8 Июля 2015, 18:17

Фестиваль «Нашествие»: что думают его посетители о роке и политике. И думают ли вообще

Фото: официальное сообщество «ВКонтакте»

За несколько часов до начала основной программы я прогуливалась по палаточному городку фестиваля в поисках идеальных кандидатур для беседы — тех, кто уже успел разбить (палатку), но еще не успел распить.

— О! Привет! С праздником тебя!

Что ж, кандидаты нашли меня сами.

— А что за праздник-то? — решила я присоединиться к компании, которая всех и каждого была готова усадить за свой раскладной стол.

— В смысле? Что за праздник? «Нашествие!» — ответила мне девушка лет двадцати пяти. — А что, не праздник, что ли, мы уже пятый год отмечаем!

— А я в первый раз. Слушай, а публика как-то изменилась за пять лет? Контингент, настрой, возраст, поведение...

— Дай я тебе скажу кое-какую вещь. Ты очень сильно загоняешься. Ты что такая грузовая? Ты на «Нашествии», отдыхай. Не меняется ничего. Люди все одинаковы, здесь все равны. Люди бывают грустные, когда грустную песню послушают... О, привет! С приездом вас, ребят. С праздником вас!

Кричать «О, привет!» девушке было явно интересней, чем общаться со мной, «грузовой». Но тут ко мне подошла другая, изрядно подвыпившая девушка из этой компании с весьма интересным предложением:

— Слушай, а ты пострелять не хочешь?

— А в кого?

— Ну не знаю, во всяких там, знаешь, кто вообще по-русски не говорит. Как я их ненавижу.

— А кто по-русски не говорит?

— Нацики там всякие. Ну знаешь, националисты.

Компания над девушкой посмеялась и постаралась объяснить, что националисты и те, кто по-русски не говорит, — это все же категории разные. Женщина лет сорока, потягивая пиво, спросила, кто такие националисты и что они делают.

— Марши! Марши! — донеслось с другого конца стола.

— На самом деле национализм — это не борьба с чем-то, национализм — это правильно. Это любовь к своей родине, это когда ей отдаешь дань, дань языку, дань всему. Это не в коем случае никакие не драки или еще что-то, — пояснила мне девушка, приветствовавшая всех вокруг. За этим столом она была явно авторитетом и душой компании.

— А это не патриотизм? — решила я разобраться в терминологии.

— Нет! Это именно национализм!

— Да что вы все со своей чистотой и данью, нас всех татары е...али! — возмутилась женщина, две минуты назад проявившая интерес к проблеме национализма.

— Не е..али нас татары, это фикция, это уже доказанная фикция. Иначе мы бы не были голубоглазыми. И это уже научно доказано, что их не было, иначе у нас страна бы называлась не Россия, а Великая Татария. У нас остались бы мечети, либо какие-либо артефакты. История наша пишется и переписывается — это заказ правительства. Сейчас хотят историю 90-х годов переписать. Как они могут переписать историю Советского союза, если мы в это время жили? Но они перепишут потом, потому что это заказ государства! Как думаешь, почему библиотеки горят?

— Какие? ИНИОН? — несколько наивно попыталась я вывести нашу беседу на более прикладной уровень.

— Да любые библиотеки! А почему Москву палили? Не из-за того, чтобы французы ее бросили и ушли. А потому что все правительство было где? В Питере. А в Москве были собраны все знания, все умы, все книги, поэтому это и палили. Знаешь, я очень много ковырялась, чтоб все это понять, чтоб к этому прийти. Это такое дело очень тонкое. А мы ковыряемся там, где написали немцы и французы, которые ни бельмеса, ничего не понимали. Им сказали: «Пиши, чтоб было так. Надо, чтоб Иван Грозный был х... знает кем». Сейчас это уже все всплывет, все эти артефакты.

