27 Мая 2015, 16:59

«Начинаю по-новому любить жизнь». Рассказ гея и экс-работника мэрии Москвы о пути к получению статуса беженца в США

Фото: личная страница в Facebook

Александр Смирнов, открытый гей и бывший сотрудник столичной мэрии, — о травле, последовавшей за его каминг-аутом на родине, о встрече со смертью и о новой жизни в Америке

В 2013 году на тот момент сотрудник московской мэрии Александр Смирнов признался в своей нетрадиционной сексуальной ориентации в интервью «Афише». За каминг-аутом последовали угрозы, и Смирнов решил уехать в США: через несколько месяцев он рассчитывает получить статус беженца. Что вынудило его бросить карьеру и дом, как помогают геям адаптироваться в Штатах и кто может изменить отношение к ЛГБТ в России, Александр Смирнов рассказал в интервью Дарье Луганской

— Почему вы решили уехать из России?

— Понял, что Родина не гарантирует безопасности. Более того, официальные органы российской власти сами провоцируют агрессию к ЛГБТ. Но наличие дискриминационных законов не дает автоматического права на получение официального статуса беженца, например, в США. В Америке нужно доказать, что ты подвергался реальным угрозам и дискриминации. В моем случае было много всего: нападение, мягко говоря, нехорошие надписи в подъезде, отказ в возбуждении уголовного дела по факту нападения. В какой-то момент ты устаешь «не замечать», понимаешь, что больше не будешь мириться с какими-то вещами, а вслед за этим приходит вывод, что рано или поздно тебя посадят или убьют. Извините, не готов. Как только у меня появилась возможность, я уехал.

— Расскажите, при каких обстоятельствах вам отказали в возбуждении дела.

— Два года назад мы вышли на акцию в поддержку прав ЛГБТ. Она прошла в Гайд-парке на территории парка Горького. Нас было 10 человек на 10 миллионов жителей Москвы. Параллельно с нами собрались представители профашистских организаций (они почему-то всегда знают о таких мероприятиях). Как обычно, все закончилось избиением. Меня впечатали в бордюр, били локтями, ногами. Надо сказать, что журналистов на акции протеста было больше, чем протестующих, соответственно, нападения были зафиксированы. На кадрах видно, что это именно избиение, а не драка.

Нас отвезли в отделение полиции — за то, что мы вышли на несанкционированное мероприятие. После того как были зафиксированы наши показания, мы написали заявления с требованием возбудить уголовное дело по факту нападения.

Следователь, который принимал наши бумаги, открытым текстом заявил, что сам является гомофобом, и действия нападавших он не осуждает.

Мы все же зафиксировали побои в травмпункте. А через какое-то время из полиции пришла бумага с отказом в возбуждении дела: они пришли к выводу, что это была обоюдная драка. То есть мы еще должны радоваться, что нас самих не привлекли к ответственности. Не секрет, что из-за подобного отношения полиции к представителям ЛГБТ многие нападения на гомосексуалов в принципе не фиксируются. Нет смысла стучаться в двери. Вначале ты становишься жертвой физического насилия, а потом в органах правопорядка над тобой еще и морально поиздеваются. Конечно, нужно бороться за свои права, но не вдесятером. Остальных, видимо, все устраивает.

— Это было не единственное нападение? Вы рассказали о надписях в подъезде: угрозы обернулись избиением?

— Личных встреч в подъезде не было, но были надписи. Вначале тебе просто неприятно это видеть, ты стираешь тряпкой, чтобы соседи не прочитали. А потом понимаешь, что за надписями могут последовать действия — кто-то ведь уже знает, где ты живешь. Угрозы через социальные сети поступали ежедневно: от этого притупляется чувство опасности. Но иногда одно меткое слово может вышибить из равновесия. В конце концов, в моей жизни уже было нападение, которое никогда не забуду. Оно произошло осенью 2012 года, еще до каминг-аута в «Афише».

Через социальные сети я познакомился с человеком: встретились, все было нормально. Он перезвонил через какое-то время и предложил встретиться еще раз у меня дома. Я готовил что-то на кухне, а он в этот момент запустил в квартиру своего друга. А дальше последовал удар бутылкой по затылку. Это была бутылка пива, запах помню до сих пор. Сознание не потерял, но мгновенно понял, что смерть где-то рядом. Осколок от бутылки оказывается у горла, с другой стороны — нож. И безумные глаза людей, которые начинают игру. Они не выдвигают каких-то требований. Они просто прессуют, говорят, что сейчас ты умрешь, потому что ты гей, а таких они ненавидят. «Из-за таких, как ты, мой брат стал геем», — говорит тот, с кем мы встречались. И невозможно общаться на уровне логики. Любое неосторожное слово может быть последним. Я не знаю, сколько все длилось по времени. Помню удары, фотографии, которые они делали, заставив меня раздеться.

