27 July 2015, 14:24

Возможен ли отвод судьи в уголовном процессе

Фото: East News

Адвокат Мария Серновец — о том, почему судьи никогда не соглашаются с собственным отводом, когда о том просят адвокаты, и почему судьи так редко берут самоотвод

Давно хотела, коллеги, поделиться с вами своими рассуждениями и опытом касательно практического применения в уголовном процессе обстоятельств отвода судьи, регламентированных статьями 61, 63 и 64 УПК РФ. Мне кажется, тема, как и необходимость ее обсуждения, назрела давно. Убеждена, как и многие из вас, что проблема есть; необходимо больше и чаще говорить, писать о ней, на практических примерах показывая ее важность, понимая, что вопрос поведения судьи в процессе является одним из основных для оценки справедливости судопроизводства в целом.

Несмотря на то, что не существует официальной (как и иной) статистики, по каким поводам и основаниям участники процесса делают заявления об отводе судьи, как и нет статистики количества удовлетворенных отводов и/или взятых судьями самоотводов, основываясь на личном практическом опыте и моих коллег, могу утверждать, что такие заявления судьи вынуждают защиту делать чуть ли не в каждом процессе.

Однако не знаю ни одного уголовного дела, где бы суд удовлетворил заявление адвоката об отводе, признав свою заинтересованность в исходе дела.

Такое положение дел, на мой взгляд, связано с несколькими причинами: первой является отсутствие в уголовно-процессуальном законе ясного и исчерпывающего перечня обстоятельств, дающих основание полагать, что суд лично заинтересован в исходе дела, прямо или косвенно; вторая — это требования в области законодательства об охране персональных данных и государственной защите судей. Третьей я считаю законодательно установленный порядок рассмотрения заявления об отводе тем же судьей, которому отвод заявляется, что равносильно рассмотрению жалобы должностным лицом, на которого жалоба подана.

Четвертая связана с «особенностями» ведения протокола судебного заседания в уголовном процессе, в котором нет правильного и полного описания происходящего в суде и могут быть не отражены высказывания председательствующего, свидетельствующие о его пристрастности в процессе.

Есть и другие причины, проистекающие из психофизических особенностей людей, осуществляющих правосудие, и искаженного восприятия ими своей роли и значения в нем.

К сожалению, несмотря на наличие в деле таких документов, суды вышестоящих инстанций не воспринимают их как бесспорные свидетельства нарушений со стороны суда и не дают им правовую оценку, в том числе отменяя приговоры. Зато без тени сомнения можно утверждать, что эти доказательства будут приняты и учтены при рассмотрении жалобы в Европейском Суде.

Обстоятельства отвода судьи согласно УПК

Заявление об отводе судьи может быть подано участниками судебного процессе при наличии обстоятельств, предусмотренных статьями 61 и 63 УПК РФ (статья 64 УПК РФ).

Обстоятельства, указанные в этих статьях и исключающие участие судьи в производстве по уголовному делу, можно условно разделить на две группы: первая группа состоит из обстоятельств, связанных с личностью, семьей и профессиональной деятельностью судьи (часть 1 статьи 61 и части 1, 2 и 3 статьи 64 УПК РФ), вторая группа законом не определена, это, так называемые, иные обстоятельства, дающие «основание полагать, что судья лично, прямо или косвенно, заинтересован в исходе уголовного дела» (часть 2 статьи 61 УПК РФ).

Если обстоятельства первой группы, перечень которых содержится в пунктах 1 и 2 части первой статьи 61 и в статье 63 УПК РФ, можно установить при ознакомлении с материалами дела, то, обстоятельства, указанные в пункте 3 части 1 статьи 61 УПК РФ, относятся к персональным данным судьи и в соответствии со статьями 3 и 10 Федерального закона от 27 июля 2006 г. N 152-ФЗ «О персональных данных» являются конфиденциальными, имеющими специальный правовой режим охраны и доступа.

