критически встреченного фильма-антиутопии «Мишень».

Но у кинематографистов разные мнения на этот счет. Валерия Гай Германика, режиссер, получивший известность благодаря ее фильмам о подростках, заявила, что не возражала против удаления бранных слов из ее фильма 2014 года «Да и да».

— Мы переозвучили фильм, и я думаю, что он стал даже лучше, — сказала она в интервью по телефону. На вопрос о том, сами художники сделали такой выбор или же этого потребовали власти, Германика ответила:

— Это закон, и я не собираюсь бороться против него. Ни в одном великом фильме советской эры нет мата, и люди получали представление о стране из этих фильмов.

Некоторые театры утверждают, что они просто игнорируют этот закон. «Мы не соблюдаем его, потому что считаем его антиконституционным», — сказала Елена Гремина, основательница Театра.doc, известного благодаря политически ангажированным спектаклям, основанным на реальных событиях.

Но есть определенное беспокойство, особенно после того, как участницы группы Pussy Riot в 2012 году получили тюремный срок за хулиганство, когда они исполнили антипутинскую песню в церкви.

После Pussy Riot все серьезно, — сказал Александр Роднянский, ведущий кинопродюсер, известный в том числе благодаря номинированному на «Оскар» «Левиафану», который был раскритикован Мединским за то, что показывает Россию в негативном свете. (Перед тем, как минувшей осенью начался прокат фильма, он также был переозвучен, из него удалена нецензурная лексика).

Авторы и режиссеры говорят, что они глубоко озабочены направлением, в котором развивается страна, но зато у них нет затруднений с материалами для их произведений.

— Путин — это процесс, — говорит режиссер Иван Вырыпаев. — Я отношусь к нему, как к сероводороду. Если вдохнуть слишком много, вы умрете. Но все равно это часть природы.

Оригинал статьи: Рэйчел Донадио, «Русские художники перед выбором: самоцензура или...», The New York Times, 1 апреля

util