Фото: официальное сообщество «ВКонтакте»

Вторая моя собеседница тоже решила принять активное участие в нашем диалоге, выразив свое согласие с тем, что история, действительно, переписывается. Она когда-то читала статью о том, что на самом деле немцы не хотели воевать:

— Никто не хотел воевать, немцы сюда приезжали, они сидели бухали. И наши просто переодевались в немцев и наших же валили для провокации. Хотя да, если б немцы нас захватили, мы были бы колонией. Истребили бы очень много национальностей, все негроидные, все восточные были бы уничтожены. А мы были бы рабами. Хотя арийцы и славяне — это по сути одно и тоже. У нас одно происхождение, просто разные поселения... Ой, смотри, какая тетка смешная идет. Тут чем дурнее, тем прикольнее...

Действительно, вокруг кого только не было: и Мардж Симпсон, и медсестра в купальнике, и панки с ирокезами из пивных банок. И всех объединяло одно — чувство радости, праздника, предстоящего трехдневного марафона, состоящего из рока, пива и развлечений. Кстати, за эти три дня многие посетители «Нашествия» жаловались на то, что фестиваль в этом году чуть хуже, чем в прошлые разы, — если рока и пива хватило, то вот развлечений было мало, «мало конкурсов, халявы мало, а „Нашествие“ — это не в последнюю очередь халява».

А еще «Нашествие» — это целый парад флагов. Здесь, и вправду все флаги в гости: российский триколор на одной удочке с пиратским, флаги с эмблемами групп, с названиями городов, с символикой фестиваля, имперские.

— А что группа «Машина времени?» — ответил мне вопросом на вопрос молодой человек с имперским флагом, — это личное дело каждого, хочешь выступай, хочешь не выступай, другое дело, как их фанаты к этому относятся. У России великая, дивная история, она всегда была связана с тем, что мы страну защищали. Мы живем в огромной стране и в очень мало заселенной. И мы всегда ее защищали. История — это такая вещь, которую нельзя ни переврать, ни извратить, она всегда все расставляет на свои места.

— А причем тут танки, история и фестиваль «Нашествие»? — робко поинтересовалась я, чувствуя, что молодому человеку мои вопросы не по вкусу.

— Потому что в нашей стране есть танки! Почему они не могут стоять? Солдаты обеспечивают безопасность. Они же помогают, они не завоевывают, они в своей стране защищают своих жителей. Почему нет? Что плохого в танках? Чем танки мешают выступать?

— Ну не знаю. Наша страна, говорят, ведет войну.

— Девушка! А вы много выпили перед тем, как свои вопросы задавать? Наша страна ни с кем не воюет, я ни с кем не воюю, я военнообязанный. Меня бы призвали. Если была бы война, меня бы призвали в первую очередь. У вас странные понятия. Вон человек украинец в соседней палатке. Что вы хотите? Я с ним не воюю! Я с ним здесь вместе! Еще вопросы есть?

Вопросов больше не было, тем более, что выступления музыкантов уже давно начались и со сцены доносилось бойкое ленинградское: «Друзья все валят за границу, а я, наверно, остаюсь...»

— А у вас все супергуд? — поинтересовалась я у компании мужчин лет тридцати пяти, которые пританцовывали, лежа на траве.

— Конечно! Мы же на «Нашествии».

— А вы какой раз уже?

— Ой, уже раз десятый, наверное.

— Ого! А вы знаете идеологов и родоначальников «Нашествия»?

— Конечно, Миша Козырев.

— Козырев говорил, что фестиваль уже совсем не тот. И ему не нравится то, что сейчас с ним происходит.

— Конечно! Потому что сейчас чистая коммерция. А он работал за идею. Чтобы рок-исполнители приезжали и радовали народ. Это все было за копейки. У тебя не было вип-зоны, не было фан-зоны. Ты купил билет. Хочешь — проходи до сцены, тебе никто не мешает. Сейчас, чтобы пройти куда-то, тебе нужен билет, нужен билет и опять же нужен билет. Это уже не фестиваль для отдыха. Иначе было бы проще в плане прохода, а они сделали геморрой полный, это потому что им нах... не нужно радовать людей. Но мы все равно приезжаем.

— А я вот слышала, что дело не в коммерции, а в политике. Козырева, как и Макаревича, возмущает выставка военной техники на фестивале.

— Хотите объясню? Потому что это богохульство. Военная техника относится совсем к другому празднику. Не к тому празднику, где все пьяные, а к празднику патриотизма — 9 мая.

