4 Июля 2015, 17:33

Культ Сталина-2015. Как перекраивание истории привело к открытию музея под Тверью

Фото: Serg Glovny / Zuma / ТАСС

В поселке Хорошево Тверской области открыли музей, посвященный Иосифу Сталину. В этом месте произошел один из самых кровопролитных эпизодов Великой Отечественной войны: за полтора года боев погибли сотни тысяч советских солдат

По словам создателей музея, возле которого установили еще и бюст Сталина, экспозиция посвящена роли вождя в победе на фашизмом. В музее представлены высказывания «выдающихся военачальников о личности Сталина». Инициаторы открытия музея из «Российского военно-исторического общества» говорят, что бюст Сталина — это «памятник героической эпохе нашей страны». Непонятно, почему героями эпохи они считают не миллионы солдат, отдавших свои жизни, а человека, ответственного за репрессии и гибель миллионов.

Почему музей открыли именно здесь? Хорошево — единственное место, находившееся на фронте войны, куда Сталин приезжал лично. Правда, прибыл он через четыре месяца после окончания битвы, в которой сотни тысяч советских солдат погибли в попытке освободить Ржев. Чем занимался Сталин в поселке? Отдал приказ устроить в Москве первый салют в честь войск, освободивших в ходе Курской битвы Орел и Белгород.

Ржевская битва — одно из самых страшных событий войны. Вот что писал Петр Михин, участвовавший в ней: «Мы наступали на Ржев по трупным полям. В ходе ржевских боев появилось много „долин смерти“ и „рощ смерти“. Не побывавшему там трудно вообразить, что такое смердящее под летним солнцем месиво, состоящее из покрытых червями тысяч человеческих тел. Лето, жара, безветрие, а впереди — вот такая „долина смерти“».

Операции на Ржевской дуге продолжались полтора года. По данным военных историков, в битве погибли 360 тысяч советских солдат. В день освобождения в городе находились 150 жителей (до войны в нем жили 56 тысяч человек). За время оккупации был разрушен как сам Ржев, так и соседние города и деревни.

Разрушенный мост через Волгу, Ржев. Репродукция Александра Овчинникова / Фотохроника ТАСС

Вот отрывок из приказа Сталина: «В течение 11 и ни в коем случае не позднее 12 января овладеть Ржевом. Ставка рекомендует для этой цели использовать имеющиеся в этом район артиллерийские, минометные, авиационные силы и громить вовсю город Ржев, не останавливаясь перед серьезными разрушениями города».

И здесь открывается музей Сталина. Против этого выступали различные правозащитные организации; «Мемориал» отреагировал на планы открыть музей следующим образом: «Музею Сталина — в том виде, как он представлен его инициаторами — не место не только на Тверской земле, но и нигде в мире. Нельзя воспевать Зло как нечто заслуживающее уважения и подражания».

У Александра Твардовского есть стихотворение, посвященное Ржевской битве. Оно без лишних аргументов показывает, насколько нелепа и кощунственна идея чествовать Сталина, а не погибших солдат.



"Я убит подо Ржевом,

В безымянном болоте,

В пятой роте,

На левом,

При жестоком налете.



Я не слышал разрыва

И не видел той вспышки, —

Точно в пропасть с обрыва —

И ни дна, ни покрышки.



И во всем этом мире

До конца его дней —

Ни петлички,

Ни лычки

С гимнастерки моей.



Я — где корни слепые

Ищут корма во тьме;

Я — где с облаком пыли

Ходит рожь на холме.



Я — где крик петушиный

На заре по росе;

Я — где ваши машины

Воздух рвут на шоссе.



Где — травинку к травинке —

Речка травы прядет,

Там, куда на поминки

Даже мать не придет.



Летом горького года

Я убит. Для меня —

Ни известий, ни сводок

После этого дня.



Подсчитайте, живые,

Сколько сроку назад

Был на фронте впервые

Назван вдруг Сталинград.



