12 Мая 2015, 16:41

Сергей Алексашенко: «Не хочу оспаривать данные Росстата, но интуитивно хочу сказать — не верю!»

Экономист Сергей Алексашенко открывает серию публикаций «Маленькие эпизоды большого экономического пазла» на Открытой России. Эпизод первый — о том, во что нам обходится спасение банков-мертвецов, и надо ли сокращать расходы в условиях экономического спада

Чудеса статистики

То, что инфляция стала резко замедляться и по итогам апреля инфляционный пик оказался позади, вроде бы логично: уж слишком сильно упали реальные доходы населения и сократился спрос. Но... если посмотреть, например, на индекс стоимости потребительских услуг, то можно найти один занятный сюжет: общий индекс цен на услуги оказался равным 100,0 — то есть ни роста, ни падения. Однако при этом все компоненты этого индекса (услуги ЖКХ, образования, медицинские, транспорта, связи) хоть немного, но выросли. Все. Кроме одного — услуг зарубежного туризма, которые снизились на 5% (рубль укрепился, как-никак!) И, как оказалось, этого хватило, чтобы итоговый рост цен на услуги в апреле оказался равным нулю.

Не хочу оспаривать данные Росстата, но интуитивно хочу сказать — не ВЕРЮ!

Минфину опять что-то мешает

Как говорила моя бабушка, голь на выдумки хитра. Российский Минфин наглядно продемонстрировал, что он сначала «российский», а только потом «Минфин», и раз уж он является «хозяином» Бюджетного кодекса, то может делать с ним что угодно. На этот раз (или в очередной раз — как вам больше нравится) под каток революционной целесообразности попало невезучее бюджетное правило, придуманное в «тучные» годы и сконструированное по принципу полупроводника, — если цена на нефть растет, то с правилом все в порядке, и оно может работать; но вот стоит нефти подешеветь, как правило начинает Минфину мешать. Но все попытки переписать его как-то так, чтобы оно работало, — ну, если не в обе стороны, то хотя бы два нефтяных цикла подряд без изменений,— оказываются безуспешными.

Очередную попытку Минфин предпринял на прошедшей неделе, на самой ранней стадии бюджетного процесса 2016 года — я же говорил, что это будет увлекательное зрелище! — и предложил правило решительно перекроить, зафиксировав историческую цену нефти не в долларах (как это сделано сейчас), а в рублях. Очевидно, что такой подход потребует нового витка сокращения расходов и, возможно, даже позволит Минфину в следующем году нарастить свой Резервный фонд вместо того, чтобы его тратить.

С одной стороны, не могу не оценить креативности Минфина. Но, с другой, никак не могу понять — а в чем смысл этого упражнения? Почему сокращать расходы нужно непременно в условиях экономического кризиса и, пусть и медленного, падения экономики? Чтобы это падение ускорить?

Триллион уже близок

СМП-банк, принадлежащий друзьям российского президента братьям Ротенбергам, выступает санатором Мособлбанка, который фактически приказал долго жить год назад. Тогда Банк России расщедрился на 96,8 млрд. рублей, которые должны были вернуть «мертвеца» к жизни. Но, похоже, любовь к бюджетным деньгам или западные санкции делают свое черное дело, и аппетиты санаторов растут — по сообщениям прессы, СМП-банк запросил у Центробанка дополнительные 72 млрд рублей, что делает эту авантюру второй по стоимости после фантастического поглощения банком ВТБ Банка Москвы.

Отдельный вопрос, не имеющий ответа: зачем нужно санировать банки-мертвецы? Особенно если учесть, что платит за санацию федеральный бюджет — санатор получает кредит от Банка России через АСВ под 0,51% годовых и вкладывает эти деньги в ОФЗ, а итоговый счет неумолимо приближается к триллиону рублей.

Бюджетные расходы на санацию банков

Принятый в России еще в 2008 году закон об ограничении доступа иностранных инвесторов в стратегические секторы российской экономики (а их ни много, ни мало, 45), казалось бы, является настолько железобетонным, что там и муха не сможет проскочить. Существующая совершенно неформализованная процедура выдачи разрешений или отказов дает правительству абсолютную свободу рук. Но Федеральной антимонопольной службе (или кому-то еще?) этого показалось мало, и она подготовила поправки к этому закону, которые, во-первых, снимают всякие формальные критерии для сделок, которые власти могут запретить, и во-вторых, дают право на запрет сделок, которым сегодня располагает правительство, еще и президенту.

Понимаю, что сегодня не наличие этого закона или жесткость его формулировок является для иностранных инвесторов главным отпугивающим моментом. Но...

util