— 9 мая тоже все пьяные.

— Ну я не пью 9 мая, я не богохульник. Все равно основная масса настроена патриотически, и основная масса людей патриотически направлены и поддерживают всячески данный праздник. А здесь все поддерживают друг друга в алкоголе и в том, чтобы послушать с козой в руках рок-музыку. И это не тот момент, когда нужно показывать боевую технику.

— А музыка и политика связаны?

— Простите извините, вот сейчас выступает Шнуров. И он ни с кем из политиков не связан, и в политику не лезет. А тот же Макаревич постоянно в Госдуме трется. Что он, что Расторгуев. И никто из них, после того, как они стали тереться в Госдуме, больше не умеет играть рок-музыку настоящую. Они стали просто политические шлюхи.

Другой молодой человек из компании, который представился мне как техник Александр, заметил, что вопрос с военной техникой обсуждался еще на пресс-конференции, и продюсеры отметили, что танки стоят в отдельной зоне и никому выступать не мешают, и тогда же Илья Черт (лидер группы «Пилот») сказал, что добро должно быть с кулаками. А сам он, в отличие от его приятеля, который назвал это богохульством, считает, что танки на рок-фестивале вполне уместны, потому что патриотическое воспитание молодежи — это главное, чем должно заниматься государство, к тому же военная техника стоит уже не первый год, и в прошлом году Макаревич «спокойно выступал и не высказывался». На мое робкое замечание, что, может, дело в войне, которой в прошлых годах не было, он сказал, что правды не знает, но ему кажется, что «наша страна воевать не воюет, но Украине наверняка помогает вооружением, хотя прямого участия в конфликтах не принимает».

«Нам близка атмосфера „Нашествия“: в общем единении под музыку лучших российских исполнителей чувствуешь — вместе мы сила <...> Военный — это круто и опасно! Посмотрите на их труд, познакомьтесь с военнослужащими и их образом жизни. Может быть, они станут для вас достойным примером», — говорится на официальном сайте фестиваля.

На специально огороженной территории парень с девушкой на коленях, устроившись на стволе пушки действующего танка, позировали для фотографии, кто-то, оперевшись на «Катюшу» потягивал пиво, некоторые выбирали майки с изображением президента в палатке Военторга. Все это — зона Министерства обороны — то самое место, которое должно было убедить, что военный — это круто и опасно.

— Думаю, это забавно, что на фестивале есть зона, где можно записаться добровольцем в армию. Кто-то по-любому по пьянке пойдет и подпишет. Это будет для него уроком, и он посмеется, и друзья посмеются. А есть люди, которые могут серьезно пойти. Так бы они никогда не пошли туда, а так придут сюда, посмотрят и бумажку подпишут, — поделился со мной парень восемнадцати лет.

— А ты бы пошел?

— Пока нет. Я просто поступаю в институт с военной кафедрой. Не поступлю — пойду в какие-нибудь войска подальше от дома, чтоб это была действительно армия.

— А насколько это безопасно? Как ты думаешь, все эти истории про Донецк — правда?

— Я не думаю, я знаю. Я это действительно видел. У меня мой друг служит в спецназе ГРУ, у него пулевое ранение в ключицу. Питерский батальон вообще не вернулся из Донецка. У друга в батальоне двое раненых и тоже один не вернулся. Но меня это не коснется, потому что он служит по контракту. И у них все это было вроде как добровольно.

Представитель Управления пресс-службы информации Министерства обороны объяснил мне, что на самом деле никакой зоны записи добровольцев в армию на «Нашествии» нет. На фестивале разбит мобильный пункт отбора граждан для службы по контракту, который несет лишь консультативную роль. И все что находится в этой зоне, — это демонстрация. Все желающие могут проконсультироваться, что нужно для того, чтобы попасть в контрактную армию. В прошлом году мобильный пункт посетило около 20 тысяч человек, из них изъявили желание служить порядка 700 человек, дальнейшую статистику никто не вел. Подполковник признался, что больше всего посетителей пункта волнуют не возможные места прохождения службы или конкретные показатели, необходимые для того, чтобы на нее поступить, а размер довольствия и условия ипотеки.