Помню сухость во рту, кровь и осколки по всей квартире, на которые наступал. Помню, что нельзя было выпрыгнуть из окна, позвать на помощь, выбежать из квартиры. Можно было только просить не убивать.

И почему-то они не убили. Я предложил им взять все ценное, что они найдут в квартире, и пообещал, что никто об этом не узнает. В то, что не обращусь в полицию, они поверили. И я действительно не обратился. Было стыдно. И еще понимал, что через полицию о деталях нападения могли узнать на работе. В итоге просидел около недели дома. Обошлось без «скорой» и, конечно, без психолога.

Это была осень, а материал в «Афише» вышел весной. Интервью было дано благодаря сочетанию нескольких факторов. Тогда принимался закон «о запрете пропаганды гомосексуализма», нельзя было молчать. Потом, всегда держал в уме нападение. Параллельно переживал драму в личной жизни: парень, с которым у меня были отношения, именно в то время ушел в монастырь. Ну, и каминг-аут Антона Красовского придал смелости. Конечно, понимал, чем это закончится. Так и случилось.

— То есть вы тогда собирались уехать в США?

— Нет, тогда для таких мыслей не было причин. Но парадоксально, что когда меня увольняли из пресс-службы заместителя мэра Москвы, начальница сказала мне первым делом: «Саша, ты никогда не планировал уехать из России?». Это была весна 2013 года. Мысль об отъезде возникла в апреле 2014-го. У меня умерла бабушка. Я понял, что, продав квартирку, которую она мне оставила, смогу уехать из страны. В ноябре 2014 года я приехал в Нью-Йорк.

Александр с матерью в Нью-Йорке. Фото: личная страница в Facebook

— Почему именно США?

— Во-первых, здесь у меня друзья. Переезжать в чужую страну без знания иностранного языка — рискованный шаг. Но все же это не так страшно, как оставаться в России. Поэтому, взвесив варианты, вспомнив свою страсть к небоскребам, я решил отправиться в США, где до этого ни разу не был. Прекрасно помню первый день в Нью-Йорке. Небоскребы Манхэттена впервые увидел из вагона метро. Дух захватывало от ощущения собственной свободы и величия самого известного мегаполиса мира.

— Насколько в Нью-Йорке дорогая жизнь?

— В любом крупном городе мира жизнь недешевая. Туристический статус, по которому обычно въезжают в США люди, претендующие на получение официального статуса беженца, создает дополнительные трудности. Туристическая виза не позволяет получить работу. А с момента въезда в страну до получения разрешения на работу может пройти полгода, год. Все это время нужно на что-то жить. Мне через Facebook часто задают вопросы, сколько я трачу денег в месяц.

Некоторые уверены, что в течение недели, в крайнем случае месяца, они смогут получить не только статус беженца в США, но и финансовую помощь от нового государства. Приходится разубеждать.

Я трачу в месяц около $1500. В эту сумму входит плата за жилье, стоимость продуктов, проезд в метро и оплата телефона.

— Кто может рассчитывать на получение статуса беженца в США?

— Об этом подробно можно прочитать в интернете. Представители ЛГБТ подпадают под категорию социальных групп, подвергаемых преследованиям. Однако формальная принадлежность к ЛГБТ не дает автоматических гарантий на то, что иммиграционные власти США позволят остаться в стране. Во время специального интервью придется рассказывать и доказывать, что жизнь в России сопряжена с риском для безопасности. Иногда такие интервью с иммиграционными офицерами длятся 4–6 часов. Как вы понимаете, ни обмануть, ни разжалобить людей, которые ежедневно выслушивают душещипательные истории от беженцев со всего мира, не удастся.

— На какой стадии получения статуса беженца находитесь вы?

— Сейчас несколько организаций заняты поиском адвоката, который будет представлять мои интересы. Адвоката мне предоставят бесплатно, так как мое дело, по мнению иммиграционных специалистов, имеет высокие шансы на положительный исход. Надеюсь, до наступления лета мы подготовим все документы и подадим на рассмотрение. После того как документы будут поданы, должно пройти 150 дней, и можно запрашивать разрешение на работу. На это еще уходит месяц-два.

