13 Апреля 2015, 20:45

Литературовед Николай Александров о писателе Гюнтере Грассе

Гюнтер Грасс. Фото: Graeme Robertson / Eyevine / East News

13 апреля умер немецкий писатель, нобелевский лауреат Гюнтер Грасс. Николай Александров рассказал Открытой России о его значении для человечества, пережившего нацизм

— Гюнтер Грасс был одним из последних по-настоящему великих немецких писателей XX века. Во всяком случае, в современной немецкой литературе вряд ли можно найти человека, сопоставимого с ним по масштабу дарования, по таланту, по яркости художественных произведений.

Как писатель Грасс заявил о себе после войны; одно из главных его произведений, известных не только в Германии, но и во всем мире, в частности и в России, — «Жестяной барабан». Это роман, с которого началась всемирная слава Гюнтера Грасса, несмотря на то, что и раньше его знали в Германии как чрезвычайно талантливого писателя.

В статусе классика нобелевский лауреат Грасс прожил свои последние годы, и к концу XX столетия для многих было несомненно. Тем более важны его последние произведения, его размышления о Германии, о себе, о своей жизни. Один из романов, переведенный на русский язык относительно недавно (в русском переводе его название звучит как «Траектория краба»), посвящен трагическим событиям в Восточной Пруссии: после того, как туда вошли советские войска, тысячи людей стали покидать свои дома. Один из центральных эпизодов романа связан с реальным и достаточно известным событием: теплоход, на котором беженцы отправлялись от берегов Германии, был затоплен советской подводной лодкой под командованием капитана Александра Маринеско. Грасс написал документальную вещь, но он обращает внимание не только на трагические события Второй мировой войны, связанные с мирным населением Германии и гибелью тысяч людей.


Фото: John Macdougall / AFP

Для осмысления этой войны важно, как он пытается разобраться в этой истории, — намеренно отстраненным тоном, будто передавая хронику событий.

В 2006 году разгорелся серьезный скандал. Гюнтер Грасс публично признался в том, что служил в немецких войсках во время Второй мировой войны. Более того, это были войска СС, которые, впрочем, не выполняли спецопераций, но тем не менее он в них состоял. Он подвергся серьезной критике и после этих событий начал писать мемуары. Он был серьезный труд по осмыслению не просто своей жизни, а истории Германии, истории целых поколений. Так возникли его документальные произведения «Луковица памяти» и совершенно удивительный цикл «Мое столетие», который состоит из ста рассказов от лица самых разных персонажей. Что здесь важно: для Германии проблема нацизма, осознания вины была, конечно, тяжелым грузом. Это груз покаяния и неприятия нацизма, и отсюда — практическая невозможность существования для многих людей, которые не принимали участия в войне, но так или иначе оказались на другой стороне. Эта тяжесть требовала преодоления. Для Гюнтера Грасса это и стало главным делом: не оправдание нацизма, не пересмотр результатов Второй мировой войны, как это часто пытаются изобразить, но осознание трагедии поколений, которые оказались перемолоты историей в не меньшей степени, нежели жертвы нацизма.

Акцент на абсолютно человеческом, частном аспекте; переосмысление человеческой трагедии, которая коснулась самого немецкого населения.

Германия с большим трудом выходила из этих переживаний. Страна пыталась найти какие-то опоры для того, чтобы изжить последствия нацизма и начать жить по-другому, и Гюнтер Грасс сыграл в этом существенную роль. Масштаб его дарования, его литературный авторитет сделал эту работу не то чтобы более значительной, но гораздо более заметной. Мне кажется, что в этом его безусловное значение для тех, кто пытается осмыслить трагедию Второй мировой войны. Все человечество вынуждено было искать для себя основы целеполагания, чтобы заново выстраивать цивилизацию, понять, каким образом эта трагедия случилась и как из нее выходить.

Ее одна важная рефлексия Гюнтера Грасса — соотношение частного человека и большой истории. Какая часть вины лежит на человеке и как с ней человеку жить? Каким образом вину, лежащую на других, изживать и не перекладывать на следующие поколения, которые вроде бы не имеет непосредственного отношения к самим военным событиям?

Все это оказывается чрезвычайно актуальным сегодня, когда цифры, которые звучат как абстрактные, — миллионы жертв — становятся настолько большой величиной, что за этими огромными цифрами скрывается жизнь частного человека и теряется представление о ценности каждой жизни.

Миллионы как будто заслоняют одну-единственную жизнь. И когда вновь возвращаются разговоры о государственной мощи, которая абсолютно безлична и абстрагирована от судеб конкретных людей, когда в жертву интересам государства приносятся конкретные человеческие жизни.

util