— Служить? Ой нет, спасибо! Я работаю. Нет желания. Походить, посмотреть — это красиво, но отдать свою жизнь я не готов, — сказал мне бодрый парень 26 лет.

— А на рок-фестивале есть место военной технике?

— Да! Мы должны гордиться этим! Тут такие махины стоят! Мне кажется, нужно не только на рок-фестивале, вообще много где нужно демонстрировать. Дети маленькие посмотрят и впечатлятся, а потом — не то, что я, пойдут нас защищать.

— Я бы тоже не пошел. Я столько у Родины не занимал, сколько хотят, чтоб я ей отдал. Если было бы в стране все более упорядочено, то может... — рассуждал другой парень, помоложе.

— А что такое упорядочено?

— Ну не знаю. У нас в армии сейчас картошку копают.

— А на рок-фестивале есть место политике?

— Нет! Макаревич вообще какой-то фигней занимается, политота какая-то развелась, зачем это надо? Пой и пой хорошо. Я не понимаю, зачем ему надо было в это лезть, зачем скандалить, зачем портить праздник.

— А вам кого на «Нашествии» не хватает?

— «Океана Ельзи» больше всего.

— А вы знаете, что им в России выступать запрещено? А вы говорите, что музыка с политикой не связаны.

— Я не знаю. Девушка, все. Не приставайте к нам. Мы ватные. В смысле головы у нас ватные — мы пили много. Но не ватники. Хотя уже обрастаем потихоньку. Уже ватник на спине растет.

Так и не добившись ответа на вопрос, как почувствовать рост ватника на спине, я переключила внимание на молодого человека в майке «Вежливые люди»

— Почему Макаревич отказался выступать, а идеолог фестиваля Михаил Козырев считает, что его детище превращается в чудовище. Из-за войны?

— Во-первых, наша страна не ведет войну. Во-вторых, я люблю «Машину времени», но я считаю, что рок должен быть дистанцирован от этих вещей. Он просто себя замазал таким отношением, зря полез в политику, он потерял много своих поклонников, в том числе и меня. Отказ выступать на танках — это просто позерство. Потому что давали же комментарии организаторы, что контракт был заключен заранее. Я тоже стараюсь не смешивать «Нашествие», рок-н-ролл, отдых и политику. Но, по-моему, Черчилль сказал: «Если вы не интересуетесь политикой, это не значит, что она не интересуется вами»

Тем временем со сцены солист группы «Наив» проскандировал: «Я анархист и я пацифист, я против войны и мне не стыдно вам это сказать, я говорил вам вещи и похуже. И я спою вам самую анархистскую и пацифистскую песню». После чего запел музыкально-хрестоматийное «Солдат шел по улице домой и увидел этих ребят. „Кто ваша мама, ребята?“ — спросил у ребят солдат».

Фото: официальное сообщество «ВКонтакте»

Рядом со мной слушал про маму-анархию мужчина лет пятидесяти. Я увидела, как после слов о пацифизме у него в поддержке загорелся взгляд.

— Вы тоже пацифист?

— Я просто очень люблю Сашку (солист «Наива») Он мой ровесник практически. Я вырос на этой группе, я больше панк, чем рокер.

— А пацифист? — повторила я свой вопрос.

— Однозначно, хоть я прослужил 6 лет в армии, я пацифист.

— Вам как пацифисту нравится, что на рок-фестивале стоят танки?

— Обожаю танки и военную технику.

— Вы же пацифист...

— Неважно, дело не в этом. Они стоят не в целях угрозы, они стоят, чтобы наша молодежь и наш народ знал, что у нас в России есть такая техника, которая может постоять за нашу границу, за Россию. Об этом надо думать. Каждый человек, который патриот своей страны, должен понимать, что времена сейчас нелегкие. И я, хоть и пацифист, но я должен защищать свою страну. Я с удовольствием пойду.

— А почему времена нелегкие?

— Обама — козел! (Смеется) На самом деле у меня к нему ничего личного. Но почему-то да, в последнее время мне кажется, он нам угрожает.

— А Макаревича в его отказе выступать поддерживаете?

