19 June 2015, 09:00

Екатерина Шульман о перспективе досрочных выборов президента

Фото: Владимир Смирнов / ТАСС

Экс-министр финансов Алексей Кудрин, выступая на Петербургском экономическом форуме, предложил приблизить президентские выборы, чтобы объявить новую программу реформ. До этого о возможности досрочных президентских выборов говорил Евгений Гонтмахер.

Зачем это нужно и нужно ли вообще, объясняет политолог Екатерина Шульман:

Нынешние разговоры о досрочных президентских выборах не подходят даже под общепринятое определение «вброса». Вброс предполагает, что источник, находящийся внутри властной системы или близкий к центру принятия решений, сообщает о некоей вероятности с целью проверить, как общественное мнение к ней отнесется. В нашем случае все предположения о переносе президентских выборов делаются людьми, стоящими вне системы, — сперва Евгением Гонтмахером и теперь Алексеем Кудриным. При всем уважении к их заслугам, знаниям и опыту, на данный момент это два отставника, не имеющих отношения к действующему механизму принятия политических решений. Так что это не столько вброс, сколько высказанные вслух пожелания.

Понятно, что Кудрин хочет стать премьером при президенте-реформаторе. Это очень логичное и патриотическое желание: структурные реформы нужны нам как воздух. Все, кто хоть сколько-нибудь серьезно занимается Россией, не без ужаса наблюдают, как две долгосрочные тенденции — экономическая (трансформация мирового рынка углеводородов) и демографическая (изменение возрастной структуры населения) движутся навстречу друг другу, как два поезда из школьной задачи. Вопрос только в моменте, когда они столкнутся. В этих условиях России необходима работа по адаптации к этому неизбежному будущему, а не внешнеполитическая болтовня с использованием фрагментов журнала «Крокодил» 70-х годов и не драка с соседом за выеденное яйцо.

Владимир Путин и Алексей Кудрин. Фото: Владимир Астапкович / ТАСС

Проблема в том, что сама идея провести выборы, чтобы потом реализовать некий стратегический курс, базируется на одном невысказанном тезисе, и тезис этот ложный. Звучит он так: «президент с таким уровнем общественной поддержки может позволить себе любые реформы». Думать, что власть обладает каким-то «мандатом», который можно использовать для реформаторской работы, — значит неправильно понимать устройство нашей политической системы. Так называемые рейтинги, каковы бы ни были их численные значения, не составляют поддержки, потому что поддержка — это политическое действие. Для ее осуществления нужны механизмы, которых российский политический режим не предполагает. Первый из этих механизмов — свободные выборы всех уровней. Поддержку действиям власти могут оказывать — или отказывать в ней — те, кто имеет на эту власть влияние. В нашем случае это коллективная бюрократия — экономическая, гражданская, силовая и медийная. Именно она выдает или не выдает мандат на любые реформы или контрреформы. Беда в том, что все реформы, которые могли бы принести какую-то пользу России, связаны как раз с реформированием самой этой бюрократии — ее полномочий и ресурсной базы. Этот факт так же мало изменится от приближения или отдаления даты выборов, как и от переноса Нового года на 1 сентября, по допетровскому обычаю.

Если бы власть имела потенциал для реформирования, ничто не помешало бы ей начать это делать после президентских выборов 2012 года. Если такой возможности нет, то от повторения майской кампании-2012 в другие календарные сроки никакой мандат не материализуется. Изменить ситуацию могла бы не новая дата выборов, а новый формат выборов: не лето вместо зимы или 2016 год вместо 2018-го, а свободные выборы вместо несвободных. Это весьма масштабные политические изменения, на которые система идти не собирается. Увы — чтобы получить возможность проводить реформы, надо сперва провести реформы. «Окно возможностей» само собой не открывается — его приходится прорубать.

util