22 Апреля 2015, 09:15

Светлана Ганнушкина: «Мы работаем абсолютно в русле той политики, что декларируется государством»

Светлана Ганнушкина. Фото: Наталья Колесникова / AFP

Глава правозащитной организации Комитет «Гражданское содействие», объявленной «иностранным агентом», Светлана Ганнушкина объясняет, почему считает это решение абсурдным, и рассказывает, как будет с ним бороться

«Ради чего все и затевалось»

Прокуратура приняла решение о том, что мы нарушаем законодательство, не регистрируясь в реестре организаций, исполняющих функции иностранного агента. Основанием для такого решения послужили материалы проверки и то, что прокуратура выявила, как она считает, несколько наших проектов, служащих для этого основанием. Что это за проекты? Это антикоррупционная экспертиза, которую производили эксперты, аккредитованные при Министерстве юстиции в соответствии законом. Все эти эксперты отправляли результаты экспертизы в государственные органы, разрабатывающие и принимающие законы и законопроекты, то есть в Государственную думу, Совет федерации, Федеральную миграционную службу. Тем не менее этот проект был положен в основу решения прокуратуры объявить нас иностранным агентом. Второй проект — гуманизация пенитенциарной системы. Фактически мы выявляли случаи избиений, пыток и дурного обращения с людьми, которые находятся в местах лишения свободы, с осужденными и привлеченными к уголовной ответственности. Не могу сказать, что это было очень эффективно, но были случаи, когда возбуждались уголовные дела против сотрудников пенитенциарной системы. Правда, больших наказаний не было, и в основном даже были оправдания, несмотря на то, что действительно было очень жестокое обращение с людьми. Но некоторый эффект состоял в том, что людей — заключенных — оставляли в покое.

Еще очень забавно, что в основу этого решения, помимо вышеперечисленного, было положено постановление правительства, которым я включена в правительственную комиссию по миграционной политике. На основании всего этого было нам вынесено представление, в котором были и справедливые вещи, — например, необходимость менять устав организации, — и то, ради чего все и затевалось, — необходимость включиться в реестр иностранных агентов. Нам был дан месяц после того, как мы это представление получили — на совещании, как было сказано, «с участием прокурора». Участия прокурора не получилось — получилось наше обсуждение в присутствии прокурора.

«Все предыдущее мы делать будем, а этого делать не будем»

Мы приняли наши решения. Первое решение: да, мы будем менять устав. Второе решение: мы будем стараться обжаловать закон об общественных объединениях. Это общая проблема, и ее причина — классификация общественных организаций по признаку территориальности: получается, что организация, зарегистрированная в Москве, не может оказать гуманитарную помощь в Ингушетии, что, например, мы делаем. Но вопрос в другом. Прокуратура права, мы нарушители, — но дело в том, что закон на самом деле нарушает Конституцию, потому что исключает для организации совершенно законную естественную деятельность, — насколько я понимаю, не по чьей-то злой воле, а потому, что классификация непродуманная. И третье — мы, конечно, не будем вносить себя в этот реестр, и более того, мы просим прокуратуру признать, что вся перечисленная наша деятельность совершенно не направлена на то, чтобы изменить политику государства. Потому что это государство активно декларирует борьбу с коррупцией, и гуманизация пенитенциарной системы будто бы тоже входит в политику государства. А что правительство меня внесло в состав правительственной комиссии, — ну уж это, извините, вопрос к правительству, а не к нам. От меня зависело только согласиться это сделать.