— Я его поддерживаю, он пацифист и это его право. Но группа «Наив» — тоже пацифисты. И я пацифист, и я бы выступил, если б был на месте Макаревича.

Позже другой молодой человек с флагом группы «Тараканы» отвечал мне на те же вопросы.

— Макаревич абсолютно не прав, в том году он выступал, и ему ничего не мешало, а в этом году он стал слишком много разговаривать и слишком мало петь. Поэтому я отношусь негативно к нему, а к «Нашествию» отношусь положительно. И в том, и в позатом году эти танки были, а он выступал. А по поводу музыки... Конечно, музыка, как и спорт, не должны вообще никак пересекаться с политикой. Я вот люблю группу «Океан Ельзи», например, но понятно, почему их нет, ну и «Ляпис», если бы не распался, уверен, его бы тоже не было. Я такую точку зрения не разделяю. Хотя сейчас меня больше расстраивает то, что у меня ни сил, ни голосу нет, а у меня еще «Тараканы».

Для меня именно «Тараканы» завершали программу «Нашествия» — пора было возвращаться на большую землю. Солист группы тоже решил высказать свою позицию со сцены: «Все вы знаете, ребята, что с этим фестивалем связана одна не очень приятная история. Здесь у нас имеется выставка вооруженной техники и вы, наверное, в курсе, что многие достойные артисты отменили свои выступления из-за этого. Мы решили выступить на этом фестивале тем не менее, несмотря на то, что для нас это тоже не очень комфортно, потому что мы решили продемонстрировать нашу пацифистскую позицию, нашу позицию против всех войн, которые только бывают на планете. Мы надеемся, сегодня вы вместе с нами, потому что в чьих бы руках ни было это оружие, оно никогда не может быть причиной для гордости, только причиной для скорби, причиной для боли, причиной для ненависти». Свою мысль исполнитель продолжил в строках песни: «Слишком много ненависти. Подумай об этом! Никто не ищет друзей, каждый ищет врага...»

И, наверное, это была бы красивая и эффектная точка и в моем пребывании на фестивале, и в репортаже. Но уже на выходе я увидела огромный баннер, рекламирующий байк-шоу в Севастополе. На нем был изображен тот самый байкер во всей своей волчьей мощи. Растяжку с интересом рассматривал мужчина в майке с Путиным. Раз уж для меня «Тараканам» эффектную точку поставить не удалось, я решила напоследок заговорить с ним.

— А вы пацифист?

— Я все эти темы знаю. Я служил. Третья чеченская кампания антитеррора, 95-97 годы, накрывали ущелье Чечни. А вы служили?

— Я девушка. Меня не возьмут.

— Как не возьмут? Давайте телефон дам, сразу возьмут. В Донбассе такие люди нам нужны.

— А что происходит на Донбассе?

— Мы не участвуем в военных действиях, но, если мы захотим, мы поедем туда. Надо же своих выручать, все же русские, как-никак. Это ж не Украина и не бандеровцы, мы же не ходим и не кричим: «Хай, Гитлер». Сейчас можно ходить бриться наголо, фашистские кресты носить, а если ты в армию пойдешь, тебе реальные пацаны дадут п...ы хорошей и будешь делать, что они скажут. А здесь ходят только те, кто может бутылки об голову бить и чурбанов гонять, а когда реально послужишь, все это увидишь, подумаешь: «Нах... мне это нужно все», но, с...ка, я всегда буду за Россию. И в случае чего все равно поеду. У меня «дегтярь» (ручной пулемет Дегтярева) дома лежит, в случае чего я его достану.

Сразу за воротами фестиваля сидел дед с видом юродивого и умоляюще смотрел то на проходящих мимо людей, то на банку перед собой — «Помощь народу Донбасса».

В электричке на Москву разгоряченные ребята пели под гитару:

«Один лишь дедушка Ленин хороший был вождь,

А все другие остальные такое говно,

А все другие враги и такие м...аки...»

Я же пыталась осознать все увиденное и услышанное, а заодно размышляла над простым житейским вопросом: включить в плеере «Тараканов» с их «я верю, что песни могут останавливать бомбы» или все-таки продолжить слушать «Все идет по плану»?

util