Более того, Судебный департамент при Верховном Суде РФ Приказом № 47 от 14.03.2011 года утвердил Инструкцию о порядке обработки и защиты персональных данных судей районных, городских, межрайонных судов, гарнизонных военных судов (далее — Инструкция). Согласно пункту 1.2. Инструкции, к таким данным относятся фамилия, имя и отчество, месяц, год, дата и место рождения, адрес, семейное и социальное положение, данные об образовании и профессии, не говоря уже об имущественном положении и доходах судьи, а также другая информация, отнесенная законодательством России к персональным данным.

Мой запрос о предоставлении сведений о трудовой деятельности судьи Перовского районного суда Москвы Киреева А.И. в целях получения и, соответственно, подтверждения имевшихся у меня сведений о его работе в правоохранительных органах на территории Москвы, где в настоящее время он осуществляет правосудие, Управление судебного департамента оставило без ответа и перенаправило его в Перовский суд судье Кирееву А.И., а он сам вот уже в течение полутора лет игнорирует мой запрос.

Так что у участников уголовного судопроизводства отсутствуют реальные возможности заявить отвод судье: не существует законных оснований получить сведения о его персональных данных, к числу каковых относятся и сведения о родственных связях.

На сегодня судьи готовы сообщить о себе немного: только фамилии, имена и отчества, остальные персональные данные охраняются, как зеница ока.

По моему мнению, места и должности работы судей до их назначения на эту должность, как и некоторые другие их персональные данные, должны находиться в открытом доступе, так как в отдельности или в совокупности друг с другом могут свидетельствовать о наличии обстоятельств отвода судьи по основаниям части 2 статьи 61 УПК РФ.

Адвокатские фантазии

Попытаемся разобраться, какие практические обстоятельства, по мнению стороны защиты, могут свидетельствовать о личной, прямой или косвенной, заинтересованности судьи в исходе дела. Делюсь исключительно своими представлениями и рассуждениями на эту тему, взяв за основу слова Аристотеля «Закон — это свободный от страсти разум» и в помощь также Конституцию РФ, уголовно-процессуальное законодательство и законодательство о статусе судей, включая Кодекс судейской этики.

Попытаемся прийти к общему знаменателю в вопросе о том, что можно, как минимум, отнести к обстоятельствам личной, прямой или косвенной, заинтересованности судьи в исходе дела, наличие которых исключает его участие по делу. Я бы выделила следующие, каждое из которых требует детализации:

  1. — Действия судьи по умалению авторитета судебной власти или достоинства судьи;
  2. — Действия судьи, дающие основания сомневаться в его объективности, справедливости и беспристрастности, включающие в себя факты нарушений права на защиту, равноправия и состязательности сторон;
  3. —Материальная заинтересованность (выгода) судьи (или членов его семьи), влияющая или могущая повлиять на надлежащее исполнение им должностных обязанностей;
  4. —Иная заинтересованность судьи (прямая или косвенная), опять же влияющая или могущая повлиять на надлежащее исполнение им должностных обязанностей.

28 февраля 2008 г. Конституционный Суд огласил Постановление № 3-П, интересное тем, что Суд в нем дает разъяснения понятия и значения статуса судьи.

Следует пояснить, что некоторые из заявителей в прошлом являлись судьями, чьи судейские полномочия были прекращены в связи совершенными ими дисциплинарными проступками. Например, в отношении заявителей Белюсовой Г.Н. и Семак С.В. дисциплинарным проступком были признаны нарушения требований процессуального закона при рассмотрении гражданских дел; в отношении Саркитова Х.Б. — действия, умаляющие авторитет судебной власти и причинившие ущерб престижу профессии судьи. Так вот, Конституционный Суд разъяснил, что «несменяемость и неприкосновенность судьи, будучи элементами его конституционно-правового статуса и одновременно гарантиями самостоятельности и независимости судебной власти, являются не личной привилегией гражданина, а средством защиты публичных интересов, прежде всего интересов правосудия, цель которого — защита прав и свобод человека и гражданина (статья 18 Конституции РФ), и не только не исключают, а предполагают повышенную ответственность судьи за выполнение им профессиональных обязанностей, соблюдение законов и правил судейской этики...»