Фото: Светлана Ганнушкина / Facebook

Вообще, что есть политика? Политика — это сегодняшняя ситуация или это ряд действий, направленных на осуществление каких-то целей? Политика — это, конечно, второе. И в этом смысле мы работаем абсолютно в русле той политики, что декларируется государством. Если прокуратура считает, что эти декларации ненужные, — простите, вопрос не к нам. И последнее, что мы решили, и о чем мы протокол вручили представителям прокуратуры, — мы просим прокуратуру снять требования, чтобы мы шли регистрироваться в этот реестр. Прокурор, разумеется, повторял только одно: все, что вам не нравится, можете обжаловать в суде; она говорила, что не уполномочена что-либо говорить. Непонятно, что означает ее участие в обсуждении. Ну вот она ушла, а буквально через несколько минут наша организация появилась в списке по инициативе Министерства юстиции. Основываясь ровно на тех же материалах проверки, на основании этого же представления.

Это накладывает на нас дополнительные обязательства. Во-первых, мы будем отчитываться раз в квартал, и серьезно отчитываться раз в полгода, а не раз в год, как это было раньше. Во-вторых, мы должны проводить аудит организации, что, вообще говоря, кажется мне естественным, потому что каждая организация, если она хочет работать серьезно, должна проводить раз в год аудит. Это все можно пережить. Ну и самое главное — это то, что мы должны будем на всей своей продукции после названия писать: «Организация, исполняющая функции иностранного агента». Все предыдущее мы делать будем, а этого делать не будем. Потому что это ложь — мы не иностранные агенты, никогда ими не были и не станем.

«Серьезный орган, а ведет себя несолидно»

То, что Комитет «Гражданское содействие» — организация благотворительная даже, а не правозащитная, — стал «иностранным агентом», — это разоблачительная ситуация для сегодняшней власти нашей. Куда уж дальше? Мы занимаемся тем, что голодным деньги раздаем, лекарства, детей в школы устраиваем, беженцев водим в миграционную службу.

Обидно то, что прокуратура все-таки полезный орган, а ведет себя сейчас совершенно несолидно. Ведь 22 января в Конституционном суде рассматривалась наша жалоба на неопределенность закона о прокуратуре в части проводимых ею проверок. Я там выступала, и через неделю у нас снова появляется прокурор, и начинается проверка ровно по тому же сценарию, как два года назад, Впечатление, что это какое-то подростковое сознание: вот я тебе еще раз врежу и покажу, что я сильней. И они проводили эту проверку и вручили нам представление как раз в тот день, когда мы получили постановление Конституционного суда в нашу пользу!

Почему они не могли дождаться решения Конституционного суда? Почему они не хотят его выполнять? Что они хотят? Что это такое — игра мышцами? Мы с прокуратурой несколько раз выступали вместе против незаконных решений, которые принимало правительство Москвы, все это было дружно и понятно, но почему сейчас они ведут себя так?

Это просто несерьезно. Эта прокурорша, которая у нас была, такая еле-еле троечница, сказала: «Будете это доказывать в суде». Наш юрист говорит: «А вы знаете, что бремя доказывания на вас?» Через минуту она опять: «Вы сможете это доказать в суде?» Он опять ей говорит: «Доказывать должны будете вы. Да, мы обратимся в суд, но доказывать-то придется вам». И она абсолютно убеждена, что ничего ей никогда доказывать не придется. И когда я с ней разговаривала, — а я с ней много общалась — она в конце мне сказала: «Спасибо, с вами было приятно работать». И когда она была у нас, я ее защищала, потому что молодежь накинулась на нее с юным пылом, и мне было ее жаль. Но она мне говорит, что она дала присягу, — эта девочка. Я говорю: вы кому давали присягу? Она говорит: меня направило начальство, а я давала присягу. Но это же не начальству вы давали!

Это то, что недавно Сергей Адамович (Ковалев. — Открытая Россия) вспомнил как цитату из Салтыкова-Щедрина: «Многие склонны путать два понятия: «Отечество» и «Ваше превосходительство».

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Светлана Ганнушкина о победе над прокурорами: «Постановление КС повторяет слово в слово все тезисы моего выступления»

Прокуратура проверяет комитет «Гражданское содействие»

Сергей Ковалев о рудиментах, о различии «отечества» и «Вашего превосходительства» и о российском примате «отечествa» над «человечеством»

util