— Что вы приобрели в Америке, кроме безопасности? Что потеряли, покинув Россию?

— Я приобрел возможность жить без страха. В Москве после нападения в 2012 году у меня была паранойя: мне казалось, что я обязательно встречу в метро тех двоих. И каждое интервью, которое сопровождается твоей фотографией, увеличивает риски на встречу с больными людьми. Потери... Я уже в самой России слишком много потерял. Теперь накапливаю новый опыт, начинаю по-новому любить жизнь.

Знаю, что статус беженца не дает возможности вернуться в Россию в течение пяти лет. К счастью, никакой тоски по стране, в которой прожил сорок лет, не испытываю. Со временем надеюсь перевезти маму в США, и в отношениях с Россией поставлю точку.

— Чем планируете зарабатывать на жизнь в США?

— У меня уже сейчас есть предложение посотрудничать с одним русскоязычным изданием. Но понимаю, что журналистикой вряд ли буду заниматься. В американские англоязычные СМИ мне уже не пробиться, а местное русское ТВ вызывает недоумение — у меня в российской провинции квалификация репортеров выше. Скорее всего, получу более практичную специальность. А возможно, проявлю себя в одной из ЛГБТ-организаций. К счастью, сейчас у меня нет острой необходимости искать работу.

Пока моя самая большая проблема — незнание английского языка на хорошем уровне. В Нью-Йорке много бесплатных языковых курсов.

Я ушел из одной школы и по направлению иммиграционной организации записался в центр, который располагается на Манхэттене вблизи станции Wall Street. Хожу уже неделю (К моменту публикации интервью уже Александр отучился больше месяца. — Открытая Россия), мне нравится.

— Как сейчас вы проводите свой обычный день?

— Просыпаюсь в 8, к 10 приезжаю на английский. Потом гуляю по Манхэттену, встречаюсь с друзьями. В обязательной программе — Facebook, ему посвящаю несколько часов. Отвечаю на вопросы тех, кто подвергается преследованиям в России и планирует приехать в США. На этой неделе у меня встреча с активистами RUSA LGBT, будем обсуждать подготовку в маршу гордости русскоязычных ЛГБТ в Нью-Йорке (Мероприятие состоялось в начале мая. — Открытая Россия). Надо бы включить в свой график время для написания книги. Друзья советуют, говорят, много интересной фактуры накопилось.

— Когда вы рассказывали об акции в Гайд-парке, вы говорили, что бороться за свои права в России готовы единицы. Как вы думаете, почему в России так и не сформировалось массовое ЛГБТ-движение?

— Причин много, одна из них— отсутствие легитимного лидера. Человек, который претендовал на этот статус в течение десяти лет, так и не смог завоевать доверие рядовых ЛГБТ. И дело, наверно, не в отсутствии харизмы, а в неспособности слышать запросы своей целевой аудитории. А уж многократные антисемитские высказывания годичной давности, которые позволил себе Алексеев (основатель проекта Gayrussia.ru Николай Алексеев. — Открытая Россия), вывели его статуса борцов за права человека раз и навсегда. Теперь он фотографируется с гомофобными звездами российской эстрады и публично поддерживает политику Кремля — человек вписался в систему. Другие активисты либо усердно делят гранты, либо параллельно исповедуют социалистические взгляды; и то, и другое только отпугивает народ. Думаю, лидера движения явит Питер — по крайней мере, именно там активистам удалось провести самую массовую российскую акцию в поддержку прав ЛГБТ, которую так успешно пропиарил тамошний истеричный депутат (Виталий Милонов. — Открытая Россия).

Одна из акций в поддержку прав ЛГБТ в Санкт-Петербурге. Фото: Ольга Мальцева / AFP

Еще одна серьезная проблема, сдерживающая развитие ЛГБТ-движения, — низкий уровень самосознания и самоуважения в обществе. Многие люди даже не понимают, что подвергаются дискриминации. Они привыкли врать коллегам, привыкли скрывать свои многолетние отношения от родственников, привыкли, что в СМИ их называют педофилами. Более того, когда появляются те, кто не готов мириться с дискриминацией, привыкшие лезут с осуждением: дескать, сиди и не высовывайся.

Несколько приятелей по этой причине я потерял — сочли мою открытость угрозой для собственной безопасности. При этом на гей-курорты продолжают ездить, в гей-клубы ходят.

