15 Мая 2015, 17:57

Дмитрий Гудков: в законопроекте о «нежелательных организациях» есть коррупционная составляющая

Дмитрий Гудков. Кадр: телеканал «Дождь»

Госдума уже на этой неделе может принять во втором чтении законопроект об иностранных «нежелательных организациях»

Документ декларируется как патриотический, направленный на защиту конституционного строя России. Содержит список угроз национальной безопасности: «внутриполитические, военные и международные конфликты», «возникновение новых очагов политической, межнациональной, межрелигиозной напряженности», «влияние на социальные и политические институты российского общества» и даже «угрозы «цветных революций».

В качестве методов борьбы предлагается создать список иностранных и международных «нежелательных организаций», которые предположительно могут осуществлять подобную деятельность на территории России. Попадание компании в этот реестр повлечет за собой замораживание ее счетов и имущества, запрет на создание в России структурных подразделений и размещение информационных материалов, ограничение въезда в страну сотрудников компании. Также такой компании нельзя будет учреждать российские некоммерческие, общественные и религиозные организации.

Во вторник, 12 мая, законопроект вместе со всеми поправками, внесенными его автором — депутатом-эсером Александром Тарнавским, — были одобрены профильным комитетом Госдумы по конституционному законодательству. Единственным членом комитета, проголосовавшим против документа, оказался Дмитрий Гудков.

Депутат рассказал Открытой России о том, почему защищать от законопроекта нужно не НКО, а международные коммерческие компании, работающие в России:

—  Какие поправки внесены в документ ко второму чтению?

— В статье, где перечисляются все эти «нежелательные организации», добавили слово «неправительственные организации», то есть, все тоже самое плюс слово «неправительственные». Теперь смотрите, что получается: у нас в законодательстве нет такого понятия, нет такого термина «неправительственная организация», у нас есть термин «некоммерческие неправительственные организации». Но есть международное право, в котором такое понятие есть. Если бы мы жили в правовом государстве, которое соблюдало бы нормы международного права, то, может быть, это было бы и ничего.

Но поскольку мы немного в другом государстве живем, то любое «по идее» прокуратура сможет трактовать по своему усмотрению. Потому что вот, например, компания Apple или компания McDonalds — это же ведь неправительственные организации. Можно же так трактовать? В принципе, можно. Поэтому с одной стороны, вроде бы, придраться сложно, всегда можно сказать, что это неправительственная организация, смотрите нормы международного права и так далее. Но когда я спросил на комитете, правильно ли я понимаю, что коммерческие организации из перечня «нежелательных» исключены, или неправильно? Ответ был: «внимательно смотрите в законе, там все четко прописано». То есть если бы это было однозначно так, я думаю, мне бы сказали «да, действительно, вы правы». Поэтому что такое «неправительственная организация» — я не знаю, как это будет трактоваться нашими правоохранительными органами. Это раз.

Второе: там появилась поправка, которая запрещает всем кредитным организациям сотрудничать с такими организациями, которые попадут в перечень «нежелательных». Более того, отказав такой организации, они должны сообщить об этом в правоохранительные органы. Бред полный. Не понимаю, для чего это делается, зачем им это нужно. Потому что у нас суды и так подконтрольные, если нужно кого-то там «закрыть», они и так «закроют». А зачем давать такие широкие полномочия правоохранительным органам, я не понимаю. Потому что если они будут трактовать неправительственные организации так, как они захотят, и коммерческие туда будут попадать, то тогда это вообще будет такой удар по инвестиционному климату, удар по конкуренции на рынке. За деньги туда будут попадать какие надо организации в угоду конкурентам.

То есть появляется коррупционная составляющая. Поэтому закон абсолютно вредный и непонятный. У нас и так все НКО под тотальным контролем, их можно либо иностранными агентами назвать, либо просто закрыть. Там уже Фонд Зимина, который финансирует российскую науку, хотят сделать иностранным агентом. Кому это нужно — непонятно.

—  В пояснительной записке к законопроекту это все объясняется противодействием работе «деструктивных организаций — носителей террористических, экстремистских и националистических идей».

— Это уже в Уголовном кодексе все прописано! За это можно сажать, даже писать на эту тему нельзя журналистам. Это уже все другими законами регулируется, и очень жестко, намного жестче. А здесь какие-то штрафы вводятся... У нас за терроризм не штрафы, за терроризм уголовная статья есть. Поэтом странное очень обоснование.

—  Зачем вообще тогда нужен законопроект, у вас есть версии?

— Мне в кулуарах Думы рассказывали следующее: что придумали его в недрах Совета безопасности. После чего спустили — я уж не знаю, напрямую или через Администрацию президента, — депутатам, которые под этим подписались. Некоторые депутаты считают, что это был ответ на санкции, введенные Западом, для того, чтобы дать полномочия правоохранительным органам закрывать коммерческие компании. И называлась компания Apple, как одна из тех, в отношении которой этот закон может быть применим. Это слухи, они не подтверждены, но просто других причин я не вижу. Прикрываться террористической опасностью или вторжением и при этом вводить такой закон, который бьет, на самом деле, по инвестклимату — очень странно. Поэтому будем смотреть за практикой.

—  То есть, шансы на его принятие высоки?

— Я думаю, что на этой неделе он будет принят во втором и третьем чтениях. По-моему, законопроект обречен на принятие.

util