Согласитесь, что разъяснения конституционно-правового смысла статуса судьи подтверждают наши представления о том, что со стороны суда недопустимы действия (высказывания), умаляющие авторитет судебной власти (достоинства судьи), вызывающие сомнения в его объективности, справедливости или беспристрастности, факты нарушений права на защиту, равноправия сторон и состязательности.

Приведу некоторые из примеров поведения судей, которые я отнесла к таким обстоятельствам, по двум делам: одно слушалось в Перовском районном суде Москвы судьей Киреевым А.И., второе — в Мещанском районном суде Москвы судьей Тришкиным А.В.

Начну с судебного разбирательства 2013 года в Перовском суде Москвы, где в ходе предварительного слушания и судебного следствия по делу суд вопреки требованиям закона при отсутствии возражений стороны обвинения отказался признать ряд доказательств недопустимыми по мотиву необходимости исследовать эти доказательства перед принятием решения об их недопустимости. Затем защите было отказано в вызове с ее стороны свидетелей на тех же условиях, что и для свидетелей обвинения, то есть посредством направления судебных вызовов, было отказано даже в вызове в суд тех свидетелей, которые в обвинительном заключении были заявлены как свидетели обвинения, но от допроса которых в суде сторона обвинения отказалась. Вместе с тем защита еще по окончании предварительного следствия настаивала на их допросе как показывающих в ее пользу, когда просила следователя включить этих лиц в список свидетелей со своей стороны с указанием в обвинительном заключении.

Также суд отказал в приобщении к делу доказательств защиты актов исследования специалистов, признав их дефектными, полученными не процессуальным путем, так как в распоряжение специалистов защита представила не оригиналы дела и даже не их заверенные следователем копии (при этом суд знал, что защита по окончании следствия смогла получить только копии дела, так как следователь отказал в их заверении, о чем она его просила).

Председательствующий также отказал защите в осмотре и исследовании всех вещественных доказательств по делу, как и в назначении экспертиз видео- и звукозаписей, находящихся на СD-дисках (вещественных доказательств), несмотря на то, что заключения экспертов, как и показания свидетелей, о допросе которых просила защита, имели важное значение для проверки соблюдения установленного законом порядка получения представленных обвинением доказательств, как и относимости этих доказательств к делу.

По этой же причине (отсутствие в распоряжении защиты заверенных копий дела) суд отклонил заявления защиты о фальсификации материалов дела, которая произошла после ознакомления с делом стороны защиты посредством замены одних документов (доказательств обвинения) на другие и внесения в документы существенных изменений, а также отказался сравнить оригиналы дела с имеющимися у защиты копиями, полученными ею при ознакомлении с делом. И так далее, и так далее, и так далее.

Список допущенных судьей Киреевым А.И. процессуальных нарушений по делу можно продолжать до бесконечности; даже после вынесения приговора он отказал обвиняемым в ознакомлении с делом и вещественными доказательствами, указав, что такие права им не предоставлены.

В общей сложности суд отклонил более 50 ходатайств и заявлений защиты, направленных на реализацию ею прав, гарантирующих состязательное и равноправное судопроизводство, чего защита была лишена и на досудебной стадии производства по делу (при осведомленности об этом суда).

Практически те же обстоятельства, что послужили основанием для заявления отвода судье Кирееву А.И., имели место и в деле, которое слушалось в Мещанском суде г. Москвы судьей Тришкиным А.В. Правда, в некоторых вопросах судья Тришкин А.В., превзошел своего коллегу из Перовского суда Москвы, например, заявив до приговора о виновности подсудимого, о враждебности европейского правосудия «правосудию» российскому, допуская пренебрежительно-уничижительные высказывания в адрес защиты.

Судья Тришкин А.В. одновременно с тем процессом, который я упомянула, вел и другой процесс, где в качестве защитника участвовала адвокат Бухарина Е.С. За процессом следили корреспонденты правового интернет-ресурса «Право.ру», которые публиковали репортажи о содержании судебных заседаний и на своих страницах приводили диалоги председательствующего с участниками процесса, не намного отличающиеся по своей «сдержанности» от его поведения в нашем процессе.