А еще поддерживают закон о «запрете пропаганды гомосексуализма» и скрывают от родителей свои десятилетние гей-отношения. Что происходит в головах у таких людей, — для меня загадка. Вот только разгадывать ее я уже не хочу.

— Что может изменить ситуацию с отношением к геям в России?

— Только просвещение. Пока с экранов телевизоров первые лица страны не перестанут говорить о гомосексуалах через запятую с педофилами, ничего не изменится. Пока депутаты не перестанут врать и говорить, что законы принимаются в интересах народа, изменения не произойдут. Как известно, закон «о запрете пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних» по официальной версии приняли, чтобы защитить детей. Разумеется, депутатам некогда изучать вопрос — прочитать полностью законопроекты времени не хватает. В итоге общество имеет проблему, которую осмыслить не могут даже специалисты, не хватает ресурсов. Они думают, что «спасли» детей, а на самом деле загнали в петли вполне конкретных подростков-гомосексуалов.

Когда я работал консультантом на телефоне доверия для ЛГБТ, то наткнулся на результаты исследования Департамента здравоохранения США. По данным американцев, гомосексульные подростки в 2-3 раза чаще идут на самоубийства, чем сверстники, скажем так, из большинства. Как известно, из общего числа гомосексуалы составляют около 5%, однако на их долю приходится треть всех подростковых самоубийств. Именно самоубийства являются основной причиной смерти подростков-гомосексуалов. Исследования проводились в 1989 году. И, конечно, не секрет, что до самоубийства детей доводит высокая агрессивность в обществе по отношению к геям. Какими цифрами располагает Министерство здравоохранения России по данному вопросу? Никакими! Таких исследований в Российской Федерации просто не проводится. Однако известно, что

по уровню подростковых самоубийств путинская держава занимает одно из лидирующих мест в мире; по крайней мере три года назад среди европейских стран Россия была первой в этой чудовищной гонке. Сколько среди убивших себя детей — гомосексуалов, никто не знает

и, кажется, не хочет знать. Но это реальные дети, реальные смерти... И все они на совести Мизулиной, Милонова, Путина — всех, кто приложил руку к принятию закона, дискриминирующего представителей ЛГБТ.

В Израиле живет моя подруга по Facebook; когда она рассказывает о проектах поддержки родителей, у которых дети являются гомосексуалами, хочется плакать: там все делается для человека. У нас же, как правило, вся надежда только на себя: подростки не могут довериться родителям, родители, если узнают о гомосексуальной ориентации своих детей, вынуждены хранить эту великую тайну от всего мира.

Остается констатировать, что агрессия идет от руководства страны, это целенаправленная травля достаточно большой социальной группы населения. В США, где я теперь живу, напротив, руководство страны заявляет о недопустимости дискриминации по признаку сексуальной ориентации. В Нью-Йорке, например, люди терпимее относятся к геям, чем в Москве, это очевидно: на улицах можно встретить парней и девушек, которые гуляют по городу, держась за руки. Как это может кого-то оскорбить, я искренне не понимаю.

— Что для изменения отношения к гееям в США делается не с подачи государства?

— Очень большую роль играют голливудские фильмы. Звезды экрана одним своим присутствием способны привлечь внимание к проблеме и перевернуть обывательское сознание. Например, роль Сигурни Уивер в фильме «Молитвы за Бобби». Кстати, эта картина как раз о подростке-гее, который заканчивает жизнь самоубийством, не найдя поддержки у своей матери. И это не вымышленная история, это сюжет из жизни.

И, конечно, в США есть центры ЛГБТ, которые осуществляют специальные программы для адаптации иммигрантов-гомосексуалов. Какие-то проекты реализуются на энтузиазме самих геев и лесбиянок. Много для русскоязычных гомосексуалов делает организация RUSA LGBT — это встречи с представителями российской оппозиции, организация досуга, оказание консультационной помощи по многим вопросам. Кроме того, в Нью-Йорке есть группа информационной и психологической поддержки для представителей ЛГБТ-сообщества из стран бывшего СССР. Мы собираемся по средам и обсуждаем насущные проблемы. Каждая встреча — новое знакомство, так как поток мигрантов очень большой. Могу сказать, что сейчас я нахожусь в комфортной, дружелюбной среде.

Негатив пробивается только через комментарии к моим постам в Facebook. Давлю его оптимизмом, который приносит каждый новый день, прожитый мной в Нью-Йорке.

util