8 May 2015, 16:18

Почему к украинскому «шпиону» не пускают адвокатов, которых нашли его сыновья?

Юрий Солошенко (справа). Фото: poltava.to

73-летний украинец Юрий Солошенко с августа прошлого года сидит в Лефортовской тюрьме по обвинению в шпионаже

За это время у него сменилось несколько адвокатов. Первые, как водится, были по назначению. Адвокат Сергей Кисель — один из них. Несколько месяцев назад от безвыходности сыновья Солошенко заключили с ним соглашение. Но сам Юрий Данилович во время встреч с правозащитниками жаловался, что адвоката Киселя видит редко и это его расстраивает.

Чтобы помочь отцу, чуть больше месяца назад его сыновья, живущие в Полтаве, заключили соглашение с двумя адвокатами из Санкт-Петербуга, которые специализируются на делах по госизмене и шпионаже, — Иваном Павловым и Евгением Смирновым. Но этих адвокатов к нему не допускает следователь.

Узнав от родственников о новых адвокатах, 15 апреля Солошенко рассказал членам ОНК Москвы, которые навещали его в «Лефортово», что отказался от защитника Сергея Киселя и написал следователю Сергею Микрюкову, что его интересы будут представлять те адвокаты, с которыми заключили соглашение его сыновья.

Как всегда, беседа арестованного с правозащитниками записывалась на видеорегистратор сотрудниками СИЗО.

Каково же было мое удивление, когда мне позвонил адвокат Иван Павлов и сообщил, что следователь отказал ему во встрече с подзащитным, показал ему отказ Солошенко от его услуг буквально на следующий день после того, как я вместе с другими членами ОНК посещала «Лефортово».

Тогда же говорил Солошенко и о том, что хочет встретиться с украинским консулом, что послал ему письма и телеграммы.

По российскому закону, адвокаты имеют право посещать своих подзащитных на основании ордера. Но начальство московских СИЗО в нарушение закона и постановления КС требует от адвокатов разрешение следователя на свидание с подзащитным.

Когда следователю невыгодно, чтобы в дело вступил независимый адвокат, и его устраивает адвокат государственный, он всеми правдами и неправдами независимых адвокатов к делу не подпускает.

Беспрецедентно незаконная ситуация сложилась по делу Юрия Солошенко. Адвокаты Павлов и Смирнов неоднократно обжаловали действия следователя ФСБ Микрюкова — недопуск их к Юрию Солошенко. Но в последние дни следователь и вовсе отказывается с ними встречаться.

Судя по всему, он торопится получить от Юрия Солошенко признательные показания в преступлении, которого тот не совершал, и быстренько зафутболить дело в суд.

Я позвонила назначенному защитнику Сергею Киселю, чтобы узнать от него, что происходит с Юрием Солошенко. Из разговора стало понятно, что у Солошенко большие проблемы с адвокатом по назначению, который явно «путается в показаниях». Стилистика речи адвоката сохранена.

— По моей информации, следователь вот уже полгода не допускает к Юрию Солошенко украинского консула, сообщая ему, что «консул сам не хочет его посещать». Вам что-нибудь об этом известно?

— Консула он (Солошенко. — Открытая Россия) встречать не хочет

— А почему же он мне сказал, что очень ждет консула и не понимает, почему тот в течение такого долгого времени к нему не приходит?

— Я не знаю, почему он вам это сказал. Он сказал, что с вами тоже разговаривал, и пояснил ситуацию так, что консул к нему шесть месяцев не обращался, когда он ему нужен был, а когда он к нему обратился, то он в настоящий момент пока ему не нужен. Запрос на его имя он какой-то писал. Ему на него ничего не ответили, насколько я понял. В настоящий момент Солошенко не видит необходимости с ним (консулом) встречаться.

— А зачем Юрий Данилович консулу письма и телеграммы посылал ? Он вам не сказал?

— Это вам надо у Юрия Даниловича спросить. Чего вы у меня спрашиваете, я что, могу его мысли читать?

— Вам не кажется что это странно: когда правозащитники приходят в изолятор, Юрий Данилович говорит им одно, а вам совершенно другое?

— Вы понимаете, то, что он вам говорит, я не знаю. У меня с ним свои отношения, то, что он мне говорит, я знаю. Я придерживаюсь этой позиции, которую он занимает. А то, что он с вами разговаривает, я без понятия: о чем вы там говорите, как вы говорите, о каких обстоятельствах — мне ничего не известно. То, что с его слов он мне сказал, я вам передал. Других обстоятельств мне неизвестно, ваших встреч, переговоров и всего остального.