Такое поведение судьи стало даже предметом научного совместного труда адвоката и психолога, где они исследовали этически-нравственную сторону его профессиональной деятельности в качестве судьи как ключевой фигуры в уголовном процессе (Бухарина Е.С., Чернышева Е.Г., Анализ поведения судьи на примере уголовного процесса по делу ГУП «Пансионат » Искра«" по профессиограмме Васильева В.Л.).

И, конечно же, не могу в качестве примера не привести беспрецедентное поведение судьи Левобережного районного Суда Воронежа Лебедевой Т.Б., ставшее достоянием общественности, которая в присутствии многочисленных журналистов, следящих за процессом, от возмущения и недовольства поведением подсудимого Полухина заявила в суде на стадии судебного следствия: «Да после такого отношения и поведения я думаю, что вам еще долго посидеть придется». Прозвучавшие в процессе слова судьи Лебедевой Т.Б. прогремели на всю страну благодаря статье журналиста «Новой газеты» В.Челищевой «И папа сядет, и мама, и тетя, и я». Cудья Лебедева осудила семью Полухиных по так называемому «маковому делу» на 8 лет.

Презумпция добросовестности

Изначально судья воспринимается участниками процесса, исходя из презумпции добросовестности. Что это значит? На мой взгляд, это априорное признание того, что судья знает, умеет и действует, как ему предписывает закон в интересах защиты прав граждан. На чем базируется такая презумпция? Для себя я так ответила на этот вопрос: на день назначения судья имеет высшее юридическое образование и стаж работы по юридической профессии не менее пяти лет, успешно сдал квалификационный экзамен. Законодательством на него возложена обязанность неукоснительно соблюдать Конституцию Российской Федерации, национальное и международное законодательство, о чем судье не просто известно, он присягнул в этом, торжественно поклявшись честно и добросовестно исполнять обязанности по осуществлению правосудия.

Следовательно, делаю я вывод, основанный на такой презумпции, если судья нарушает законы и правила профессиональной этики и, как следствие, интересы правосудия в целом, это происходит либо умышленно, либо по незнанию закона. Могу ли я доверять такому судье?

Суд вершит правосудие на основании законов, складывая некий пазл. Он принимает одни доказательства и отметает другие, оценивая их с точки зрения допустимости и относимости. И только в вопросе назначения наказания может задействовать не столько эмоции, сколько свои представления о морали, нравственности и справедливости, пытаясь понять мотивы совершенного обвиняемым преступления, оценить обстоятельства, толкнувшие человека на такой поступок.

И опять я задаю себе вопрос: можно ли считать заинтересованностью судьи в исходе дела, если он пытается скрыть (завуалировать) или признает законными явно незаконные действия по нарушению прав человека, допущенные на дознании и следствии? Когда в основу приговора кладутся недопустимые доказательства, в чем не может быть никаких сомнений для грамотного независимого арбитра, если он не заинтересован сам нарушить закон? Или другой вариант — когда судья не знает, что должен и обязан знать и применять! Когда судопроизводство находится в руках человека, не знающего закон, произвольно толкующего его опять же в нарушение прав других лиц, можно ли и это считать проявлением его заинтересованности? А как соотнести заявления суда о достаточности ему доказательств стороны обвинения, а так же и высказывания о виновности обвиняемого задолго до приговора, с понятиями беспристрастности, объективности, справедливости? Будут ли они являться свидетельствами заинтересованности либо умаления судебной власти, достоинства судьи?

Позиция Европейского суда по правам человека

Конечно же, в анализе правоприменения обстоятельств отвода судьи в уголовном судопроизводстве, как и в оценке поведения суда с позиции беспристрастности, нельзя не учитывать научно-практическое значение решений Европейского суда по правам человека.

Основу критериев оценки беспристрастности ЕСПЧ составляют два подхода, субъективный и объективный. Субъективный подход есть стремление «убедиться в субъективном обвинении или интересе определенного судьи в конкретном деле», объективный — определение, «были ли [судье] предоставлены достаточные гарантии, чтобы исключить любые обоснованные сомнения в этом отношении». Обозначая эти два подхода, ЕСПЧ подчеркивает, что «четкого различия между ними не существует, поскольку поведение судьи может не только объективно вызывать сомнения в его беспристрастности с точки зрения внешнего наблюдателя (объективный тест), но речь может также идти о его или ее личном убеждении (субъективный тест)».