Фронт горел, не стихая,

Как на теле рубец.

Я убит и не знаю —

Наш ли Ржев наконец?



Удержались ли наши

Там, на Среднем Дону?

Этот месяц был страшен.

Было все на кону.



Неужели до осени

Был за н и м уже Дон

И хотя бы колесами

К Волге вырвался о н?



Нет, неправда! Задачи

Той не выиграл враг.

Нет же, нет! А иначе,

Даже мертвому, — как?



И у мертвых, безгласных,

Есть отрада одна:

Мы за родину пали,

Но она —

Спасена.



Наши очи померкли,

Пламень сердца погас.

На земле на проверке

Выкликают не нас.



Мы — что кочка, что камень,

Даже глуше, темней.

Наша вечная память —

Кто завидует ей?



Нашим прахом по праву

Овладел чернозем.

Наша вечная слава -

Невеселый резон.



Нам свои боевые

Не носить ордена.

Вам все это, живые.

Нам — отрада одна,



Что недаром боролись

Мы за родину-мать.

Пусть не слышен наш голос,

Вы должны его знать.



Вы должны были, братья,

Устоять как стена,

Ибо мертвых проклятье —

Эта кара страшна.



Это горькое право

Нам навеки дано,

И за нами оно —

Это горькое право.



Летом, в сорок втором,

Я зарыт без могилы.

Всем, что было потом,

Смерть меня обделила.



Всем, что, может, давно

Всем привычно и ясно.

Но да будет оно

С нашей верой согласно.



Братья, может быть, вы

И не Дон потеряли

И в тылу у Москвы

За нее умирали.



И в заволжской дали

Спешно рыли окопы,

И с боями дошли

До предела Европы.



Нам достаточно знать,

Что была несомненно

Там последняя пядь

На дороге военной, —



Та последняя пядь,

Что уж если оставить,

То шагнувшую вспять

Ногу некуда ставить...



И врага обратили

Вы на запад, назад.

Может быть, побратимы.

И Смоленск уже взят?



И врага вы громите

На ином рубеже,

Может быть, вы к границе

Подступили уже?



Может быть... Да исполнится

Слово клятвы святой:

Ведь Берлин, если помните,

Назван был под Москвой.



Братья, ныне поправшие

Крепость вражьей земли,

Если б мертвые, павшие

Хоть бы плакать могли!



Если б залпы победные

Нас, немых и глухих,

Нас, что вечности преданы,

Воскрешали на миг.



О, товарищи верные,

Лишь тогда б на войне

Ваше счастье безмерное

Вы постигли вполне!



В нем, том счастье, бесспорная

Наша кровная часть,

Наша, смертью оборванная,

Вера, ненависть, страсть.



Наше все! Не слукавили

Мы в суровой борьбе,

Все отдав, не оставили

Ничего при себе.



Все на вас перечислено

Навсегда, не на срок.

И живым не в упрек

Этот голос наш мыслимый.



Ибо в этой войне

Мы различья не знали:

Те, что живы, что пали, —

Были мы наравне.



И никто перед нами

Из живых не в долгу,

Кто из рук наших знамя

Подхватил на бегу,



Чтоб за дело святое,

За советскую власть

Так же, может быть, точно

Шагом дальше упасть.



Я убит подо Ржевом,

Тот — еще под Москвой...

Где-то, воины, где вы,

Кто остался живой?!



В городах миллионных,

В селах, дома — в семье?

В боевых гарнизонах

На не нашей земле?



Ах, своя ли, чужая,

Вся в цветах иль в снегу...



Я вам жить завещаю —

Что я больше могу?



Завещаю в той жизни

Вам счастливыми быть

И родимой отчизне

С честью дальше служить.



Горевать — горделиво,

Не клонясь головой.

Ликовать — не хвастливо

В час победы самой.



И беречь ее свято,

Братья, — счастье свое, —

В память воина-брата,

Что погиб за нее".

1945-1946


util