27 Апреля 2015, 12:13

Тамара Лежнина о Сергее Кривове: «Никто не сможет сломить его волю — он продолжает бороться»

Тамара Лежнина. Фото: Василий Петров / Facebook

Рассказ сопредседателя московского отделения «РПР-ПАРНАС» Тамары Лежниной о краткосрочном свидании в колонии с осужденным по «болотному делу» Сергеем Кривовым

Мы с Марией Архиповой в комнате для свиданий в колонии в городе Клинцы Брянской области. В отличие от колонии в Стародубе, здесь всего лишь одна стеклянная перегородка и непременный атрибут — телефон.

Вводят Сергея — улыбается. Выглядит вполне неплохо, учитывая те обстоятельства, в которых он оказался после ряда жалоб на местные порядки, которые, наверное, характерны для многих исправительных колоний России: отсутствие договоров на работу с заключенными, несоблюдение техники безопасности, рукоприкладство и элементарное воровство на кухне.

А обстоятельства на сегодняшний день таковы: дабы оградить Сергея от возмущенных якобы его поведением активистов колонии, его закрыли в одиночную камеру, а затем перевели в другую колонию — в Клинцы, где он также содержится в одиночке. С начала марта, если не считать эпизодической подсадки сокамерников, Сергей сидит в одиночке. В разговоре с нами Сергей воздерживается от характеристики своих временных соседей, но мы и сами понимаем.

«Одиночка —это комната метров на 8 с низким потолком, темными стенами, маленьким окошечком на уровне потолка, столика и скамейки, привинченных к полу. После подъема кровать штырем привинчена к стене. Лампочка тусклая», — описывает Сергей свою камеру.

В его голосе ни одной обиженной или жалобной ноты. Говорит спокойно, ровно. Прогулка, — как полагает Сергей, учитывая, что часы иметь запрещено, — не больше полутора часов. На самом деле это ни какая не прогулка. Потому что на «прогулку» его выводят в такую же маленькую камеру, где вместо потолка —решетка и где видно лишь кусочек неба. Практически СИЗО.

Член местной ОНК, побывавший у Сергея, вынужден был признать, что, мягко говоря, одиночка темновата. Более того, срок пребывания в безопасном месте Сергею продлен до июня. Мотивировка все та же, что и в прежней колонии: «Безопасность заключенного Кривова».

По местному колонийскому радио с утра до вечера идет чтение аудиокниг — радиоспектаклей «Собачье сердце» Михаила Булгакова и «Двенадцать стульев» Ильфа и Петрова. Подобная безопасность для человека вполне может обернуться тяжелыми заболеваниями. Совершенно очевидно, что такими «благими намерениями» начальство хочет сломать волю этого человека, поставить его на колени, заставить попросить пощады, заставить замолчать и перестать писать жалобы. Но никто не сможет сломить его волю — он продолжает бороться.

Мы говорим, говорим. Сергея интересует, как мы добрались сюда, как выглядят Клинцы и еще тысячи мелочей, о которых мы никогда бы не вспомнили и не обратили внимание. Он слушает нас, мы — его.

Сергей знает о Гальперине, Ионове, Дадине. На вопрос, чтобы он им передал, задумавшись, отвечает: «В общем, все то же, что говорят Марку его родители», и добавляет: «Ребята, не спешите сюда». Кривов сейчас читает «Советский детектив» Гарднера, из прессы — «Новую газету», журналы «Новое время» и «Авторевю».

Когда мы ответили на его вопросы, Сергей заглядывает в свою тетрадку и начинает подробно обсуждать все детали, связанные с его жалобами, и дальнейшие действия своих адвокатов — Макарова и Бирюковой.

И вот самое больное: трагическая смерть Бориса Немцова. Видно, что это его очень жжет. Он знает про мост, который в народе уже переименовали в «Немцов мост», про цветы, про дежурства волонтеров на мосту, охраняющих этот самодельный памятник от вандалов.

По правилам колонии краткосрочное свидание длится два часа, но сотрудник не прерывает нас, и мы говорим более трех часов. Момент прощания — самый тяжелый.

Мы уходим, а Сергей остается за решеткой. В этой колонии его, перенесшего инфаркт в «Матросской Тишине» после суда, еще ни разу не осматривал врач. Из лекарств у него только нитроглицирин.

Его срок заключения заканчивается 17 июля 2016 года.

util