Кто, где, когда и почему?

Я опросила около 20 коллег-адвокатов, имеют ли они личный практический опыт, когда были удовлетворены их заявления об отводе судей. Все они отрицательно ответили на этот вопрос. Такого ни разу не случалось и в процессах, где я принимала участие.

Адвокат Юрий Костанов, член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, имеющий более чем пятидесятилетний практический опыт работы в судах, как со стороны обвинения, так и защиты, рассказал об одном известном ему случае самоотвода судьи в процессе: федеральный судья Верховного суда Чечни Вахид Абубакаров, установив в ходе процесса, что подсудимый Эдигов был похищен сотрудниками чеченских правоохранительных органов и оговорил себя под пытками, не смог довести дело до приговора.

1 ноября 2013 года судья Абубакаров вынес постановление о самоотводе, в котором указал следующее: «Лицо, представившееся министром внутренних дел по Чеченской Республике генерал-лейтенантом Алхановым Русланом Шахаевичем по телефону, номер которого не определился, позвонило и заявило мне — судье, что ему достоверно известно, что подсудимый Эдигов С.С. виновен в совершении вмененных ему в вину преступлений, и предостерегло меня от вынесения в отношении него оправдательного приговора... <Однако> в ходе судебного следствия суду была предоставлена совокупность согласующихся доказательств, подтверждающих доводы подсудимого Эдигова С.С. о том, что подчиненные Алханова Р.Ш., оперативные работники полиции, 03.08.2012 незаконно похитили его, лишили свободы до 12.09.2012, обматывая алюминиевой проволокой пальцы рук, подвергали пыткам электротоком, принуждая к признанию вины. После вмешательства должностного лица такого уровня в рассмотрение мной уголовного дела в отношении Эдигова С.С. любой приговор... будет выглядеть заказным или протестным... Поскольку указанные... обстоятельства поставили под сомнение... мою незаинтересованность в исходе дела и беспристрастность, считаю необходимым заявить по делу самоотвод и устраниться от дальнейшего рассмотрения дела» (см. Новая Газета, 13.04.2015 г. статья Е.Милашиной «Россия взяла самоотвод»).

Другой пример: По сообщению портала «Право.ру» от 12 марта 2015 года, в сентябре 2013 года судья Челябинского областного суда Елена Давыдова, рассматривавшая дело Артура Дамерта, заявила самоотвод из-за оскорблений в ее адрес со стороны потерпевшего. Этому предшествовала публикация в уральском интернет-издании Znak.com интервью потерпевшего — турецкого строителя Бюлента Алплачина. Среди прочего он заявил, что «судья Давыдова, которая рассматривает дело, — сестра главы администрации Челябинска Сергея Давыдова, а он давний приятель Дамерта».

В феврале 2015 года, как сообщает Омский правовой портал «Твое право», по ходатайству Омского транспортного прокурора, поддержанному потерпевшим, взял самоотвод судья Куйбышевского районного суда города Омска Станислав Битехтин, так как 16 января в Интернете была опубликована информация и фотографии, говорящие «о неформальных и дружеских отношениях» судьи Битехтина и бывшего адвоката обвиняемого Сидорова, дело которого он должен был рассматривать. Основанием для самоотвода послужили обстоятельства, при наличии которых «судья прямо или косвенно может быть заинтересован в исходе дела».

К сожалению, я не смогла найти ни одного примера, где бы судья взял самоотвод в связи с рассмотрением заявления защиты об отводе при наличии таких обстоятельств, свидетелями которых я была в процессах под председательством судей Киреева А.И. и Тришкина А.В.

Думаю, коллеги, вы согласитесь со мной, приведенные примеры из практики, как и правовые позиции ЕСПЧ, обязывали судей Перовского и Мещанского судов Москвы взять самоотводы.

(печатается с сокращениями)

util