— Все наши разговоры с Юрием Даниловичем и другими арестантами записываются на видеорегистратор и происходят в присутствии сотрудников СИЗО.

— Девушка, что я вам могу сказать? Посетите его, вы же правозащитник, возьмите в его присутствии письменное заявление. Кто вас останавливает? Пусть напишет на ваше имя жалобу какую-то, еще что-либо. Вы хотите, чтобы я за него заявление, что ли, писал?

— Я просто хочу понять, говорите ли вы правду?

— Я вам объяснил ситуацию, что мне, креститься, что ли? Я объяснил вам все как есть на самом деле. Я объяснил вам позицию подзащитного. Объяснил свою позицию

— 26 апреля Солошенко сказал нам, что хочет, чтобы его интересы представляли другие адвокаты, а не вы. А потом следователь этим адвокатам передал письмо, что Солошенко от них отказывается. Вы мне можете объяснить, что с ним происходит или какое давление на него оказывается, когда мы уходим из СИЗО?

— Я вам еще раз говорю: я не могу вам объяснить, потому что я не знаю, что он вам говорит. Я с ним только что специально разговаривал и сказал, что мне звонит некая Светова, она правозащитница, она говорит, что вы на меня жаловались, он мне сказал: «Я ничего такого не говорил».

Он сказал, что его все устраивает.

— Я не говорила вам, что Юрий Солошенко на вас жалуется. Это неправда.

— Вы сказали, что я не даю ему с консулом встречаться, что я нарушаю его права и так далее. Он говорит: «Я сам не хочу встречаться, я пояснял им, правозащитникам. Ко мне Элла Памфилова приезжала, я с ней тоже разговаривал. Я под камеры сказал, что с консулом в настоящий момент препятствий к встрече нету. Но я не желаю с ним встречаться сам. Возможно, эта встреча состоится после майских праздников».

— Элла Памфилова к нему не приезжала. Что вы придумаете?

— Я ничего не придумываю. Я с ним вместе в СИЗО в одной камере не сижу. Вы меня спрашиваете позицию моего подзащитного. Я вам ее сказал. Он мне сказал, что Элла Памфилова к нему приезжала.

— Я сейчас позвоню Элле Александрове и проверю, приезжала она или нет.

— Проверяйте.

— Что же получается: он вам говорит одно, мне другое, по моей информации, Элла Памфилова к нему не приезжала, приезжал сотрудник ее аппарата , а вы говорите, что Солошенко вам сказал, что будто бы сама Памфилова у него была. Он что, сумасшедший?

— Я не вижу в дедушкиной психике каких-либо отклонений, по мне, так он поумнее некоторых будет.

— А почему же все -таки он вам говорит одно, а мне другое?

— Не знаю. Может, он такую позицию занимает. Может он считает, что таким образом защищает себя от какой-нибудь, возможно, может быть, политической провокации, может, защищает себя от какого-то политического давления на себя, не знаю.

Если вы с ним встретитесь, вы можете ему еще раз эти вопросы задать. Я же не могу его мысли читать.

— Скажите, Солошенко когда-нибудь отказывался от вас и просил, чтобы его интересы представляли другие адвокаты?

—Так. То, что он от меня не отказывался, — это сто процентов. По крайней мере, я его письменного заявления не видел. То, что он других защитников просил, — да, по-моему, он просил, но в последующем он от их участия в деле отказался.

— По какой причине он от этих адвокатов отказался? После общения с вами или со следователем?

— Я, соответственно, на него давления в таком плане не оказывал, я не говорил, что либо они, либо я. Решение принято им самостоятельно. Чем он руководствовался, я не знаю. У нас с ним доверительные отношения, отличные отношения. Взаимопонимание, и нет никаких противоречий в позиции.

Несколько дней назад при очередном посещении ОНК Юрий Солошенко заявил, что следователь дал ему понять, что появились новые обстоятельства, и если в дело вступят новые адвокаты, то дело может затянуться, поэтому он в смятении и не знает, как ему быть. Он по-прежнему надеется на встречу с консулом и на то, что его в рамках Минских договоренностей между Россией и Украиной поменяют на российских военнопленных.

Может быть, следователь убедил его, что для обмена нужно признаться в том, чего он не совершал?

Прошу Генри Резника и других членов Совета Адвокатской палаты Москвы обратить внимание на записанное по телефону интервью адвоката Сергея Киселя.

util